РЕАЛЬНОСТЬ:


[Real life] - свободная очередность

[Миссия невыполнима | 20.06.98] Серые Рыцари и Джордж

A Dog's Life | 06.07.98 Лиза и Сир

devil | 21.06.98 Дра и Герми

..верить | 28.06.98 Ал и Лета

занавес | 03.06.98 Вер и Кайл

Держись крепче | 20.07.98 Гер и Цилла

Дом в котором... | 30.07.98 Вер и Вики

Квиддич.. | 01.07.98 Вери и Джо

от катарсиса.. | 06.07.98 Гер и Катя

Правда наружу | 05.06.98 Даф и Джа

Пока жива | 15.06.98 Ами, Джа и Лиза

туманы.. | 15.07.98 Рэн и Тоши

Цена расплаты | 30.07.98 Ал и Люц

улицы | 23.06.98 Джо, Санд и Тони



РЕАЛЬНОСТЬ 18+:


..anyone | 02.08.98 Фэй и Заб

one way.. | 10.08.98 Ал и Ами

..side..| 30.06.98 Фоули2

Бог Тишины | 29.06.98 Вер и Гер

Ревность.. Дафна и Вальбурга

от ненависти.. | 03.08.98 Дра и Герми

пепел | 07.07.98 Вики и Тоши

сторона | 06.07.98 Дра и Люц

трилогия. том 1 | 19. 06. 98 Ами и Заб



МАХОВИК ВРЕМЕНИ:


Casus belli | 13.04.98 Ами и Милли

Whisper | 10.08.97 Дэм и Лав

Гуляй рванина | 21.03.98 Ал и Вер

лезвие! | 02.12.97 Тони и Катя

..остановилась | 10.01.98 Лиза и Бо



ЗЕРКАЛО ЕИНАЛЕЖ:


poison | 1996-1997 Дра и Герми



СЕЗОНЫ:


my voice | зима Джордж и Вальбурга



ОБЩИЙ РАЗДЕЛ:


Алфавитный указатель

Список заклинаний

Волшебные палочки



НЕОБЫЧНЫЕ МАГИ И СУЩЕСТВА:


Уникальные персонажи

● Вампиры

● Вейлы

● Ведьмаки

● Ведуньи

● Вудисты

● Некроманты

● Оборотни



ДИСЦИПЛИНЫ:


Зельеварение

Травология

УЗМС

Трансфигурация

Заклинания

● Виды магии

● Стихийная магия

● Магия исчезновения

● Ментальная магия

● Магическая защита

● Артефакты

ЗоТИ

Темная магия

● Темные существа

ТРиО

Демонология

Мифология

Древние руны

Нумерология

Астрономия

Прорицания

Колдомедицина

Квиддич

Маггловедение



ЗАКОНЫ МАГИЧЕСКОГО МИРА:


Устав школы Хогвартс

● Устав ордена Серых Рыцарей

● Устав ордена Черной Змеи

Устав Пожирателей Смерти

Устав Ордена Феникса

Органы управления

Статут о секретности

Уголовный Кодекс

Законодательный процесс

Судебные процессы

Закон об Аврорате

Дуэльный кодекс

Контракты



ИСТОРИЯ МАГИЧЕСКОГО МИРА:


Хронология

Книга легенд. Основатели

Знаменитые Волшебники

Топография

Хогвартс

Дурмстранг

Шармбатон

Министерство Магии

Гринготтс и экономика

Азкабан

Больница Святого Мунго

Ковены



КУЛЬТУРА И ОБЩЕСТВО:


Генеалогии

Профессии

Традиции и верования

Мода

Этикет

Сказки барда Бидля

Сладости и напитки


Приветствую, путник!
Присаживайся и выбирай свою карту.
Нам предстоит долгий разговор. Я вижу что избиты твои ноги,
но сколь бы долго ты не брел, по каким дорогам не блуждал, однажды, все они приводят к порогу дома. Так выпьем же за встречу! И, надеюсь, никогда не осушим кубков хмельных на прощанье. Отбрось сомненья, скажи мне лишь имя свое, а я – подарю тебе вечность. Но вот покоя, увы, не обещаю. Зато, будет весело.
Сыграем? Надеюсь, ты готов.

NC-21 | АU с 1997 года | Игровое время: июнь – август 1998

A.Dolohov     A.Merder     P.Parkinson     D.Malfoy
ВНЕХИ
ПЕРСЫ
АКЦИИ
СЮЖЕТ
ДНЕВНИК
ОБЪЯВЫ ОТ АМС


ФЛУДЕР
ЦИТАТА
АКТИВИСТ
Рейтинг форумов Forum-top.ru Palantir
1
Выкл. снег

HP: Hypnotic Panopticon

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: Hypnotic Panopticon » Ежедневный пророк » Дневник RPG


Дневник RPG

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Основные сюжетные события HPgame.

Публиковаться будут в виде выпусков Пророка, периодом за месяц.

Выпуски Ежедневного Пророка. Подборка №1.
http://i5.imageban.ru/out/2016/03/30/b8d712376ce39f01984df463c7c16d6c.png
События 1-30. 04. 97

– Так вы думаете, что это ему удалось, сэр? – Спросил Гарри. – Что он создал крестраж? Что потому и не погиб, когда напал на меня? Потому, что у него где-то надежно спрятан крестраж, кусочек его души?
– Кусочек, и может быть, не один, – ответил Дамблдор. – Ты же слышал Волдеморта: его особенно интересовало мнение Горация о том, что происходит с волшебником, который создает больше одного крестража; с волшебником, которому так хочется избежать смерти, что он готов убивать множество раз, рвать и рвать свою душу, лишь бы сохранить ее во многих, спрятанных по отдельности, крестражах. Этих сведений он ни из каких книг почерпнуть не смог бы. Насколько мне известно – насколько, я в этом уверен, известно и Волдеморту – ни один волшебник ни разу еще не разрывал свою душу более, чем на два куска.

Разговор Гарри и Альбуса. Хогвартс. 08. 04. 97г

В тот вечер юный герой магического мира даже не задумался над тем, почему же Дамблдор так интересуется крестражами, их сутью и природой, почему так часто задается сам вопросом: а можно ли поделить душу более, чем на семь частей.

– Хвост. – От раздавшегося, в темной комнате, шипения, скорченный, жалкий волшебник, чуть вздрогнул.
– Д-да, мой господин. – Даже сейчас, после того, как Лорд возродился, он побаивался смотреть в красные, одержимые, глаза своего повелителя.
Ты отправил письмо? – Губы высокого бледного мужчины чуть дрогнули от нетерпения. Его глаза выжидающе сузились и он чуть ухмыльнулся наблюдая за тем, как ежится и мямлит нерадивый слуга. По правде говоря – это раздражало.
– Д-да, мой господин. –  Хвост робко выступил из тени, протягивая трясущимися пальцами белоснежный конверт своему хозяину. – Он написал, написал, что соберет всю необходимую информацию, и вскоре почтит Ваше Темнейшество своим визитом. Вскоре начнет разработку, господин. – Раскланиваясь, мужчина попытался отступить от того, кого с таким страхом в голосе называл своим господином.
– Я разве позволял тебе читать свою почту, Хвост? – Бледные губы мужчины растянулись оскалом, растянулись в пренеприятнейшую ухмылку, когда он поднимал волшебную палочку, вскидывая ее перед собой. – Круцио! – Даже не глядя на то, как содрогаясь от боли, конвульсирует на полу негодный слуга – он уже развернул письмо, впиваясь внимательным взглядом в, выведенные изумрудными чернилами, строки.
«Мое почтение, Ваше Темнейшиство.
Признаться, я был одновременно удивлен и почтен, когда получил Ваше послание, и естественно – отказать было бы самой величайшей глупостью в моей жизни. По правде говоря, я уже приступил к сбору необходимой информации, к поиску чертежей, и мне самому не терпится восстановить то, что разрушили плебеи, грязнокровые дураки, невежды. Мои руки, признаюсь, дрожат от одной лишь мысли, что возможно собрать маховик времени, сильнейший в истории, способный переносить не на день, не на два, а на годы в прошлое.
Надеюсь в скором времени почтить Вас своим скромным визитом.
С уважением. Н.Н.»

Разговор Волдеморта и Хвоста. Дом Риддлов. 13. 04. 97г

В тайне от всех, даже от своих союзников, Темный Лорд задумал воссоздать маховик времени, лично связавшись с одной очень загадочной и темной личностью, с которой мало кто рисковал вести дела. Узнав, что из-за любопытства Хвоста, секретная информация может просочиться, Лорд наказал его так, как еще не наказывал никого из своих приспешников, так, как не карал врагов.

Посмотри только на это жалкое существо. – Лающий смех эхом отразился от стен подземелья.
Да... – С придыханием произнесла стройная женщина, облизывая языком кончик своей волшебной палочки. – Я уже представляю, какой ничтожный волк из него выйдет, какой жалкий пожиратель души, не смерти. – В унисон, что пожирательница, что оборотень - заливисто расхохотались, осматривая с ног до головы, прикованного к стене, жалкого мужчину. Измученный и грязный, он был для них всего-лишь экспериментальным материалом, а не бывшим соратником. Ведь так приказал Темный Лорд.

Разговор Беллатрикс и Сивого. Поместье Лестрейнджей. 15. 04. 97г

Воодушевленный созданием идеальной боевой единицы, сверхсущества, наследуя эксперименты своего великого предка Салазара Слизерина – Волдеморт решил начать один из своих собственных экспериментов по смешению крови, и скрещиванию существ. Почетная роль первого испытуемого досталась провинившемуся Хвосту, которого хозяин распорядился заточить в подземелье Лестрейндж-холла, и подвергнуть ряду опытов, которые надлежало провести Беллатрисе и Сивому.

Гарри, если ты по вечерам будешь разгуливать без шарфа, то простудишься, умрешь, заболеешь и... –  От бесконечных нотаций девочки, которая знает-все-на-свете, у мальчика, который чудом-выжил-и-не-слег-еще-с-воспалением-легких, уже закатывались глаза, а она по прежнему не унималась. –  И не нужно так красноречиво молчать, Гарри, ты же знаешь, какие в апреле холодные вечера. От не прогревшейся земли тянет сыростью, а в глубине Запретного Леса даже снег еще толком не растаял. – Она чуть поежилась, кутаясь в теплую мантию, и тут же жалобно пискнула, с треском наступая на валяющуюся под ногами ветку.
Может повернем обратно к замку? –  Ежась от темноты, и неприятной, гнетущей обстановки, Поттер не столько сам хотел вернуться в школу, сколько обезопасить лучшую подругу от возможных неприятностей, с которыми можно столкнуться, заходя так далеко в Запретный Лес.
Нет. –  Глубоко вздохнув, девочка крепче сжала его руку. Похоже, она и сама чувствовала, что что-то не так, будто в самой природе что-то изменилось, и далеко не в лучшую сторону. –  Ты ведь помнишь, о чем обмолвился Хагрид, когда мы в последний раз его наведывали, и случайно подслушали их разговор со Снейпом? Помнишь, как он грозился зельевару, что все расскажет Дамблдору? – Стараясь вразумить Поттера, она настолько увлеклась разглагольствованиями на тему «а помнишь», что едва ли нос к носу не столкнулась с кентавром Флоренцом, и резко затормозила на месте.
Марс. Марс слишком близок к земле. –  Внимательно осматривая детей с ног до головы, кентавр прошептал одно из своих туманных пророчеств. –  Близится время великих перемен...

Разговор Флоренца, Гарри и Гермионы. Запретный Лес. 19. 04. 97г

Подслушав у избушки лесничего разговор Снейпа и Хагрида о том, что видел в звездном небе кентавр Флоренц – Гермиона и Гарри отправляются ночью в Запретный Лес, чтобы найти ответ на столь, заинтересовавший их, вопрос, и лично расспросить предсказателя о страшных картинах будущего. Но, встретившись с не слишком дружелюбным кентавром, они толком ничего не узнают, кроме того, что алый, как кровь, Марс слишком близок к земле, и грядут перемены. После этого Гермиона пропадает в библиотеке, с головой зарываясь в книги, в попытках найти хоть какую-то трактовку расплывчатого предсказания. А Гарри при первом удачном случае старается расспросить все подробности у самого Хагрида, и узнает, что где-то в школе скрыт древний артефакт.

0

2

Выпуски Ежедневного Пророка. Подборка №2.
http://i6.imageban.ru/out/2016/03/30/ef05b00dd4159ddf7f5b74a3f86369a2.png
События 1-31. 05. 97

Ваше Темнейшество. – Поприветствовав сухим поклоном господина, Северус Снейп почти с порога приступил к краткому изложению новостей. – Мне удалось узнать, что в школе спрятана некая Чаша Оракула, которая способна дать ответ на любой поставленный вопрос. Поведал мне об этом Рубеус Хагрид, в надежде, что я осведомлю как Орден, так и окажу Дамблдору помощь в ее поисках. – Не раздеваясь, Снейп по прежнему стоял на пороге комнаты в промокшей дорожной мантии. По правде говоря не потому, что не желал запачкать уличной грязью пол, и залить его водой; просто ему не хотелось сболтнуть лишнего, ведь он и так долго раздумывал над тем, стоит ли рассказывать Лорду эту информацию, даже слишком долго, и все же пришел к выводу, что если информация просочится, то первой с плеч полетит его собственная голова. Да еще ему и не хотелось задерживаться в резиденции Волдеморта дольше необходимого.
И... – Темный Лорд даже не попытался сделать вид, что данная информация его заинтересовала. – Ты хочешь найти ее для меня, а не для старика? – Подперев костяшками пальцев подбородок, он внимательно уставился на Снейпа.
Я думал, Вас заинтересует, к примеру, исход планируемой войны.
Ты думал, мой скользкий друг, как это мило. – На секунду Волдеморт расплылся в напускной улыбке, которая тут же сникла с его лица, сменяясь совершенно серьезным выражением. – Я и так знаю исход этой войны. – Тонкими нотками, негодование сквозило в его ледяном голосе. – Сперва мы... Хотя, впрочем, я расскажу тебе перед боем, так будет даже интереснее, Северус.
То есть, Вы совершенно не заинтересованы в Оракуле, я верно понял? – Как же порой раздражала Северуса эта игра начальства в логические шахматы, и он с радостью услышал бы положительный ответ, а так же повеление убраться поскорее с глаз долой, и в следующий раз прибыть с более полезной информацией. Но Лорд, как и всегда, решил поступить по своему.
Отчего же? Напротив, я был бы рад, чтобы ты ее нашел, а так же нашел какого-то проныру, который вечно сунет свой нос не в свое дело, к примеру Поттера, или его грязнокровую подружку, и подкинул этот Оракул им. А еще подкинул немного пищи для размышлений, немного фактов о Дамблдоре, уверен – детишки не смогут устоять перед таким соблазном, а вот саму правду интересно будет послушать не только им, но, полагаю, и самому старику. Так что, все же присядь на несколько минут, и внимательно послушай, как все должно выглядеть...

Разговор Волдеморта и Снейпа. Дом Риддлов. 01. 05. 97г

Темный Лорд «узнает» от своего двойного агента Северуса Снейпа о том, что где-то в Хогвартсе скрыта Чаша Оракула, способная дать ответ на любой поставленный вопрос. Он уже прекрасно знает об этом, а так же знает, что это за артефакт, ведь когда-то, еще в школьные годы, сам был главой ордена, который хранил тайну Оракула, и узнав, где находится Чаша, он вычислил, кто является главой второго ордена-хранителя, втерся в его доверие, и умышленно перепутал знамения орденов, которые при необходимости, в смутные времена, дают подсказки хранителям. Он не хотел, что бы Оракул был когда то найден кем-то, кроме него самого, но вот информация о том, что Чашей заинтересовался Орден и Дамблдор, тут же натолкнула Лорда на мысль, что это не только отличный случай показать всем истинное лицо Альбуса, - если сплести между собой все необходимые нити, - но так же и заполучить Чашу (вот об этом он уже не счел необходимым говорить Снейпу). 

Мой Лорд. – С порога отвесив поклон, мужчина вошел в комнату и, после пригласительного жеста, присел напротив Волдеморта. На первый взгляд он выглядел сумасшедшим, ведь лишь безумец мог без тени страха смотреть в кроваво-алые глаза величайшего из темных волшебников. – Вы только посмотрите какие линии, сколь утонченные, изысканные детали. Каждая из них, по меньшей мере – произведение искусства. – Гость принялся поспешно разворачивать чертежи, поочередно выкладывая их на стол. – Он будет великолепен, Мой Лорд.
У тебя ровно четыре месяца на воплощение этой задумки в жизнь. – Прошипел темный маг, даже не пытаясь скрыть нетерпения, сквозящего в голосе.

Разговор Темного Лорда и некоего Н.Н. Дом Риддлов. 02. 05. 97г

Наконец то состоялась встреча, которую Волдеморт так ждал. Человек, которого он нанял разрабатывать маховик времени, прибыл в его личную резиденцию со всеми чертежами, и примерным планом работ. В ответ на пылкие расхваливания предстоящих трудов, он получил от Темного Лорда ровно четыре месяца на выполнение заказа.

Да пойми же ты наконец, что я устал от этой бесконечной борьбы, от ночных кошмаров, в которых умирают все, кто мне дорог. Пойми, что с меня предостаточно поисков этих проклятых частичек его темной души, и я не хочу искать еще какое-то пророчество. Мне, Гермиона, это не нужно! – Вскочив на ноги, Поттер уже подбежал к двери, и едва ли не хлопнул ею перед носом дорогой подруги.
Гарри, а ты видел, что с рукой у Дамблдора? Разве тебя это не наталкивает на определенные мысли? – Слова Гермионы заставили его остановиться.
На какие мысли? – Он непонимающе смотрел на девушку.
Как это на какие? Чем больше ты рассказываешь мне о крестражах, тем больше я задумываюсь над тем, что не может тело существовать без души. Посмотри хотя бы на Волдеморта, он ведь искалечен, он уже не похож на человека, это не человек, Гарри. И Оракул, о котором мне все же удалось кое что прочесть, нужен для того, чтобы узнать истину. Кстати, мне даже удалось отыскать в запретной секции одну любопытную книгу, вот посмотри сам, здесь написано о том, что тайну Оракула хранят два древних ордена, но даже не указано какие, и честно, я не знаю, где искать эту чашу, а твои полночные беседы с Хагридом не дали до сих пор никаких результатов. Так что неплохо было бы, чтобы мы, под твоей мантией, как-то ночью проследили и за Снейпом, и за Хагридом, ведь они оба, я уверена, кое-что знают...

Отрывок из талмуда «Тайна тысячи тайн», повествующий о Чаше Оракула.
«... Великие тайны раскроет она,
На любой вопрос даст ответ.
Но берегитесь правды, как зла –
Мой вам добрый совет.
Ведь не даром великий мудрец скрыл ее
Под сотней тяжелых замков.
И наказал потомкам своим,
Не срывать этих оков...»

Разговор Гарри и Гермионы. Хогвартс. Факультет Гриффиндор. Комната мальчиков. 06. 05. 97г


Гермионе удалось узнать, что столь нашумевшим артефактом, о котором они вместе с Гарри пытались добыть хоть какую-то информацию – является Чаша Оракула, способная ответить на любой вопрос. Так же ей удалось узнать, что тайну Оракула хранят какие-то неизвестные ордена, и совершенно ничего не удалось узнать даже о ее примерном местонахождении. Но девушка не отчаялась, настаивая на том, чтобы попытаться тайком, под мантией невидимкой, раздобыть еще больше информации, ведь у нее самой уже достаточно остро назрел вопрос о том, что Дамблдор не просто так настолько серьезно интересуется крестражами, о чем собственно отличница достаточно прозрачно и намекнула лучшему другу.

Он мертв, Мой Лорд. – Стоящая у камина женщина, потупила свой взор на догорающие угли. – Я... Я пыталась, Мой Лорд, делала все, что было в моих силах, но... он умер! – Не смотря на все старания, ее голос все равно едва заметно дрожал.
Беллз, моя милая Беллз... – Сидящий за столом мужчина едва ли подавил смешок. – Вот слушаю тебя, и чувство такое, что ты искренне скорбишь за павшим собратом. Уверяю тебя, хоть он и был, почти был, когда-то одним из нас, по крайней мере мечтал быть таковым, его смерть – не была напрасна.
Мой Лорд. – Впервые за вечер, повернувшись лицом к господину, она посмотрела ему в глаза, искренне желая, что бы он сам все увидел. – Я скорблю лишь о том, что не смогла завершить одну из гениальнейших Ваших задумок. Сперва все шло достаточно хорошо. В полнолуние Сивый, обратившись, покусал его, и он сам стал таким же, проклятым. За тем мы с Рудольфусом попытались в это проклятое существо влить часть крови дементора, и вот здесь, в момент, когда весь процесс уже почти был завершен, он вдруг, не смотря на яркую полную луну на небе – начал превращаться не то в человека, не то в прогнивший, покрытый струпьями, и шерстью, труп. Превратиться в крысу он не мог, ведь я заведомо применила необходимое заклинание. Он просто умер, Мой Лорд, это н-непонятное существо. Признаюсь, я прежде не видела чего-то более омерзительного, скорченного и изуродованного. – Она отчиталась на одном дыхании, не смея и на секунду отвести свой взор.
Признаюсь, но что-то мне подсказывает, что он был прекрасен, по крайней мере намного симпатичнее прежнего Хвоста, хотя – так же бесполезен как, и Хвост. Хвост, он, дорогая моя, и есть Хвост. Не печалься, скоро у нас будет замечательная почва для разработок, и очень много подопытного материала для экспериментов...

Разговор Волдеморта и Беллатрис. Дом Риддлов. 16. 05. 97г

Темный Лорд от одной из своих верных приспешниц, Беллатрисы Лестрейндж, получает достаточно прискорбное известие о том, что задуманный им эксперимент – провалился. Хвост, – которого он отдал на опыты, задумав сперва превратить в оборотня, а за тем скрестить этого оборотня с дементором, посредством переливания крови – удачно прошел лишь первую фазу обращения и, к разочарованию Трикс, скончался на второй фазе. Самого же Волдеморта это не особо огорчило, напротив, натолкнуло на некоторые мысли, и лишний раз убедило в том, что Министерство Магии, в первую очередь, необходимо ему не столько для утверждения своей неоспоримой власти, в магическом сообществе, сколько ради неограниченного доступа в Отдел Тайн, где можно будет проводить массовые эксперименты по созданию идеальной боевой единицы – сверхсущества.

Страница триста сорок семь, мисс Патил. – Бросив раздраженный взгляд на гриффиндорку, Снейп подкатил рукава мантии, и продолжил лекцию. – К понедельнику Вы должны изучить весь перечень указанных на доске книг, и написать достойное эссе, не менее чем на пятнадцать свитков. – Зельевар, наконец-то, обратил взгляд на поднятую руку Гермионы Грейнджер, которую игнорировал на протяжении получаса. – Да, мисс Грейнджер, у вас возникли какие то вопросы, касательно задания?
Нет, сэр. Просто я хотела узнать, что случилось с профессором Бинсом? – Девушку не столько волновало отсутствие самого профессора по истории магии, сколько то, что его предмет внезапно начал читать Снейп.
Он отлучился по важным делам. Пожалуй, это все, что вам стоит знать. И надеюсь, мисс Грейнджер, вы не полагаете, что у призраков не может быть дел. – Привычное раздражение в голосе Северуса отчетливо нарастало, и при этом мужчина едва ли мог скрыть довольную усмешку. Старый фокус, к которому он прибег, когда золотая троица училась еще на третьем курсе, сработал и в этот раз...
 

Хогвартс. Кабинет Истории Магии. 23. 05. 97г

Выманив, обманным путем, профессора Бинса, на собрание призраков Хогвартса (которое, собственно, сам Снейп и организовал, приурочив событие к дате смерти одного из директоров школы), зельевар провел замену урока Истории Магии. Он надеялся на то, что подобный ход принесет должные результаты, и точно так же, как на третьем курсе, достаточно будет просто указать первой всезнайке школы – где ей надлежит искать необходимую информацию. К превеликому удовольствию Северуса, урок прошел четко по плану, и теперь оставалось лишь ждать результатов.

Да, туалет Плаксы Миртл самое лучшее место для полночных прогулок. – По недовольному взгляду Гермионы было ясно, что шутка Гарри совершенно неуместна.
Гарри, окружающими видами ты и потом полюбуешься, посмотри лучше вот сюда. – Она достала из школьной сумки тяжеленный фолиант, и полистав его, наконец то, нашла нужную страницу. – Ну вот! Вот, смотри же! – Гриффиндорка протянула книгу перед собой так, чтобы оба приятеля могли прочесть короткое четверостишие:

«Земля вокруг оси поворотилась,
Поредел железный круг планет.
Ночь кровавым цветом озарилась,
Случается такое раз в сто лет.
Алый Марс очами дико светит,
Отражаясь ликом из зеркал.
Оракул древний на вопрос ответит,
Если путь во тьме ты отыскал.
Где цветок тринадцатой фаланги
Вырос, полыхая, как костер.
И листок изысканной чеканки.
Наподобие арки распростер.»

Гермиона, это бред. – Рон удрученно покачал головой.
Нет, это загадка! – Фыркнув, девушка повернула книгу к себе, и принялась водить пальцем по странице. – Здесь же ясно написано, Рон, что дверь открывается раз в сотню лет. Точнее, когда Марс выходит из своего привычного планетарного круга, тогда и можно отыскать эту дверь, и, скорее всего, в подземельях, потому что здесь четко написано про зеркала, а значит придется отражать свечение Марса. Мне кажется, что это какая-то определенная магия, открывающая потайную дверь, за которой и скрыт Оракул. Осталось только разгадать, что в данном четверостишие обозначают фаланги, точнее тринадцатая фаланга... В любом случае, мне нужно в библиотеку, прочитать все, что только может быть связано с фалангами, подземельями Хогвартса, и явлением красного Марса.
Ты до сих пор не бросила эту затею? – Теперь уже Гарри выглядел, как в воду опущенный, и удрученно качал головой.
И не брошу. К тому же я почти нашла ее. – Поймав злой взгляд обоих друзей, девушка добавила: – Если не хотите, можете не помогать. Но Гарри, между прочим, я делаю это все лишь для того, чтобы ты мог узнать, где спрятаны все крестражи. Ведь даже Дамблдор об этом не знает, так что вполне логично спросить у Чаши Оракула. – Она захлопнула книгу, и на секунду помрачнела, а за тем резко засобиралась в ранее упомянутую библиотеку...

Хогвартс. Закрытый туалет для девочек на первом этаже. 25. 05. 97г


Изучив перечень, указанной Снейпом для написания эссе, литературы – Гермиона наткнулась на несколько любопытных книг. В одной из них была загадка о самой Чаше Оракула, фактически отвечающая на вопрос, как и где необходимо искать этот артефакт (о чем девушка тут же сообщила друзьям). Еще в нескольких книгах вскользь упоминалось об орденах, хранящих тайну Оракула, и о том, что в мире начнется хаос, и все будет утоплено в кровавой тени алого Марса, если Оракул не будет возвращен в тайник до того, как Марс вернется на свое прежнее, привычное, место в круге планет. Кроме того, в последней из прочитанных книг, Гермиона отыскала достаточно любопытную информацию о том, что весь процесс создания крестража доподлинно описан в книге Годелота «Волхование всех презлейшее». Когда гриффиндорка обратилась к мадам Пинкс, с просьбой выдать данный экземпляр, если он есть в запретной секции – та с ужасом посмотрела на девушку и ответила, что единственный экземпляр воющей книги был изъят из библиотеки Дамблдором. Данный факт натолкнул отличницу на очень мрачные мысли, и послужил почвой для еще большего подозрения относительно личности, жизни, и дел, Альбуса Дамблдора.

0

3

Выпуски Ежедневного Пророка. Подборка №3
http://i2.imageban.ru/out/2016/03/30/55dcc2433188a1552d0f735dc63cc08f.png
События 1-30. 06. 97

Господин, я умоляю Вас! – Нарцисса упала на колени, кланяясь в ноги Темному Лорду. Даже супруг не успел ее подхватить, спасая от неминуемого позора. – Не заставляйте его пачкать руки кровью, убивать. Он ведь совсем еще юный, еще ребенок...
Господин, я умоляю Вас... – передразнив сестру, Беллатриса Лестрейндж расхохоталась и прошла мимо нее прямиком к Темному Лорду, при этом даже не взглянув ни на Циссу, ни на Люциуса. – Глупая, разве не понимаешь ты, какую честь оказывает Малфоям наш Господин? Не понимаешь разве, что Драко и так уже Пожиратель Смерти? Он уже один из нас... – Не оглядываясь на сестру, к которой по прежнему обращалась, она преклонилась перед Волдемортом и медленно подняла на него смиренный взгляд. – Мой Лорд, я горжусь тем, что Вы оказали Блэкам такое доверие и уверяю Вас, что ни Амелия, ни Драко, не станут разочарованием. Они выполнят задание и докажут, что не просто так отмечены знаком вашего доверия, не для красоты носят черную метку и достойны называть себя Пожирателями Смерти. – После одобрительного кивка Лорда, она наконец-то поднялась с колен и зло посмотрела на Нарциссу. – И запомни, я не позволю жалкому юнцу, который прячется за юбку матери, стать главой двух древнейших чистокровных семей, Цисса. Ты должна гордиться сыном, а не портить его! Он давно уже не ребенок...

Разговор Беллатрикс и Нарциссы. Дом Риддлов. 04. 06. 97г


Темный Лорд оповестил представителей избранных семей о том, что желает оказать их детям величайшую честь, и после удачного выполнения задания (естественно, включающего в себя убийство грязнокровки), сделать их полноценными членами круга доверенных Пожирателей Смерти. Нарцисса отреагировала на милость Господина неоднозначно. Упав на колени, женщина умоляла пощадить ее сына, тем самым позоря фамилию Малфой и унижая своего, стоящего рядом, супруга, а так же своего ребенка, в глазах Лорда. Подобное поведение вызвало бурное негодование у ее сестры: Беллатрикс, лично отблагодарив Волдеморта за оказанную милость и доверие, расписалась как за свою племянницу, так и за племянника.

Даже и не думай меня останавливать. –  Решительно вырвав руку из цепкой хватки своей девушки, которая едва завидев разгорающийся скандал, уже успела сбежать с трибун на квиддичное поле, Драко стремительно ринулся на противника, вскидывая перед собой волшебную палочку. – Я не позволю каким-то грязнокровным выродкам срывать тренировку моей команды. Forficula secare! – Наотмашь орудуя палочкой, как шпагой, слизеринец целился в членов гриффиндорской сборной по квиддичу, стараясь нанести увечья, казалось бы, безобидным режущим заклинанием, которое обычно использовалось как ножницы (для раскройки ткани или же разрезания пергамента).
Protego! – глаза Гарри вспыхнули от гнева. Ему удалось отбить лишь первое заклинание, второе же неминуемо угодило в цель. – Еще один шаг Малфой, и ты дорого за это заплатишь! –  Казалось, что гриффиндорец и не заметил пореза, располосовавшего скулу алой чертой. Он во всю рвался в бой, не желая уступать ненавистному слизеринцу.
Ты сам заплатишь, Поттер. За свою наглость. Очень дорого. – Ядовитая ухмылка искривила губы Драко, а его пальцы лишь сильнее сжали палочку, нацеленную на врага. Он уже начал произносить заклинание, но Забини, нагнавший Драко со спины, перехватил его руку и заклятие попало не в ту цель...

Стычка Драко и Гарри. Квиддичное поле. 08. 06. 97г


Во время подготовительной тренировки перед решающим ежегодным матчем по квиддичу, на квиддичном поле начался скандал между командами Слизерина и Гриффиндора – по причине того, что Драко Малфой наглым образом вычеркнул гриффиндорцев из списка тренировок, и записал на воскресный вечер сборную своего факультета. Естественно, просьба убраться с поля не подействовала и, вслед за оскорблениями со стороны слизеринцев, в гриффиндорцев полетели уже заклинания. Перепалка начала стремительно перерастать в драку.
Едва ли Драко отправил несколько заклинаний в Поттера, нагнавший его Забини умудрился перехватить руку слизеринца с умыслом избежать скандала, и заклятие, выпущенное Малфоем, угодило в лицо Гермионы Грейнджер, которая стояла рядом с Гарри, сдерживая изо всех сил лучшего друга и не позволяя ему вступить в драку. Естественно, после этого Гарри вырвался и ринулся на Драко с кулаками. В ходе стычки Поттер умудрился сломать Малфою левую руку, после чего слизеринец заявил ему, что тот еще поплатится за содеянное, но, естественно, вся сборная зеленого факультета отправилась в больничное крыло вместе со своим ловцом.

Декреты об образовании.

Декрет № 23. В связи с некомпетентностью директора Хогвартса, Министерство Магии возобновляет должность Генерального Инспектора Хогвартса, который может инспектировать уроки преподавателей, проверять работу всего школьного персонала, вплоть до директора, назначать им испытательный срок и, при необходимости, их увольнять. Эту работу «любезно взял на себя» член попечительского совета школы Люциус Малфой.

Декрет № 24. Начиная с девятого июня тысяча девятьсот девяносто седьмого года, в школе проводится упразднение всех существовавших до этого студенческих кружков, клубов, организаций, обществ, команд. Любое регулярное собрание учеников более трёх человек считается отныне незаконным, уличённые в этих собраниях подлежат исключению. Любую команду, организацию и т. п. теперь надо зарегистрировать у Генерального Инспектора, который лично утверждает её состав.

Декрет № 34. Начиная с девятого июня тысяча девятьсот девяносто седьмого года, в действие вступает запрет полетов на метлах вне матчей по квиддичу.

Декрет № 35. Генеральный Инспектор вправе инспектировать внеклассные кружки и, если таковые нарушают школьный устав и правила – распускать их.

Декрет № 36. После роспуска внеклассного кружка, Генеральный Инспектор вправе аннулировать его прежнюю деятельность, признавая все былые заслуги его участников недействительными.

Декрет № 49. После матчей по квиддичу студенты обязаны сдавать свои мётлы Генеральному Инспектору.

Статья об образовании. Выпуск Ежедневного Пророка за 09. 06. 97г


Благодаря инициативе Драко Малфоя и подстроенной драке на квиддичном поле (в ходе которой слизеринцу пришлось пожертвовать собственным здоровьем), Темному Лорду удалось начать осуществление плана по внедрению своих людей в Хогвартс. Сломанная рука мл. Малфоя послужила отличной причиной для того, чтобы обвинить Дамблдора в некомпетентности, в том, что он потакает распущенности своих любимых учеников и поощряет их грубое, варварское поведение. Для наведения порядка в школе, Министерсво Магии восстановило такую должность как Генеральный Инспектор Хогвартса и назначило инспектором Люциуса Малфоя, который уже утром девятого июня прибыл в школу.
Ранее, Люциус получил строгое указание от Волдеморта: едва ли попав в школу, начать подготовление почвы для прибытия остальных пожирателей; придираться ко всему и самолично выдавать декреты об образовании, не только дискредитирующие Дамблдора, но и тонко меняющие политику школы на благо чистокровных. Решив серьезно взяться за уничтожение Альбуса как личности, Темный Лорд сделал ставку сразу на несколько вариантов: на любопытство ищущей Чашу Оракула Гермионы Грейнджер, которое способно довести девушку до истины и на неисполнение Дамблдором своих прямых должностных обязанностей. В этот раз Волдеморт задумал не просто победить своего врага, а унизить его, окончательно и бесповоротно уничтожить в глазах, сердцах, и душах тех, кто прежде верил в великого Альбуса Дамблдора.

Вы не имеете права устанавливать свои порядки в моей школе. – Дамблдор был не на шутку разгневан тем, что творит Министерство Магии, хоть и оставался внешне спокойным.
Вы ошибаетесь, любезный. – Люциус и бровью не повел, глядя на директора будто бы сверху вниз. – Это не ваша школа, Альбус, а учебное заведение, подконтрольное Министерству Магии...

Разговор Дамблдора и  Малфоя ст. Хогвартс. Кабинет директора школы. 10. 06. 97г

Декрет № 25. Генеральный Инспектор Хогвартса уполномочен усиливать наказания, накладываемые преподавателями на учеников или отменять льготы и поощрения, даваемые ученикам профессорами.

Декрет № 29. В силу вступает разрешение на применение телесных наказаний в Школе чародейства и волшебства Хогвартс.

Декрет № 38.  Ученики обязаны передвигаться по коридорам школы строем, под руководством преподавателя, старосты школы или своего факультета. Самостоятельное передвижение по коридорам школы считается нарушением правил и подлежит наказанию.

Декрет № 39. Ученикам можно покидать школу лишь на время обеденной перемены или же при походе на урок УЗМС. Всем без исключения ученикам строго запрещено находиться за пределами замка Хогвартс, после четырех часов дня.

Декрет № 42. Генеральный Инспектор Хогвартса вправе исключить ученика из школы за нарушение школьных правил, уставов и не соблюдение новых декретов об образовании.

Декрет № 43. Генеральный Инспектор Хогвартса утверждает Инспекционную Дружину официальной студенческой организацией, помогающей контролировать порядок в школе. Членам Инспекционной Дружины разрешено патрулировать как школу, так и ее окрестности, в любое время суток.

Хогвартс. Школьная доска объявлений. 10. 06. 97

Но... но, как вы можете? – Гермиона едва ли не задохнулась от отчаянья. Все члены гриффиндорской сборной по квиддичу, а так же ученики факультета, стояли за ее спиной как в воду опущенные и даже не смотрели на Генерального Инспектора школы. На лице Симуса нервно подрагивали желваки, Лаванда то и дело одергивала его за руку, а Невилл растеряно теребил подол своей мантии. Первым, после пламенной речи Гермионы, на которую Люциус молча смотрел как на кусок грязи, прилипший к его ботинку, тишину решился нарушить Гарри. Он больше не мог терпеть этой несправедливости и в сердцах выпалил:
Да у вас нет никакого права распускать факультетскую сборную по квиддичу! Это не кружок по интересам! - Гриффиндорец аж побагровел от злости.
Вы ошибаетесь, мистер Поттер. Как у Генерального Инспектора Хогвартса, у меня есть право распустить ваш варварский кружок по интересам, который вы гордо именуете квиддичной командой, а на самом деле набрали в эту «команду» таких же невоспитанных, распущенных, самодовольных и наглых хулиганов, как и вы сами, которые думают что им все дозволено и все сойдет с рук. А так же у меня есть право выписать наказание каждому из вас за нарушение декрета об образовании номер двадцать четыре, в котором указано, что в группы более трех человек студентам собираться запрещено. – Люциус ядовито ухмыльнулся, а за тем добавил: – И если вы еще хотя бы раз попробуете напасть на ученика, мистер Поттер, или грубо нарушите школьные правила, то я буду вынужден исключить вас из школы...

Хогвартс. Кабинет Генерального Инспектора. 10. 06. 97г


Уже утром десятого июня, после словесной перепалки Люциуса и Дамблдора в директорском кабинете, на школьной доске объявлений были вывешены дополнительные декреты об образовании, которые Люциус Малфой утвердил самолично.
Не смотря на возможный негативный исход предстоящего разговора, Гермиона все же уговорила половину гриффиндорского факультета и всю квиддичную сборную лично навестить Ген. Инспектора школы и поддержать ее прошение о регистрации команды по квиддичу. На прошение девушки Люциус отреагировал негативно. Мало того, что он распустил гриффиндорскую сборную по квиддичу, так еще и аннулировал все результаты прошлых матчей, мотивируя это тем, что перед ним не сборная факультета по квиддичу, а шайка нарушителей порядка, возглавленная главным хулиганом школы – Гарри Поттерем. Самому же Поттеру старший Малфой пригрозил исключением из школы за малейшую провинность.

Еще раз повторяю тебе, что я пойду к озеру, хочешь ты этого или нет! – Амелия попыталась высвободить свою руку из цепкой хватки слизеринца.
Исключено! – Драко уже начинал выходить из себя, что было заметно по неестественному холоду, сквозящему во взгляде юноши, но более он ничем не выказывал своего раздражения. – Мы будем действовать четко по плану, и чего бы там тебе не хотелось на фоне собственных амбиций, я не позволю в последний момент все испортить. – Он не ослабил хватку цепких пальцев, сжатых до предела вокруг ее запястья.
Я - Блэк, не забывай об этом. Я, а не ты, Драко! – После этой фразы ей все же удалось вырвать свою руку и, развернувшись на мысках, даже не оборачиваясь, выйти из пустующей в обеденное время слизеринской гостиной.

Разговор Амелии и Драко. Хогвартс. Гостиная факультета Слизерин. 20. 06. 97г

Нет, Гарри, постой! – Гермиона попыталась уцепится за рукав рубашки лучшего друга и силком удержать его под мантией невидимкой.
Я должен. Прости. – Поттер уже со всех ног мчался от черты запретного леса к темной фигуре застывшей у озера...

Разговор Гарри и Гермионы. Окрестности Хогвартса. 20. 06. 97

Как ты могла его убить, как? – Даже спутанный веревками и подвешенный вниз головой, Гарри все еще боролся, трепыхался в силках, затягивающихся все туже с каждым его новым движением.
Тебе не понять этого. – Совершенно спокойным, ровным тоном ответив на выпад сокурсника, Амелия положила на стол окровавленный кинжал и села рядом, на самый краюшек стола, закидывая одну ножку на другую.
Он ведь был одним из нас, брат Джастина... Он был еще совсем крохотным, невинным ребенком. Зачем ты сделала это? – Поттер не унимался, даже не понимая, что его слова, словно пепел, брошенный на ветер, не имеют уже абсолютно никакого смысла.
Да, верно, он был одним из вас. – Сейчас юная Блэк жалела лишь о том, что герой магического мира не видит как под серебряной маской ее губы растягиваются в самодовольную ухмылку...

Разговор Амелии и Гарри. Лестрейндж Холл. Кабинет Рудольфуса. 20. 06. 97г

Но, Мой Лорд. – Пожиратель припал на одно колено, не смея взглянуть в глаза господину, которому собирался перечить. – Разве Вы не хотели убить мальчишку?
Хотел, когда-то давно. – Волдеморт и не взглянул на него, даже не сдвинулся с места, продолжая нерушимой статуей восседать в своем кресле.
Так почему же сейчас Вы желаете просто отпустить его? – Рудольфус все же поднял на господина взгляд, полный недоумения.
Потому, что я не одержим тем, что бы просто уничтожить мальчишку. И даже поразительно осознавать то, что большинство из моих верных приспешников до сих пор думают, будто я только и мечтаю о том, чтоб лишить его жизни, при этом все равно как и где. – Темный Лорд чуть нахмурился и все же продолжил беседу спокойным светским тоном, так, словно он был профессором Хогвартса, который отчитывал одного из своих глупых учеников. – За эти годы и десяток неудачных попыток убить Поттера, в которых по неведомой мне причине, мои люди, дорогой мой друг Лестрейндж, постоянно терпели фиаско, мальчишка уже стал неким символом победы добра над злом, и этот символ надлежит уничтожить на глазах верящей в него толпы, жалких глупцов, которые превратили Поттера в свой идол. Лишь увидев его смерть, они поверят в то, что проиграли, в то, что никто не придет больше их спасать; и примут с осознанием, как должное, свое место, изначально отведенное для них в строгой иерархии мира волшебников...

Разговор Волдеморта и Рудольфуса. Дом Риддлов. 20. 06. 97г


Амелия и Драко буквально столкнулись лбами во время обсуждения задания, которое поручил им Темный Лорд. Ни один из них не желал уступать другому привилегию убить грязнокровку, и все же, Амелия настояла на своем, уповая на то, что она Блэк, и попросту сбежала от дальнейшего разговора. Вечером, когда пришло время праздничного ужина перед наступающими летними каникулами, на котором должен был быть объявлен факультет-победитель соревнования за кубок школы, Драко все еще искал свою бедовую подругу и, отчаявшись, решил сам выполнить, как считал, именно ее часть работы. Он надеялся лишь на то, что Амелия уже начнет убивать мелкого грязнокровку в то время, пока он будет идти на праздничный ужин с проституткой из Хогсмидского борделя, которую опоил оборотным зельем и, благодаря Империусу, взял каждое ее действие под свой контроль. Благодаря его знаниям о Блэк, она прекрасно играла ее роль, пока настоящая Амелия уже успела перерезать глотку младшему брату Джастина Финч-Флетчи, и принялась выписывать кровью на песке: "Так будет с каждым, кто не верит...". Дописать послание девушка не успела, обернувшись на шум бегущего к ней со всех ног Гарри, она тут же трансгрессировала в поместье своей тетушки. Но, к ее глубочайшему сожалению, Поттер успел схватить ее за ускользающий подол мантии, и очутился вместе с ней в кабинете Рудольфуса Лестрейнджа. Какое это благо, Ами осознала лишь когда Пожиратель связал мальчишку заклинанием и приказал ей за ним следить. Слова были излишни, девушка и так знала, что мужчина отправился прямиком к Темному Лорду, чтобы лично доложить Его Темнейшеству о том, что они поймали мальчишку. В отсутствие дядюшки, Амелия вовсю потешалась с пламенных речей связанного героя магического мира и уже предвкушала величайшее зрелище в своей жизни – смерть самого Гарри Поттера. Она уже представляла, как за такую находку вознаградит и отметит ее Волдеморт, как поставит ее выше остальных, назовет истинной Пожирательницей Смерти, такой же, как и ее многоуважаемая тетушка Беллатрикс, достойнейшей из достойных, лучшей! И каково же было ее удивление, когда по возвращению, Рудольфус начал распутывать Гарри, а после того как молча с этим закончил – кинул щепотку летучего пороха в камин и прошептал: "Министерство Магии, Атриум". В свой кабинет, раздосадованный и злой, Рудольфус Лестрейндж вернулся спустя несколько часов. С его слов Амелия узнала, что мало того, что Темный Лорд не пожелал явиться в Лестрейндж Холл и хотя бы взглянуть на мальчишку, так еще и наотрез отказался его убивать, отметив, что племянница Руди взяла на себя слишком много и впуталась в то, во что ее не просили лезть. После краткого рассказа, дядюшка откупорил одну из лучших бутылок виски, хорошенько приложился к горлу и начал сетовать на тупость министерских работников, которых он так ненавидит, и которым по сотне раз пришлось объяснять, что он делает в такое время в Министерстве вместе с Гарри Поттером, что сам Гарри Поттер делал в его доме несколькими часами ранее, и какое он вообще имеет отношение к треклятому Поттеру.

Итак, мистер Поттер. Поклявшись говорить правду и только правду, вы утверждаете, что никто иная, как Амелия Блэк, зверски убила ученика школы Хогвартс, хладнокровно перерезав ему горло, и так же написала на песке его кровью несуразное послание, гласящее: "Так будет с каждым, кто не верит"? – Люциус абсолютно спокойным, ровным тоном начал зачитывать обвинительную речь. – Но, к сожалению, я вынужден признать, что вы солгали. Во первых: на момент описанных вами событий, Амелия Блэк пребывала в Большом Зале на праздничном ужине в честь окончания учебного года. Эту информацию могут подтвердить как ученики школы, так и преподаватели. Кроме того, как Генеральный Инспектор Хогвартса, я могу лично поручиться за девушку и даже предоставить суду свое воспоминание, в котором отчетливо вижу, как юная мисс Блэк сидит по правую руку от моего сына и лакомится пирогом с патокой. Во вторых: у вас нет ни одного свидетеля, способного подтвердить вашу ложь, и даже ваша подруга, Гермиона Грейнджер, нарушившая вместе с вами декрет об образовании номер тридцать девять, не может с точностью ответить на вопрос о том, что же на самом деле происходило. – Повернувшись лицом к присяжным, Люциус начал повествование о том, что же суду удалось узнать из показаний мисс Грейнджер:
Итак, господа присяжные, по сведениям мисс Грейнджер, поздним вечером она вместе с Поттером возвращалась в замок из избушки Хагрида и, внезапно, ничего не объясняя, Гарри бросил ее и помчался к озеру. Такое поведение, знаете ли, похоже на помутнение разума. Так вот, пытаясь нагнать своего сокурсника, мисс Грейнджер увидела у черты озера какую-то борьбу двух людей, одним из которых был Гарри Поттер, а личность второго не установлена. После секундной борьбы волшебники трансгрессировали, а мисс Грейнджер, подойдя к берегу, обнаружила труп первокурсника Малкольма Фин-Флетчи и странную надпись, выведенную кровью. Благо, за мисс Грейнджер поручился декан ее факультета, и ночная прогулка юной леди завершилась взысканием двух сотен баллов с Гриффиндора. – Будь воля самого Люциуса, он уже добился бы исключения этой грязнокровки из школы, но Темный Лорд, к его глубочайшему сожалению, запретил это делать. Недовольно поморщившись, мужчина продолжил свою речь, возвращаясь к обвинению Поттера:
А вот вопрос о том, является ли Гарри Поттер несовершеннолетним убийцей, к сожалению, до сих пор не решен. Ведь даже фразу «Так будет с каждым, кто не верит.» можно трактовать как угрозу всем тем, кто не поддерживает абсурдные идеи мистера Поттера о возвращении Сами-Знаете-Кого. К тому же, смею заметить, что мальчик вполне мог совершить подобное злодеяние, в виду того, что в последнее время мистер Поттер начал активно проявлять агрессию по отношению ко всем, кто имеет мнение, отличающееся от его собственного. Так, восьмого числа данного месяца, он изувечил моего собственного сына лишь за то, что слизеринская сборная по квиддичу не пожелала уступить время тренировки, кстати, заблаговременно внесенное ими в журнал тренировок. И знаете, учитывая то, что он сломал за это Драко руку, и так же учитывая то, как хамил и угрожал лично мне, требуя восстановить его личное место в квиддичной сборной факультета гриффиндор, – я смело могу заявить, что Гарри Поттер невменяем и опасен для окружающих. И я буду требовать того, чтобы мальчик прошел лечение в закрытом отделении больницы Св. Мунго. Но, опять таки, возвращаясь к вопросу об убийстве, я должен упомянуть о том, что рассмотрев все факты и само место преступления, у суда сложилось три версии развития событий той ночи. По первой версии: мистер Поттер бессердечно убил мальчика и вместе со своей сообщницей (с которой встретился на месте), отправился творить самосуд прямиком в поместье Лестрейнджей, чтобы точно так же хладнокровно вырезать всех представителей одной из самых древних чистокровных семей. По второй версии суда: охотница за наградой, возможно, какая-то нищенка, убила первокурсника, чтобы обыскать его карманы на наличие звонких монет, а когда мистер Поттер подбежал к месту преступления, она решила что, за голову золотого мальчика можно получить намного большую награду, чем мелочь из карманов ребенка, и доставила его прямиком в поместье Лестрейнджей. Но данная версия кажется мне лично абсурдной лишь с той точки зрения, что не могла какая-то проходимка знать место нахождение дома Лестрейнджей и просто так в него проникнуть. По третьей же версии, к которой я больше всего склоняюсь, у Поттера случился внезапный приступ неконтролируемой агрессии, потому-то он так резко бросил свою подружку и побежал к стоящим у озера людям, предположительно, ребенку и женщине. И как бы не пыталась остановить его женщина, провожавшая в замок еще днем потерявшегося в лесу мальчика, на которого наткнулась совершенно случайно, Гарри жестоко убил первокурсника, даже успел после себя оставить послание и в ходе последующей борьбы, женщина, скорее всего, родственница Лестрейнджей, трансгрессировала вместе с ним в фамильное поместье Лестрейнджей. Суд сделал именно такие выводы потому, что сразу же по прибытию обоих в кабинет хозяина поместья, мистер Рудольфус Лестрейндж связал мальчика, оставил гостью стеречь его, а сам отправился за совой, чтобы отправить мне личное послание о том, что ученик Хогвартса по какой-то неведомой причине оказался в его личном кабинете. Естественно, я посоветовал Рудольфусу незамедлительно отправить мальчика в Министерство Магии, что он и сделал. Письмо мистера Лестрейнджа я уже предъявил как судебное доказательство и, так же, хотел бы напомнить, что мистер Лестрейндж был полностью оправдан еще весной этого года и с него были сняты все обвинения в преступлениях против магглорожденных волшебников. И как честный гражданин магической Британии, не смотря на грязную ложь мистера Поттера, говорящего, что, якобы, мистер Лестрейндж связан с незаконной организацией, именующей себя Пожирателями Смерти, Рудольфус ничего не сделал мальчику и просто доставил его на суд. Кроме того, сам мистер Лестрейндж любезно согласился дать суду свои показания, и наконец-то поведать нам, кем же была та самая незнакомка, которая и застала мистера Поттера за совершением злодеяния...

Министерство Магии. Зал заседания Верховного Суда Визенгамота. 21. 06. 97


На внеочередном экстренном заседании Верховного Суда Визенгамота, суд полным составом рассматривает дело об убийстве первокурсника Малкольма Финч-Флетчи, а так же уясняет вопрос причастности знаменитого Гарри Поттера к его смерти. Выступающий на суде в роли обвинителя Люциус Малфой оборачивает все так, будто бы у Поттера не все в порядке с головой и в приступах неконтролируемой агрессии он нападает на людей, кроме этого, лжет в суде и, скорее всего, решил расправиться со всеми, кто не верит в его сказки о возвращении Того-Кого-Нельзя-Называть, или же, просто чем-то не угодили Поттеру. На этом Верховный суд заканчивает свое первое заседание и отправляется на перерыв, после которого продолжится слушание по делу мистера Поттера.
На втором заседании суда, оправданный еще весной Пожиратель Смерти Рудольфус Лестрейндж, рассказывает, что Поттера в его дом привела мать Амелии Блэк – Талия Блэк. Суд тут же вызвал женщину на допрос, в ходе которого Талия поведала, что приехала в магическую Британию еще утром для того, чтобы забрать свою дочь из школы и за тем отправиться в гости к ближайшим родственникам. По рассказу миссис Блэк, она сняла комнату в одном из отелей Хогсмила, а ближе к ночи, когда на улице уже стемнело и она собиралась спать, женщина услышала жалобный детский плач, и, высунувшись в распахнутое окно, увидела одинокого мальчика, бредущего вдоль черты большого озера. Естественно, наспех одевшись, миссис Блэк выбежала к ребенку, чтобы успокоить его и провести в сторону школы. Но едва ли она успела подойти к мальчику, откуда-то из темноты появился высокий юноша, который обсыпал женщину оскорблениями лишь за то, что она скрывает под маской свою личность, хотя миссис Блэк, прекрасно зная, что себе позволяют такие личности как он по отношению к благородным чистокровным леди, одела маску исключительно ради мер предосторожности. После, незнакомец, которого Талия опознала уже на суде как Гарри Поттера, начал приставать к ней. А когда женщина попыталась оказать сопротивление, и достав из сумочки фамильный кинжал, направила его острием в сторону Поттера, исключительно прибегая к попытке самозащиты, парень будто сошел с ума: выбил из ее рук оружие, поднял его с песка и наотмашь резанул первокурсника по горлу. За тем он будто бы впал в транс и начал наспех выводить свое послание на мокром песке. Сама же Талия Блэк, едва ли опомнившись от шока, поспешно трансгрессировала в поместье Лестрейнджей, но ополоумевший Поттер, похоже, не желал отпускать свою жертву и по-этому уцепился за рукав ее мантии. Именно так гриффиндорец и попал в дом Лестрейнджей.
Выслушав сведения Талии Блэк, глава Верховного Суда Визенгамота сообщил, что окончательный приговор по делу Гарри Поттера будет вынесен в среду, второго июля.

0

4

Выпуски Ежедневного Пророка. Подборка №4
http://i3.imageban.ru/out/2016/03/30/23d024835765c49a1413aa53a2ffd9c9.png
События 1-31. 07. 97

– От второго июня тысяча девятьсот девяносто седьмого года, заседание Верховного Суда Визенгамота постановляет: отстранить Рубеуса Хагрида от преподавательской деятельности в школе магии и волшебства Хогвартс. По причине крайней халатности, потери одного из учеников во время проведения урока УЗМС (ухода за магическими существами) и косвенной вины в смерти первокурсника Малкольма Фин-Флетчи. – Едва ли дочитав первую часть приговора по делу убийства юного волшебника на территории Хогвартса, судья тут же перешел к второй части приговора, уже непосредственно касающейся личности Гарри Поттера:
Гарри Джеймс Поттер, за совершение убийства Малкольма Фин-Флетчи, в ночь с двадцатого на двадцать первое июня тысяча девятьсот девяносто седьмого года, а так же за жестокое нападение на миссис Талию Блэк с последующим ее преследованием и, кроме того, учитывая ранее совершенное вами ничем не обусловленное нападение на Драко Малфоя, Верховный Суд Визенгамота вынужден признать вас: психически нестабильной личностью с расстройством и помутнением разума, маньяком, который в приступах неконтролируемого гнева опасен не только для окружающих, но и для самого себя. Учитывая ваш душевный недуг, Суд вынужден смягчить приговор и вместо пожизненного заключения в Азкабане за совершенное Вами убийство, отправить Вас в на лечение в отделение для душевнобольных больницы Св. Мунго.

Министерство Магии. Зал заседания Верховного Суда Визенгамота. 02. 07. 97


На заседании Верховного Суда Визенгамота было постановлено:
- отстранить Рубеуса Хагрида от преподавательской деятельности в Хогвартсе.
- определить Гарри Поттера в отделение для душевнобольных больницы Св. Мунго, как особо опастного преступника, в приступе неконтролируемого гнева, убившего ни в чем неповинного ребенка.
Естественно, данное решение суда вызвало бурное негодование со стороны людей верящих в невиновность Гарри, его друзей и членов Одена Феникса. Но к своему глубочайшему сожалению, никто из них не мог ничего сделать. Дамблдор же подал иск о пересмотрении данного дела, уповая на то, что у Суда недостаточно доказательств для того, чтоб выносить подобные обвинения. Кроме того, Альбус выдвинул требование о собрании независимой мед. комиссии, чтоб получить официальное заключение о душевном состоянии и душевном здоровье Гарри Поттера. Суд взял во внимание данную просьбу и открыл рассмотрение нового дела касательно личности Гарри Поттера, постановив на время судебного процесса заключить мальчика в клинику Св. Мунго и держать там до прояснения ситуации. Люциус, в свою очередь, обвинил директора школы в халатном исполнении должностных обязанностей и в том, что старик потакает распущенности своих любимых студентов, напрочь игнорируя очевидные факты.
Хагрид же после судебного слушания отправился прямиком на площадь Гриммо, в штаб квартиру Ордена Феникса.

Мистер Поттер. – Гарри застыл на пороге небольшого кабинета, куда, едва ли не силком, его затянули санитары больницы Св. Мунго. При этом никто не удосужился объяснить юному волшебнику куда, и, главное, зачем его ведут. Только редкие, едва уловимые крики, доносящиеся из-за толстых стен северного, закрытого крыла больницы, ненавязчиво подсказывали сознанию, что все это уже не шутки и никакой Дамблдор, Рон или Гермиона, – в этот раз не придут его спасать, а дверь, так не кстати резко захлопнувшаяся за спиной, лишь подтверждала неприятные догадки.
Присаживайтесь. – Мужчина, секундой ранее обратившийся к нему по фамилии, махнул рукой в сторону пустующего кресла, стоящего напротив его собственного.
Гарри медлил, внимательно осматривая небольшой темный кабинет, при этом достаточно уютный, не смотря на изначально отталкивающую обстановку и ряд пыльных сосудов с чем-то неясным внутри, таких же, как на полках в подземелье у Снейпа, в аккуратненький ряд они были выставлены за спиной сидящего в кожаном кресле мужчины, хозяина этого помещения и, похоже, всего отделения. Совершенно спокойно и на первый взгляд беззаботно, он разливал чай по двум круглым чашкам из тонкого фарфора. Ни таблички с именем на столе, ни каких либо еще опознавательных знаков или намеков на то, как зовут сидящего перед Поттером мистера – не было. Вот только почему-то, это все слишком сильно напоминало ему те самые, не к чему не обязывающие и непринужденные беседы в кабинете Амбридж. То же мнимое спокойствие и напрягающие радушие, за которым скрывался какой-то непередаваемый ужас, едва ли сквозящий лишь в пристальном взгляде собеседника.
Спасибо, я постою. – Гарри и с места не шелохнулся, тем самым испытывая терпение своего нового знакомого. Он предполагал, что последуют очередные приглашения или по хлопку ладоней в кабинет войдут санитары и силком усадят его в кресло. Но, нет..
Воля ваша. – Мужчина был все так же спокоен. Сделал несколько глотков из чашки и отставил ее на край стола, почти не тронутую, а после..
Все закружилось перед глазами. Казалось, что стены кабинета пляшут и отдаляются, расплываясь в своих очертаниях. Несколько раз моргнув, Гарри осмотрелся вокруг, осознавая, что против собственной воли уже сидит в том самом кресле, куда ему столь ненавязчиво предлагали сесть минутой, а может и часом ранее.
Не дергайтесь, мистер Поттер, это в ваших же интересах. – Голос собеседника, спокойный и убаюкивающий, доносился откуда-то издалека.
Ни боли, ни страха. Гарри будто ничего уже и не чувствовал, даже пробившей вену широкой иглы и не собирался дергаться или убегать. Было спокойно, абсолютно спокойно. Как в далеком детстве, когда никакие проблемы еще не касались его души, в детстве, которого у него по сути и не было, но даже и это сейчас не волновало мальчика. Он молча сидел, остекленевшим взглядом рассматривая ряд пыльных сосудов, представляя при этом, что находится где-то далеко, на берегу океана и сидя на мокром песке строит небольшой замок, который подмывают набегающие на берег волны. Он даже слышал плеск этих волн, безмятежно подступающей воды, вместе с этим голосом...

Разговор Н.Н. и Гарри Поттера. Больница Св. Мунго. Вечер 02. 07. 97.


После суда, прямиком из зала Визенгамота, под конвоем аврората, Гарри Поттер был доставлен в отделение для душевнобольных Больницы Св. Мунго. По решению суда, все личные вещи бывшего героя Магического Мира были опечатаны. Все необходимые бумаги – доставлены в больницу из Министерства Магии, лично.
Уже в самой больнице, Гарри имел честь познакомиться с таинственным зав. отделения, который по слухам никогда не покидал собственного кабинета. Знакомство, на первый взгляд, самому Поттеру, показалось не слишком приятным, как и то, что произошло после. Мальчик не спешил принимать от врача радушное приглашение на чаепитие, но вопреки собственному желанию, послушно сел в кресло и так же послушно, сам, разрешил произвести инъекцию и все необходимые наблюдения. О том, что Поттер невосприимчив к Империусу и обладает достаточно сильной волей, Н.Н. был осведомлен и потому, по неизменной привычке, воспользовался своим излюбленным приемом манипуляции с сознанием пациента, распылив в воздух небольшое количество диэтиламид лизергиновой кислоты (ЛСД в маггловском простонародье), к которой сам имел в определенной степени иммунитет, по крайней мере никогда не терял ясности своего ума и рассудка. После этого, мистеру Поттеру был введен экспериментальный модифицированный аналог вируса HSV-1. При тестировании на магглах, сам вирус HSV-1 у большинства пациентов вызвал поражение центральной нервной системы, сопровождающееся различной глубины нарушениями сознания, его спутанностью и дезориентацией, а так же необоснованной тревогой, страхами, в некоторых случаях даже бредом и галлюцинациями.
Отправив абсолютно покорного и ни в чем не перечащего Поттера в его отдельную закрытую палату, Н.Н. начал свое очередное наблюдение за новым пациентом и развитием симптоматики прежде доподлинно неизученного заболевания.
К радости врача, в первые же сутки после того, как Гарри был заражен вирусом, у него уже начала наблюдаться определенная ярко выраженная симптоматика, проявляющаяся в крайней недоверчивости ко всему что происходит и в общем подавленном, даже апатичном состоянии. Кроме того, Н.Н. отметил и то, что мальчик кричит и бредит во сне, что так же послужило достаточно весомым аргументом в пользу того, что вирус в организме юного волшебника развивается по изначально обозначенной динамике.

"Так будет с каждым..." – Надписи, выведенные человеческой кровью, которые предстоит каждому додумать самолично, начали все чаще появляться на улицах Магической Британии. Также, помимо надписей, на месте преступления полночного мстителя, сотрудники аврората находят изуродованных чистокровных волшебников школьного возраста. Сегодняшней ночью было совершено уже пятое подобное преступление. Почерк маньяка четко прослеживается, абсолютно все его жертвы получают тяжкие телесные повреждения, а так же раны, у большинства до неузнаваемости изуродованы лица, так, будто с них живьем пытались снять кожу. К сожалению, личность маньяка пока не установлена. Все его жертвы были госпитализированы и на данный момент находятся в больнице Св. Мунго в тяжелом состоянии. К счастью врачи уверили нас, что с пострадавшими будет все в порядке, но, к сожалению, получить какую либо информацию от самих жертв маньяка о его личности – не удалось. А вот работники Министерства и сам Министр Магии – отказались давать какие либо комментарии, при этом они похоже больше не могут игнорировать нападения таинственного мстителя (как был прозван преступник в народе), и учитывая его неизменный почерк – списывать все на банальный разгул преступности в городе.
Сегодня Министерством Магии было объявлено начало официального расследования, а Министром Магии выдан указ №7593, позволяющий сотрудникам аврората принимать любые необходимые меры для поимки серийного преступника.

Выпуск Ежедневного Пророка. 10. 07. 97г


В Магической Британии появился неизвестный преступник, совершающий нападения на чистокровных волшебников. Все жертвы преступника являются школьниками, также на месте преступления он оставляет характерную подпись: "Так будет с каждым...", выведенную кровью своих жертв.
Волшебное сообщество обеспокоенно тем, что по улицам Лондона спокойно разгуливает преступник, прозванный в простонародье "Мстителем".
Прессе так и не удалось выяснить как личность преступника, так и информацию на счет того, действует он в одиночку, или же преступления совершаются определенной террористической группой.
Волдеморт, и преданные ему Пожиратели Смерти, полагают, что данные преступления совершает Дамблдор или кто то из Ордена Феникса, и они являются ничем иным, как знаком протеста тому, что Гарри Поттер был объявлен душевнобольным, заключен под стражу судом Визенгамота, и упрятан на лечение в клинику Св. Мунго по причине невменяемости и участившихся вспышек неконтролируемой агрессии.
При этом само Министерство Магии во главе с Министром, учитывая отсутствие какой-либо возможности и дальше игнорировать очевидный злоумышленный характер преступлений, и четко прослеживающийся почерк преступника – вынуждено было объявить о начале официального расследования. Министр Магии, от десятого июля девяносто седьмого года, выдал указ  №7593, позволяющий сотрудникам аврората принимать любые меры для поимки преступника.
В свою очередь члены Ордена Феникса, среди которых есть и авроры, в совершении данных преступлений подозревают приспешников Темного Лорда, и считают что сами преступления (учитывая то, что от руки преступника страдают исключительно чистокровные дети) нацелены на то, чтобы дискредитировать Дамблдора и преданных ему людей. При этом в новом указе Министра для себя они видят не только личную выгоду, но и возможность, прикрываясь данным указом, провести ряд обысков в поместьях "бывших" Пожирателей Смерти, а так же осмотреть их личные банковские хранилища в Гринготтсе.
После принудительного обыска личного хранилища Беллатрисы, в котором была найдена чаша Хельги Хаффлпафф (и в последствии конфискована авроратом как историческая реликвия, которая должна храниться в музее, а не в личной коллекции), Темный Лорд, мягко говоря, был очень недоволен, ведь ни в какой музей чаша не попала и якобы была утеряна при перевозке, когда на группу авроров, охранявшую реликт, напала организованная бандитская группировка. Личности нападавших в ходе нового расследования так и не удалось установить, как, собственно, и вернуть утерянную реликвию.
Волдеморт естественно понял, что на самом деле никакого ограбления не было, и прихвостни Дамблдора попросту отдали ему чашу Хельги. Он почувствовал это когда частичка его собственной души была уничтожена, и в ответ на подобную политику Ордена принялся за кулуарную оккупацию Министерства Магии, активно внедряя в него своих доверенных людей, и через них уже приспешников своей политики, обладающих, все как один, безупречной репутацией. Так же Волдеморт задумал заместить нынешнего Министра Магии одним из своих доверенных Пожирателей Смерти, но уже после окончания судебных тяжб по делу Поттера, которыми Дамблдор так и донимал Визенгамот. При этом самые влиятельные фигуры из свиты Темного Лорда оставались по прежнему в тени, и не спешили открыто выходить на политическую арену.

"...Извини, что больше не могу ничего сказать. Я очень жду твоего приезда, все мы ждем. Надеюсь, что в скором времени ты уже будешь в Норе, ведь у меня на лето точно такие же планы, как и у тебя, даже более грандиозные!"

Письмо Рональда Уизли Гермионе Грейнджер. 14. 07. 97г


Едва ли Гермиона получила письмо от Рона, она начала собираться в путь. Не смотря на то, что вся информация в его послании была достаточно расплывчата, девочка прекрасно поняла на что намекает ее друг, и Гермионе не терпелось узнать о том, что же он смог выведать такого, про что уж точно не стоит сообщать в корреспонденции. Кроме того, она и сама хотела поделиться некоторыми грандиозными планами, связанными с вызволением Гарри из клиники Св. Мунго, которые успела придумать. По крайней мере, девочка уже разработала план, как можно проникнуть в закрытое отделение больницы и просто навестить их общего друга.

Да, я читала об этом в Пророке. И это та самая чаша о которой Дамблдор говорил Гарри? – Скрестив ноги, Гермиона сидела на полу в комнате Рона и, разговаривая с другом, параллельно делала какие-то наброски на небольшом клочке пергамента.
Та самая. Я случайно подслушал разговор отца, он рассказывал Биллу о том, что члены Ордена воспользовались сложившимся стечением обстоятельств для того... – мальчик на секунду замялся, а за тем продолжил: – ...для того, чтобы позаимствовать чашу из хранилища семьи Лестрейндж.
Ты хочешь сказать, что они просто украли ее. – Гермиона улыбнулась краешком губ. Ее всегда веселила эта манера Рона краснеть, едва ли он запинался на полуслове и начинал привирать рассказывая о чем-то крайне секретном, или слегка приукрашивая информацию, и девушка была уверенна в том, что и этот раз не стал исключением.
Ну да, и скорее всего Дамблдор уже уничтожил эту часть души Сама-Знаешь-Кого. Я не успел дослушать, Джинни едва не выдала меня, когда спускалась по лестнице на кухню. Так что это все, что мне удалось узнать. И что ты постоянно там пишешь и вообще, чем так воняет то? – подвинувшись чуть ближе к подруге, Рон попытался заглянуть в ее записи, которые Гермиона, нахмурившись, тотчас прижала к груди.
Увидишь. – Коварно улыбнувшись, первая отличница школы подмигнула приятелю и как бы невзначай еще добавила: – А воняет, естественно, – оборотным зельем, Рон, которое кипит под твоей кроватью. Вообще странно, как ты до сих пор не распознал его характерный легкий и ненавязчивый запах...

Разговор Рона Уизли и Гермионы Грейнджер. Нора. Комната Рона. 15. 07. 97г


По прибытию в Нору, не успев еще толком распаковать вещи, Гермиона уже засела в комнате Рона, рассчитывая на клочке пергамента точную дату парада планет, который, по ее догадкам, должен был пройти осенью и напрямую был связан с Чашей Оракула, над вопросом местонахождения и существования которой первая отличница Хогвартса ломала голову не первый месяц. В это время Рон рассказал ей о том, что чашу Хельги, один из крестражей Темного Лорда, Дамблдор скорее всего уничтожил. Все это ему удалось подслушать из разговора мистера Уизли с Биллом. Гермиона же, в свою очередь, поведала другу о том, что припрятала под его кроватью котелок с оборотным зельем, которое она начала готовить еще в прошлом месяце для своих личных нужд (для каких именно, девочка тактично забыла упомянуть), и которое будет готово уже к началу августа. А еще полностью посвятила его в достаточно грандиозный план проникновения к Гарри в Больницу и, возможно, даже его вызволения, похваставшись тем, что умудрилась достать волос Амелии Блэк когда столкнулась с ней в дверном проеме зала заседания Визенгамота.
По изначальному плану, Гермиона задумала использовать оборотное зелье для превращения в Амелию  для последующей встречи с младшим Малфоем. Далее, в ее планы входило добыть как волосы Драко, так и волосы Люциуса, ненавязчиво проникнув в поместье аристократов под предлогом того, что Блэк изъявила желание поужинать у Драко. Естественно, о том, где находится это поместье, Гермиона не имела и малейшего понятия, как собственно и о том, в каких отношениях находятся эти двое. Она лишь предполагала определенную влюбленность, или что то вроде того, подтвержденную разве что школьными слухами, и решила сделать основную ставку на то, что по своей натуре Драко волочится за каждой чистокровной юбкой в Хогвартсе, а значит и не откажет Блэк в свидании. Кроме того,  она настояла на том, чтобы отправить Малфою не письмо, а вопиллер, который с утра пораньше оповестит весь Малфой-Мэнор о том, что у кого то сегодня свидание, а после самоуничтожится вместе со всеми уликами и подделанным почерком.

"... Достаточно забавно отмечать и то, как за достаточно короткий период времени, всего за каких-то двадцать световых дней, человек меняется почти что до неузнаваемости, при том, что виной подобных изменений является ничто иное, как вирус. На первый взгляд казалось бы простейший организм, одно из самых ничтожнейших созданий планеты Земля, невидимое даже человеческим глазом, одновременно – творение природы, способное уничтожить даже сам венец творения, человека. ..."

Запись Н.Н. в тайной истории болезни Гарри Поттера. 22. 07. 97г.


Спустя двадцать дней с момента заражения Гарри Поттера модифицированным аналогом вируса HSV-1, заведующий отделением для душевнобольных больницы Св. Мунго, некий таинственный Н.Н., отметил позитивную динамику развития болезни в организме своего подопечного. Помимо своих рассуждений, в историю болезни одного из самых своих невероятных пациентов, доктор сделал запись о том, что помимо редких галлюцинаций и приступов агрессии, когда мальчик ведет себя совершенно невменяемо, и позволяет себе даже швырять в персонал больницы принесенную ему еду, также наблюдаются и ярко выраженные вспышки бреда, во время которых мистер Поттер безустанно повторяет о том, что Дамблдор докажет его невиновность.
Кроме того, в подлинную историю болезни, которую Н.Н. вел специально для все еще не закрытого дела, ученый внес только сухие факты засвидетельствования проявлений агрессии, бреда и галлюцинаций у мистера Поттера, забыв при этом тактично упомянуть про вирус и списывая все психические отклонения от нормы, которые наблюдаются у мальчика, на его тяжкий душевный недуг.
О своих же догадках на счет того, что вирус возможно уже вызвал у мистера Поттера очаговое, если не полное поражение коры головного мозга, основанных лишь на том, что у мальчика начала все чаще наблюдаться легкая рефлекторная асимметрия – он упомянул исключительно в той истории болезни, которую вел для себя лично, а не для общественности. Так же отметив, что если мистер Поттер сможет полностью восстановить свой разум, без какого либо стороннего вмешательства и лечения, то скорее всего – это будет чудо, не иначе! В дополнение к этому, Н.Н. подметил еще и то, что в организме волшебника с настолько сильной волей, данный вирус может мутировать, при этом совершенно непредсказуемо, и, подобная мутация может привести как к полному лишению каких-либо магических способностей, так и напротив, к их усилению. Сама же психика, если никак не лечить воспаление, так же может измениться и, скорее всего, к сожалению, не так быстро как хотелось бы, и все же, после первого серьезного морального потрясения высока вероятность того, что у пациента начнет развиваться раздвоение личности, а проявления агрессии – начнут прогрессировать в ускоренной динамике. Кроме того, частыми станут и галлюцинации, которые вполне могут приобрести более сильный и реальный вид, едва ли вирус столкнется с магическим потенциалом мальчика. Сам же мальчик при этом станет замкнут, будет смотреть на мир, будто тот погрузился в одни лишь черные тона, страдать от беспричинной тревоги, ничем не объяснимых страхов и приступов паники.
В описании своего исследования, Н.Н. отметил, что если бы пациент наблюдался за пределами клиники, то при такой динамике развития болезни вполне вероятно, что уже спустя два, а в конкретном случае – три месяца, он уже достаточно ощутимо отдалился бы от друзей и скорее всего замкнулся бы в себе. Кроме того, доктор упомянул и о том, что от подобного исхода мистера Поттера спасло бы, разве что, чудо.

...
Узнала что-то новое? – Рон присел рядом с Гермионой, и примостил уставшую голову на сложенные на столе руки.
Угу. – Коротко кивнув, девочка на секунду вынырнула из-за увесистого фолианта, а после опять с головой ушла в чтение.
Интересное? – По тону его голоса было предельно ясно, что Рон спрашивает исключительно ради приличия, а не из любопытства.
Разгадала загадку Оракула и еще вычитала о некоторых его свойствах, сведений о которых ранее не находила в других книгах. – Даже не отрываясь от чтения, будто изрекла что-то само собой разумеющееся, Гермиона только и пожала плечами.
И что там? – Все так же лениво полюбопытствовал Рон.
Ты помнишь стих, который я в туалете Миртл зачитывала вам с Гарри? – Запнувшись, всего на одну секунду, она продолжила: – Так вот, в день парада планет, когда на небе будет очень ярко светить красный Марс, необходимо в определенных местах расположить тринадцать зеркал так, чтоб они отразили его свет, из одного зеркала в другое, и вуаля – перед нами появится тайная дверь. Все загадки и ребусы достаточно просты, если над ними немного подумать.
Похоже, ты все же серьезно подошла к этому вопросу.
Да, серьезно, и, честно говоря, меня больше интересует то, что написано вот в этой книге. – Помахав перед носом приятеля уже закрытой книгой, которой при желании вполне можно было бы и горного тролля избить до бессознательного состояния, Гермиона положила ее на стол и легонько подвинула к другу. – Если хочешь посмотри сам. Но если я все верно поняла, то тот, кто первым прикоснется к чаше, сможет не просто задать ей интересующий вопрос, в период нескольких дней, а не одних суток, но и получит неуязвимость или некий ее аналог, если будет находиться рядом с данным артефактом. Вот только не ясно насколько продолжителен эффект, какой у него радиус и какой у этой, так называемой неуязвимости характер, как это все действует и тому подобное. – Вздохнув, она опустила взгляд и принялась рассматривать неровности оставленные кухонным ножом на деревянной столешнице.
Скучаешь? – Рон даже и не удосужился открыть книгу и для приличия перевернуть несколько страниц.
Скучаю. – Гермиона вздохнула еще раз. – Я каждый день скучаю, постоянно себя обвиняю в том, что так поздно принялась варить это зелье и в том, что сейчас он совершенно один не смотря на то, что у него как бы есть друзья. Но разве мы есть, Рон, если даже в день его рождения не можем быть рядом? Раньше ведь мы всегда что-то придумывали, пускай и совершенно безумные выходки, но мы их совершали и.. мы всегда были вместе.
Мы и сейчас вместе и как-то, мы ведь все равно его друзья и ты ни в чем не виновата. – Положив свою руку поверх ее, он попытался хоть как-то успокоить подругу, при этом понимая, что ей это совершенно не помогает.
Виновата. – Гермиона шмыгнула носом и убрала руку. – Я пойду прогуляюсь по саду, хорошо?
Да, конечно. Если понадоблюсь, то я тут. Читаю.
Так странно, так непривычно. Она могла разгадать почти что любую, если вообще не любую загадку в этом мире, даже самую сложную, но при этом она совершенно не знала что же так надломилось. Когда они все, и даже она и Рон, настолько отдалились, стали равнодушными, почти что чужими людьми или просто повзрослели. Когда этот дом, такой привычный и знакомый с детства, тоже стал едва ли не чужим, а волшебный мир – перестал быть волшебным. Возможно, ей просто так казалось из-за того, что в один прекрасный момент она столкнулась с настоящей, взрослой, а не детской проблемой, и увы никак, совершенно ничем, не смогла помочь своему другу. Впервые в жизни...

Разговор Рона и Гермионы. Нора. Кухня. 31. 07. 97г

...
Мой Лорд.. – На выдох. Полушепотом.
Амелия медленно опустилась на колени, не смея даже поднять головы, взглянуть в глаза повелителя, волшебника самого могущественного и темного из всех живущих ныне в мире.
Она этого ждала. Она хотела этого, думала об этом и столько раз представляла себе этот момент, посекундно прокручивая его в мыслях, и вот – он наступил. Она представляла, не раз и не два, с какой гордостью закатывает рукав, оголяя левое предплечье, как протягивает руку, и как прикасается господин к бледной коже, к трепещущей под ней синей жилочке, кончиком своей палочки, и как он шепчет: "Scriptos Moprtmorde Infinite".
Представляла, но не думала что это будет больно, настолько. Будто огонь обжигает не тело, а проникает вовнутрь, под кожу, струится по венам и касается даже души, опаляя ее по краю, выжигая изнутри. До слез. До крика, так и не сорвавшегося с юных, едва приоткрытых уст.
Сколько слезинок успело скатиться в кровавую, еще не осушенную до краев чашу и смешаться с непроницаемым, едва колышущимся багрянцем, Ами не знала. Широко распахнутыми глазами она смотрела на то, как по бледному полотну почти что обескровленной кисти, еще секундой ранее такой чистой, расцветает черными лучинками сплетающимися в рисунок черепа и змеи – метка.
Амелия плакала.
От боли.
Амелия улыбалась.
От счастья. ...

***
... – Ваше Темнейшество. – Учтиво и совершенно холодно. Ни эмоций на лице, ни трепета в голосе.
Складывалось впечатление, что Драко Малфой, – не желающий повторять за Амелией Блэк даже приветствия своему господину, и делающий все, абсолютно все, по своему – не ждал этого момента, а просто был к этому готов.
Опустившись на одно колено, как и подобает мужчине, а не стоящему коленопреклонно слуге, юноша без малейших колебаний закатил рукав мантии и протянул чернокнижнику руку.
Scriptos Moprtmorde Infinite. – Прошептал Темный Лорд, касаясь кончиком палочки его предплечья.
По прежнему, ни эмоций, ни слез. Казалось, что перед величайшим в мире чернокнижником замерла, преклонив одно колено, восковая фигура, которой не ведома боль и страх, а не человек. Идеальный солдат, уже рожденный с меткой мрака на руке. Безукоризненная боевая единица. Он не показал даже радости, одно лишь смирение и бесповоротную готовность ко всему.
Благодарю. – Поднявшись и отвесив короткий поклон, как требовали того все приличия, Драко отошел от Волдеморта, позволяя наконец-то начаться столь долгожданному торжеству в честь посвящения новобранцев в ряды Пожирателей Смерти.
При этом, его лицо так и осталось равнодушно. Единственное, что свидетельствовало о том, что юному аристократу все происходящее не безразлично, была надменность, едва ли уловимо сквозящая во взгляде.
Да, он считал что лучше отца, и считал, что более достоин милости господина, чем Амелия Блэк.
Да, он так и не забыл свои старые обиды.
Малфои не забывают ничего, и ничего не прощают. ...

Амелия Блэк, Драко Малфой и Темный Лорд. Церемония получения метки.
Малфой-Мэнор. Вечер. 31. 07. 97г.


Каждый по-своему отметил день рожденья великого героя Магического Мира. Все друзья Гарри, так или иначе, но вспомнили о нем в этот день, вспомнили с какой-то тихой скорбью, словно вместе с заточенным в больницу золотым мальчиком, надежда покинула их сердца и на ее место пришло чувство неотвратимой безысходности. Даже Гермиона не смогла скрыть тревогу и то, что начала отдаляться от своего второго лучшего друга Рональда Уизли. Не смотря на то, что девушка ему поведала о том, что кажется почти разгадала тайну Чаши Оракула, – разговор не задался и остаток вечера ребята провели в одиночестве, каждый раздумывая о своем, недосказанном.
Темный Лорд и его верные приспешники, напротив, – отметили данный праздник с размахом, устроив торжество в честь посвящения новичков, удачно выполнивших задание Лорда, в свои ряды. На посвящении Амелия Блэк и Драко Малфой получили метку, после чего был устроен грандиозный пир в поместье Малфоев. Сам же Лорд счел достаточно забавным назначить датой посвящения именно день рожденья Поттера, мальчика, который невольно проявил геройство еще раз и "взял на себя всю вину за деяния его верных приспешников". 

0

5

Выпуски Ежедневного Пророка. Подборка №5
http://i1.imageban.ru/out/2016/03/31/a5c79bf83527584c859382b3f5f7fa6b.png
События 1-31. 08. 97

"Драко, сегодня вечером ты идешь со мной на свидание. Встречаемся в Косом Переулке, в семь. Целую, Амелия."
Не успев спросонья даже открыть глаза, Драко невольно окосел и скривился от того, что Блэк орет почти что не своим голосом (от счастья, наверное) ему на ухо про свидание, а на изумрудном шелке его любимых простыней ярким конфетти красуются остатки от самовоспламенившегося вопиллера. ...

Малфой-Мэнор. Спальня Драко. Утро. 04. 08. 97г.

продолжение

...
Под пристальным взглядом скучающей барменши небольшого маггловского кафетерия, Гермиона, стараясь при этом не смотреть девушке в глаза, прошла вслед за Роном в уборную и, едва ли за ними обоими захлопнулась дверь, перешла к делу. Из небольшой красной сумочки, в которую, как казалось Рону, можно было бы при желании засунуть и пол Министерства Магии, Грейнджер достала те самые платья, о которых говорила за ланчем.
Вот, выбирай. Но, как по мне, с ромашками самое то на такую погоду. – Повертев перед носом приятеля ситцевым сарафаном, она воодушевленно улыбнулась.
Не подумай ничего такого, но это самое то для тебя, Герм, а не Амелии, и.. Что вообще значит выбирай? – Рон посмотрел на подругу, даже не пытаясь скрыть подозрение, вопиюще сквозящие в его взгляде и общем выражении лица.
То и значит, Рон. Не хочешь с ромашками, на, вот, бери зеленое. – В сердцах гриффиндорка вручила ему атласное мини-платье и вздохнула. Если бы не страх быть услышанными или подслушанными, то вместо тихого шипения она наверняка еще и накричала бы на Уизли.
Я не буду пить оборотку. – Юноша помрачнел и насупился. – Ты же девочка, а не я.
Тссс, Рон. Да, оно-то да и само собой, вот только Блэк ниже меня и у нее больше... – Гермиона запнулась.
Больше что? – Рон вопросительно приподнял брови.
Ну эти, ммм.. не важно, вам, мальчишкам, все равно этого не понять. – Зардевшись, Грейнджер тут же недовольно замахала руками и принялась отбирать обратно свое зеленое мини у Рона. – Между прочим, с маленькими тоже удобно, они спать не мешают, носить сумку с целой кучей учебников, а еще.. Короче, не важно, просто забудь и отвернись! ...

***
...
Ну как? – Пристально рассматривая свое отражение в зеркале, Гермиона красила губы красной помадой, которая лично ей никогда не шла.
Ты похожа на Блэк. – Присвистнул Рон, осматривая все прелести маленькой слизеринской сучки, которые так выгодно выставило напоказ платье, обтянувшее ее фигурку зеленым атласом.
Осталось только сумку перекрасить, хотя она неплохо смотрится с красными туфлями, как думаешь? – Гермиона недоверчиво повертела сумку в руках. – И с помадой.
Я думаю, что на сумку Малфой не будет смотреть, так же, как и на туфли. Ты главное веди себя понадменнее, как все слизеринцы, и не забывай принимать обо...
Знаю, тссс... Я все знаю, Рон. – Шикнув на приятеля все тем же полушепотом, она принялась поправлять расплывшийся контур помады, и скривив собственному отражению достаточно смешную гримасу, добавила:
Какое же оно все-таки мерзкое, я не представляю, как переживу этот вечер. Ладно, иди отвлекай барменшу, оплати счет, а я выйду через несколько минут.
Поправь еще вот тут. – Пытаясь быть хоть чем-то полезным, Рон протянул пальцы к ее губам в попытке вытереть излишки помады и тотчас получил по рукам.
Я знаю, Рональд Уизли! – От негодования Грейнджер одернула слишком короткий подол платья и отвернулась к зеркалу...

Разговоры Рона и Гермионы.
Лондон. Маггловский кафетерий. Послеобеденное время. 04. 08. 97г.

...
Привет. – Гермиона, пару раз споткнувшаяся по пути на свидание всей своей жизни, и чуть не переломавшая ноги от ходьбы на столь непривычно-высоких каблуках, при виде Драко Малфоя попыталась выдавить из себя улыбку, и лишний раз одернула слишком короткий подол платья.
Привет, детка. – Его поцелуй, метивший явно в губы, благодаря, пожалуй, только природной изворотливости гриффиндорки и внезапно возникшей потребности покопаться в сумочке, пришелся ей в щеку. – Я знаю одно неплохое местечко неподалеку... – Вслед за губами, Драко распустил еще и руки, совершенно по-хозяйски загребая Грейнджер за талию и увлекая за собой вниз по улочке.
Я хочу мороженку! – Ничего гениальнее, в столь критической ситуации, мозг Гермионы выдать не смог. – Смотри, вон кафе с открытой летней площадкой. Как тебе? – Не дожидаясь ответа, она ринулась в сторону уютного кафетерия, манящего посетителей полакомиться сладостями, сидя на свежем воздухе под белыми зонтиками и, вывернувшись из объятий слизеринца, потащила Драко за собой, крепко сжимая его ладонь...

***
...
Ты сегодня какая-то странная. – Драко нахмурился и отставил на край стола чашечку с черным двойным эспрессо без сахара.
Похоже, свидание было настолько же унылым и горьким, как кофе, который слизеринец пил по неизменной привычке, даже в сорокаградусную жару.
И что во мне странного? – Захлопав ресницами так, как это обычно делают глупые влюбленные девочки, Гермиона подвинулась чуть ближе и начала перебирать пальцами его идеально прилизанные белоснежные волосы.
Странная ты; это мороженное, вкус которого ты не любишь; это кафе, в которое ты в жизни не пошла бы и, в целом, все твое поведение. Странно то, как ты уворачиваешься от моих поцелуев, от объятий, а потом сама липнешь и постоянно меня оглаживаешь как ребенка. – Драко нахмурился еще больше. – Лия, ты хочешь от меня ребенка? – Сев в пол оборота и закинув ногу на ногу, он перевел вопросительно-испытывающий взгляд на девушку.
Н-нет, что ты! – От шока, Гермиона начала мямлить, а еще, напрочь перестала следить за своим лицом и его выражением, и, вперив в слизеринца широко распахнутые, моментом округлившиеся глаза, при этом, забыла прикрыть ладошкой настолько же широко распахнутый рот.
Она и представить себе не могла, чтобы девочка ее возраста, даже такая, как эта Блэк, – уже хотела ребенка. Это попросту не укладывалось в голове мисс я-знаю-все-на-свете (но, при этом, еще ни разу нормально не целовавшейся с мальчиком).
Ну вот и славненько. – Драко ненавязчиво поддел ее подбородок, заставляя захлопнуть разинутый рот. – Тогда, или прекрати постоянно елозить по моим волосам, или раздвигай ноги, ибо, честно говоря, я начинаю откровенно скучать. – С той же вальяжной ненавязчивостью, с которой Драко пытался облапать ее на протяжении всего вечера, он положил ладонь на стройную ножку Гермионы и начал постепенно скользить пальцами по направлению к бедрам девушки.
Я домой хочу! – Будто ошпаренная, Гермиона вскочила на ноги и уперла кулачки в бока.
Я не запрещаю. – Разведя руками, Драко, с крайне скучающим видом, вернулся к своему недопитому кофе. – Желание отправиться домой и немедленно – еще не повод для истерики, Блэк.
Я к тебе домой хочу. – Выдохнув, Гермиона изрекла это самым милым тоном, на который только была способна в подобной ситуации. В крайне провальной ситуации.
Ты же знаешь, что там матушка, и единственное развлечение у меня дома – это сидеть с чинным видом, как на похоронах, жрать виски в одно мое лицо и смотреть в камин. – Драко фыркнул. – Безудержное веселье, Блэк. Чем дальше в отношения, тем больше ты меня поражаешь.
Вот! Я соскучилась по матушке! – Гермиона начала топтаться на месте, переступая с ноги на ногу. – Ну Драко, ну котик, ну пожалуйста. Отношения с родителями это же так важно. Ну вот, вот... а я тебя за это поцелую, вот..
Ой, да я сам тебя поцелую.. – К ее счастью, привыкший к причудам и периодическим скачкам настроения своей подружки, слизеринец, закатив глаза, только и пожал плечами, а за тем достал из кармана несколько золотых галлеонов и бросив их на край столика, будто подаяние нищему, поднялся и уже ей бросил через плечо:
Ну, чего застыла? Давай пошевеливайся. ...

Разговоры Драко и Гермионы.
Лондон. Косой Переулок. Вечер. 04. 08. 97г.

...
У вас невероятно красивые шторы, миссис Малфой. – Нервно мусоля в пальцах чайную чашку, Гермиона сидела как на иголках, на мягком диване в гостиной дома Малфоев.
Ты видела их уже сотню раз. – Уткнувшийся в бутылку Огденского, Драко выглядел порядком мрачнее чем за ужином в кафетерии.
К счастью же самой Гермионы, которая отсчитывала посекундно время до прибытия Люциуса с работы, настроение слизеринца никак не распространялось на его матушку. Нарцисса достаточно оживленно подхватывала различные темы разговора, затыкая Гермиону и ворчание сына, уже сама нахваливала собственные шторы, обои, диваны и мраморные полы вместе с мраморными лестницами, а еще картины с крысоватыми физиономиями Малфоевских предков...

***
...
О, твой отец показал мне свой кабинет. Такая роскошь... – Гермиона просияла совершенно не наигранной улыбкой, вызванной тем, что ей все же удалось достать длинный волосок Люциуса и теперь дело стояло за малым, – ощипать еще и Драко. – В который раз вижу все это пышное убранство и в который раз прихожу в изумление.
В первый. – По кислой физиономии Драко было предельно ясно, что лучше бы она молча колупала вилкой своего лобстера, или расхваливала в беседе с Нарциссой стоящие на столе цветы.
Люциус же, похоже, не услышал, о чем перешептывается его сын со своей подружкой, или тактично сделал вид, что этого не слышит, мысленно благодаря Мерлина за то, что девочка чистокровна, а проблески тугости ее ума счел уже совершенно не своими проблемами. При этом, от неловкого хмыканья Драко, ее спасла, подумать только, Цисса, поднявшаяся из-за стола для того, чтобы оповестить всех присутствующих о том, что в честь столь знаменательного события как визит будущей невестки, домовики, по ее распоряжению, приготовили фирменный бисквит на десерт. Гермиона и представить себе не могла, что когда-то в жизни, хоть за что-то, будет благодарна этой женщине. Но стоило миссис Малфой хлопнуть в ладоши, а домовикам засуетиться вокруг стола, как Грейнджер, глядя на бедных маленьких крошек, прогибающихся под целой грудой тарелок, не сдержала таки своего вопиющего негодования:
Использование рабского труда... – замолкнуть на полуслове ее заставили одновременно как красноречивый взгляд Драко, так и не менее красноречивый взгляд Люциуса, – это превосходно и волшебно! – Разведя руками, заключила наконец-то Гермиона, завершая свою так и не начавшуюся пламенную речь.
Обыденно. – Подытожил Драко, все еще поглядывая на нее как на полоумную...

***
...
Блэк. – Драко первым нарушил молчание, в котором они все это время шли по ночному саду Малфой-Мэнора.
Да. – Она остановилась и обернулась, глядя на слизеринца снизу вверх.
Скажи мне, что произошло за время, пока мы не виделись? – Впервые за весь вечер блондин выглядел без наигранности серьезным, что, кстати, ему даже было к лицу, как-то украшало, что ли, и делало старше.
Ничего. – Совесть не позволила ей еще больше вмешаться в отношения этих людей, в которые, по сути, никто не просил ее совать свой длинный нос, еще больше наврать и, напоследок, сказать какую-то гадость парню, которого она годами ненавидела, парню, который так соблазнительно подпирал плечом ограду своего поместья и смотрел на нее с нескрываемым вожделением, при этом задавая весьма серьезные вопросы, требующие не менее серьезных ответов.
Ты решила меня бросить? – Совершенно отрешенный голос, абсолютно не изменившийся взгляд. Он смотрел на Гермиону как и прежде, пристально, от чего ей самой, почему-то, захотелось закутаться в теплую шаль, чтобы не чувствовать прохлады вечернего летнего ветерка на обнаженных плечах, а еще – выпить кружку горячего шоколада, закрыть глаза и представить, что нет рядом никакого нависающего над ней Малфоя. Именно это она и сделала, – закрыла глаза и отрицательно помотала головой.
Нет. Просто у меня эти дни и я сама не знаю, чего хочу. – О том, какой идиоткой нужно быть для того, чтобы надеть столь короткое платье в эти дни, Гермиона предпочла вовсе не думать, сосредотачивая все свои мысли на формулах из расширенного пособия по нумерологии для седьмого курса. – Я вот думаю, может на недельку отправиться во Францию, или Болгарию, или не знаю куда. Утром вот хотела мятных тянучек, через пять минут уже шоколадных кексов, а потом вообще решила, что овсянка на завтрак – слишком тривиально и что мне нужно сходить с тобой на свидание, и... – Такого поворота, Гермиона никак предугадать не могла. Ее вообще вот к такому вот  жизнь не готовила. Да, естественно, ее пламенные речи неоднократно прерывал Гарри, бесцеремонно перебивая и начиная занудствовать о квиддиче. Частенько, на полуслове, ее останавливал и Рон, начиная говорить о чем-то крайне бесполезном или все о том же квиддиче, иногда еще расспрашивая о маггловской жизни, но... еще никогда, никогда и никто, не прерывал ее вот так, бестактно! Поцелуем...

Общение Люциуса, Нарциссы, Драко и Гермионы.
Малфой-Мэнор. Вечер. 04. 08. 97г.

...
Мерлин, Гермиона, ты дура.
Осев на грязный бордюр и совершенно уже не заботясь о подоле дорогого платья, она сняла наконец-то туфли, в которых едва ли не то, что выходила, а отсидела весь вечер, и обняв собственные коленки, уткнулась в них носом.
Какая же ты дура..
Лучше бы Рон пошел на это проклятое свидание с этими Малфоевскими дементорами или дементоровыми Малфоями!

Всхлипывая и размазывая по лицу слишком яркую косметику, она старалась унять дрожь в крохотных плечиках Амелии Блэк, которой Гермиона до сих пор еще была благодаря действию оборотного зелья.
Подарить свой первый поцелуй кретинскому белобрысому слизеринскому кретину из-за того, что твой кретинский друг не захотел, как истинный джентльмен, сам пойти с ним на свидание.
Едва не заскулив и не разревевшись в голос, она закусила нижнюю губу. Этот подлец украл ее первый, настоящий поцелуй, во что Грейнджер упорно отказывалась верить, при этом все больше погружаясь в мысли о том, что ей чертовски это понравилось: его нежные губы, мягкие волосы, бархатная кожа, каждое его выверенное прикосновение, каждое движение языка, отточенное, казалось, до тончайших мелочей... Прокручивая посекундно в своих мыслях воспоминание о недавнем поцелуе, еще не остывшем на губах, она осекалась, полушепотом отругав себя, и попыталась убедить как свои мысли, так и воспоминания, а так же саму себя, в обратном. В том, что это был просто прежний, гадкий и паскудный Малфой, которого она ненавидит всеми фибрами своей души и вообще, целовал он совсем не ее, а Амелию Блэк. Убедить себя в том, что нет ничего особенного в этом ее первом поцелуе, ведь раньше она уже целовалась с Роном, например, в щеку, и с Гарри, туда же, и, еще с Виктором Крамом, вот, но совершенно не так...
С другой стороны, если верить книгам по физиологии и подростковой психологии, то в первом поцелуе нет ничего такого и, по сути, не важно даже, первый он, или не первый, а, к примеру, сотый, потому, что это все банальные гормоны и, как пишут ученые, естественная реакция твоего организма, Гермиона. Дура! Дура, дура, дура...
Несколько раз стукнув себя крохотным кулачком по голове, она наконец-то выдохнула, глубоко вдохнула, выдохнула еще раз, чертыхаясь надела обратно на ноги туфли, которые уже успела возненавидеть и поплелась вдоль по совершенно идиотской, на первый взгляд, и, совершенно волшебной на второй, маггловской улочке, вдоль целого ряда по сказочному то зажигающихся, то вновь гаснущих фонарей...

Маггловский Лондон. Поздний вечер. 04. 08. 97г.

Рон! – Едва ли не плача, жалобным голосом, Гермиона позвала друга.
Да? – Стоящий за дверью Уизли тут же откликнулся.
Расстегни это проклятое платье.
Но ты же запретила мне входить.
Рон, я сейчас задохнусь!
Больше не задавая лишних вопросов, он зашел в собственную комнату, которую Гермиона почему-то облюбовала как свою родную, в отличии от просторной комнаты близнецов, которую миссис Уизли отдала полностью в распоряжение девочки.
Выдохни.
Я н-не могу.
Ну вот и все. – Промучившись с застежкой несколько минут, Рон, прикладывая уже все возможные усилия, наконец-то смог распустить ее до самого низа.
Какое облегчение, Мерлин. – Ничего не объясняя и прижимая к груди уже свободно болтающееся платье, Грейнджер плюхнулась на кровать.
Хорошо что мама тебя не видела, Гермиона ты сейчас похожа на...
Я знаю, Рон. – По ее приказному тону было предельно ясно, что девочка не желает обсуждать потеки туши на своем лице, размазанную по скулам черную подводку и растертую на пол лица алую помаду, точно так же, как и растрепанные более обычного волосы в придачу к рваным колготкам. Кроме этого, по ее взгляду было предельно ясно, что бардак в комнате Рона, который она устроила пока искала салфетки, которыми можно вытереть с лица весь этот ужас, а еще искала что-то подходящее, чтобы высвободить себя без сторонней помощи из капкана проклятого атласного платья и валяющиеся в разных углах туфли – тоже никто никому не будет объяснять!
Ты достала волосы Люциуса?
Да, когда он хвастался своим кабинетом.
А волосы Драко?
И их тоже вырвала, когда... – Осекшись, она отвела взгляд в сторону.
Когда что? – Парень помрачнел.
Ничего, Рон! – Вспылив, Гермиона тут же закусила нижнюю губу. – Чувство такое, что они эти проклятые волосы гвоздями к голове прибивают. И вообще, я не обязана тебе пересказывать все то, что там происходило, я дико устала, я пережила самый настоящий ад: начиная от мороженного, которое я не люблю, Малфоя, которого терпеть не могу, расхваливания штор Малфоевской матери, созерцания, как несчастные домовики сервируют ужин для этой зажравшейся семейки снобов, и заканчивая... Не важно, Рон, совершенно не важно, чем заканчивая! Если ты хотел сам все знать, то нужно было самому идти на это чертово свидание, а не расспрашивать сейчас меня. – Переведя дыхание, она уже более спокойно добавила:
Главное, что у нас есть волосы обоих Малфоев.
Он что, поцеловал тебя? – Лицо Рона исказилось в крайнем недоумении.
Это не твое дело, Рональд Уизли! – В ответ на, казалось бы, совершенно обычный и невинный вопрос лучшего друга, Гермиона, без излишних церемоний, выставила его за дверь его же собственной комнаты.
Гермион, ну чего ты так злишься? И... это моя комната, вообще-то...
Поспишь у близнецов! – Огрызнувшись, она осела на пол и замерла в беззвучных рыданиях, подпирая спиной дверь, которую так хотелось вынести вместе со стоящим за ней Роном.
Кажется, она и об этом читала где-то, кажется, в пособии по сексуальному развитию подростков, и, все симптомы как один – свидетельствовали о том, что она подарила проклятому Малфою свой самый что ни наесть настоящий первый поцелуй. Самый реальный поцелуй из всех возможных поцелуев, которые она только могла себе представить, рассчитать по формулам, расписать по технике, разложить по полочкам в собственном мозгу, но, увы, не вернуть или повторить. И ей действительно хотелось от души кричать на назойливого Рона; плакать навзрыд, пачкая косметикой подушку этого идиота; а еще смеяться и прыгать, будто все экзамены в ее жизни, включая Ж.А.Б.А., уже были сданы на превосходно; а потом, снова плакать и кричать, словно она хоронит папу, маму и Глотика.
Проклятый Малфой..
Ненавижу!
...

Разговор Рона и Гермионы.
Нора. За полночь. 04. - 05. 08. 97.


Оборотное зелье, которое Гермиона варила около месяца, наконец-то было готово и дело осталось за малым – воплотить в жизнь гениальный план не менее гениальной юной ведьмы. Утром, четвертого августа, Грейнджер отправила в поместье Малфое вопиллер от якобы Амелии Блэк, который должен был поставить Драко перед фактом, что он идет на свидание с этой слизеринкой. После, в маггловском кафетерии, Гермиона долго спорила с Роном о том, кто же примет оборотное зелье и отправится на добычу самого важного: волос обоих Малфоев, и старшего, и младшего. В итоге, после долгих споров в малометражной уборной, единогласно было решено, что выгуливать Драко все же пойдет Гермиона. Да, она пошла. Сделала все как нужно и даже более того: добыла волосы, опозорила Амелию, опустив своим поведением репутацию девушки ниже любого плинтуса, подарила Малфою свой первый поцелуй и под конец сего замечательного вечера – в пух и прах разругалась с Роном, выставив лучшего друга из его же комнаты.

...
Рон. – Тихим стуком костяшек пальцев о дверной косяк, Гермиона оповестила приятеля о том, что стоит под дверью и скорее всего никуда не исчезнет, даже с места не двинется.
Да? – Спустя уже несколько минут из-за двери послышалось недовольное ворчание.
Впусти меня, пожалуйста.
Ты знаешь который час?
Рон, ох, извини! Я была неправа. – Она замялась, а после – стукнула еще раз, для убедительности.
Ладно. – Вслед за недовольным ворчанием Рона, дверь наконец-то распахнулась. – Входи. – Парень отошел с прохода и увалился обратно на расстеленную кровать. – Что ты хотела? Просто извиниться?
Нет. – Гермиона отрицательно мотнула головой и подняла глаза на друга. – Не просто. Мы идем в Мунго. Сейчас. – По ее тону было ясно, что никакие отказы не принимаются, а во все детали его посвятят уже по дороге...

Разговор Рона и Гермионы. Нора. Ночь. 05. 08. 97г.

...
Мистер Малфой. Признаюсь, достаточно неожиданный визит. – Поприветствовав гостей учтивым кивком мужчина, прикованный к инвалидному креслу, отъехал в сторону позволяя им пройти в кабинет. – Что же заставило вас подняться с постели в такую рань?
Мы бы хотели посмотреть на мистера Поттера. – Отрапортовав, Рон, выглядящий в точности как Люциус Малфой, застыл в дверном проеме, намекая на то, что явился он с сыном отнюдь не на утреннее чаепитие.
Вы принесли распоряжение суда и все необходимые для допуска бумаги? – Собеседник и бровью не повел.
Бумаги? – Рон помрачнел, раздумывая над ответом.
Кхммм. – Откашлявшись, Гермиона сделала шаг вперед. – Отец всего лишь хотел мне показать что бывает с теми, кто плохо учится и нарушает школьные правила.
О, значит вы не от Визенгамота, а скорее как частное лицо, школьный смотритель с личным визитом. – Выдержав минутную паузу, во время которой Гермиона толкнула своего "горе-отца" локтем в бок, Н.Н. добавил: – Чего собственно даже и не отрицаете. Ну что ж, не смею отказать. Идемте, устрою вам экскурсию по отделению для душевнобольных. – По его едкой усмешке, Гермионе стало понятно что их раскусили, а Рон выдал себя с потрохами и этот человек, с самого начала настроенный не слишком дружелюбно, теперь не верит не единому их слову. ...
***
... – Гарри.. – Прикрыв ладонью рот, Гермиона прислонилась к двери.
Ваш сын всегда столь нежно отзывался о своем школьном приятеле или же он у вас просто слишком впечатлительный и душевно ранимый мальчик? – Едкое замечание стороннего наблюдателя, заставило ее остепениться и отойти от двери изолятора.
Мы можем войти? – Рон старался сохранять спокойствие и равнодушие, что давалось ему с огромным трудом.
Войти? – Мужчина, сидящий на инвалидном кресле, вопросительно приподнял бровь. – Зачем? Вы и так увидели то, за чем явились: мальчик невменяем, озлоблен, на посетителей, как вы успели заметить, реагирует неадекватно. А ваш сын и так уже увидел что бывает с злостными нарушителями школьных правил. Но как врач, смею заметить, что скорее всего разум вашего дражайшего ребенка не помутнится, если он не возьмет в привычку – лгать людям. Всего доброго, мистер Малфой. Мои помощники вас проводят, а утром я напишу письмо в Министерство с просьбой в следующий раз не допускать подобной халатности и не отправлять ко мне своих сотрудников по чем зря, без всех необходимых бумаг. ...

Разговор Н.Н., Рона и Гермионы.
Больница Св. Мунго. Отделение для душевнобольных. Ночь. 05. 08. 97г.

...
Кажется, он раскусил нас. – Пропустив Гермиону вперед, Рон захлопнул парадную дверь клиники и удрученно покачал головой.
Не кажется, Рон, а так и есть. – Грейнджер была не просто недовольна, а мягко говоря – в ярости. – Ты со стороны себя видел?
Видел! И костюм моего отца не слишком то подходит Люциусу Малфою.
Нет, Рон, Люциусу Малфою не подходит мямлить... – Скрестив руки на груди, она замерла посреди безлюдной улочки.
Можно подумать, что ты сама лучше. – Фыркнув, Рон отошел от подруги на метр. – Скажи на милость, когда это Драко так охал и ахал, а когда он кривился как кисейная барышня и смотрел на Поттера глазами в пару галлеонов?
На Поттера? О, чудесно, давай теперь еще начнем Гарри называть по фамилии. Замечательно, Рон.
Скажи, тебе вместе с внешностью этого крысоватого альбиноса передался и его мерзкий характер?
Не смей его так называть! – Гермиона даже притопнула от злости. Она всегда так делала, когда Рон умудрялся вывести ее из себя.
С каких это пор мне запрещается называть все своими именами, и Малфоевского выродка – Малфоевским выродком, а?
Не важно, Рональд Уизли! Еще одно слово и... и я сама пойду домой!
Давай, иди... Иди к своему дорогому Малфою и поцелуй его еще раз, от меня лично!
Рон, иди в задницу! ...

Разговор Рона и Гермионы. Лондон. Утро. 05. 08. 97г.


После долгих раздумий о том, когда же лучше провернуть аферу с превращением в Малфоев и навестить Гарри в больнице Св. Мунго, Гермиона поняла, что лучше всего это сделать немедленно, ведь ее встреча с Драко, мягко говоря – прошла отвратно, и, зная Малфоя, он вполне мог утром написать Амелии Блэк, после чего и вскрылась бы ее грандиозная ложь.
К сожалению обоих ребят, их план провалился и поговорить с Гарри не удалось, лишь мельком взглянуть на него через небольшое окошечко в двери изолятора. Кроме того, к их несчастью, заведующий отделением для душевнобольных, похоже раскусил подставу, что в первую очередь могло грозить неприятностями для самого Гарри.
Уйдя из больницы с ничем, для полного счастья ребята умудрились еще и разругаться между собой.

Ты не видела Гермиону? – Рон влетел без стука в комнату сестры.
А разве она ничего тебе не сказала? – Джинни медленно отложила расческу на прикроватную тумбу и села в пол оборота.
Не сказала чего? – Опешив, Рон застыл как вкопанный.
Она заявила что возникли какие-то важные дела и уехала, еще ночью. Собрала все вещи, быстро попрощалась, ничего толком не объяснила и отправилась в Косой Переулок. А дальше я не знаю что, наверно поехала домой. Странно, что ты ничего не знаешь. – Джинни пожала плечами и продолжила расчесывать волосы.
Ничего странного. – Вздохнув, Рон развернулся на мысках и поплелся обратно в свою комнату.
Рон, ты не хочешь об этом поговорить? – Как и следовало ожидать, он ничего не ответил на выкрик сестры в спину, делая вид, что это вовсе и не ее дело...

Разговор Рона и Джинни. Нора. Утро 06. 08. 97г.

...
Именно для этого вы и оторвали меня от дел? – Темный Лорд выглядел крайне недовольным, что отчетливо читалось в его взгляде.
Я предположил, что контролировать своих людей, – это уже лично ваша, а не моя прерогатива, точно так же, как и вести отчетность тому, где они разбрасывают свои ногти, волосы и прочие части тела. – Мужчина, сидящий в кресле напротив, был совершенно спокоен.
Вы уверенны, что это был не Люциус? – Волдеморт напрягся еще больше.
А вы уверенны, что стоит доверять человеку, который в четыре часа утра является на порог отделения для душевнобольных только для того, чтоб показать сыну, который кажется порядком смекалистее своего отца, что бывает с теми, кто нарушает школьные правила? – Отвечая вопросом на вопрос, собеседник чернокнижника позволил себе неприкрытую и едкую усмешку.
Считаете это проделками Дамблдора?
Считаю, при всем своем неуважении, что Дамблдор не такой идиот, и что какие-то полоумные дети держат за идиота уже вас лично, как собственно и меня. ...

Разговор Н.Н. и Волдеморта. Дом Риддлов. Полдень. 06. 08. 97г.


Даже не попрощавшись с Роном, с которым весь день не разговаривала, и, толком никому ничего не сказав, Гермиона собрала вещи и уехала к себе домой, откуда запланировала в скором времени поехать на отдых с родителями в Болгарию.
В тот же день, ближе к обеду, успев навести все необходимые справки и провести свое личное небольшое расследование, Н.Н. почтил Темнго Лорда личным визитом. В ходе беседы, доктор поделился с чернокнижником как своими догадками на счет того, кто недавней ночью пытался навестить Поттера, так и мыслями касательно того, насколько неорганизованны его доверенные люди, раз позволяют так просто одурачить себя первым попавшимся проходимцам. Кроме этого, Н.Н. тонко намекнул на то, что будь он на месте Волдеморта, давно уже провел бы проверку на верность и прошерстил бы ряды свои приспешников. Разговор вышел достаточно напряженным и после него, каждый сделал свои личные выводы, как собственно, и каждому осталось над чем поразмыслить.

...
Лия, скажи на милость, когда ты стала нерасторопной настолько, что у моего отца от этого начали появляться серьезные неприятности? – Постукивая пальцами по столу, Драко сидел с крайне недовольным выражением лица.
Знаешь что, Драко. – Амелия презрительно сузила глаза и на секунду перестала метаться из стороны в сторону, раскидывая по комнате свои дорогие дизайнерские мантии. – Ответь мне лучше, как ты мог принять какую-то левую девку, уж надеюсь, что не парня, за меня, и еще и пойти с ней на свидание? – Они собирались всего-лишь просто погулять, а в итоге – начал назревать феерический скандал в лучших традициях ее любимой тетушки Трикс.
Сперва Ами еще спокойно, но крайне придирчиво, выбирала одежду, к середине же "ненавязчивой и приятной" беседы – вещи, в прямом смысле слова, уже летали по комнате.
Если ты себя продолжишь так вести и разговаривать со мной в подобном тоне, то неровен час и того гляди, я спутаю тебя с горным троллем. – Он попытался поставить точку в разговоре вместе с звонко опущенной на край стола чашкой.
Волне возможно, что если ты продолжишь быть настолько наблюдательным, mon cher, то вскоре и начнешь вальсировать вокруг Малфой-Мэнора под ручку с каким-то троллем. ...

Разговор Драко и Амелии. Лестрейндж Холл. 10. 08. 97г.


Как бы Гермиона не пыталась сделать все хорошо и даже отлично, с середины лета она только и портила все за что ни бралась, включая чужие отношения. Благодаря лично ее и только ее милости, Драко получил довольно серьезный нагоняй от отца, при том без особых объяснений за что. Замахиваясь тростью, Люциус то и дело багровея, шипел что выметет его из дома вместе с паноптикумом без акробатов, который его сын притащил на порог фамильного гнездышка и, в добавок к этому, – лишит наследства. Естественно, младшего Малфоя мало порадовала такая затрещина судьбы и он отправился к своей благоверной Амелии, выяснять не только отношения, но и обвинять ее во всех возможных и невозможных смертных грехах. После разразившегося скандала, в котором невольно приняли участие Рудольфус с Беллатрисой, пускай и уже совершеннолетние, юные наследники благородных чистокровных семей – были посажены под домашний арест, каждый в собственном поместье, до конца лета.
Амелии пришлось забыть о поездке во Францию, а Драко пострадал еще больше, – в виде исключительно воспитательных мер, Люциус лишил его как денег, так и выпивки, но не ограничившись этим, добрый родитель так же ввел трудотерапию, как обязательное для Драко занятие вплоть до конца его летних каникул. Согласно распоряжению отца, помимо заточения в стенах собственного дома, юный аристократ теперь должен был помогать матери с выбором интерьера, который Нарцисса так кстати решила обновить, и ежедневно, – домовым эльфам с ужином.

Мой Лорд, посмотрите, разве он не прекрасен? – Волшебник опустил на стол поблескивающие в свете свечей часы гоблинской работы, всего на секунду зависшие в воздухе на тонкой золотой цепочке, и тут же снова оказавшиеся в руках Волдеморта.
Меня не беспокоит красота, друг мой, нет... – зашипел Лорд, вертя в пальцах вычурную безделушку. – Лишь практическое применение.
Вы желаете их проверить? – Вопрос сам по себе уже казался излишним. Естественно, темный волшебник желал незамедлительно увидеть на что способна идеально воссозданная копия самого мощного маховика времени, из всех существовавших за историю волшебного мира. Искры нетерпения аж поблескивали в его сузившихся алых глазах. – У меня есть подопытный! – Не без азарта в голосе изрек его собеседник и легонько хлопнул в ладоши. Спустя несколько секунд в комнату вошел исхудавший, совершенно безумный мужчина, одетый в белоснежную больничную рубашку. – Всего один поворот и он скоро снова войдет в эту комнату, Ваше Темнейшество, по хлопку, они так приучены. – Рука мужчины дрогнула, потянувшись к маховику времени.
Нет. – Волдеморт лишь уверенно сжал пальцы на своей безделушке, давая оппоненту холодный и неоспоримый отказ. – Ты сам его наденешь и появишься в этой комнате спустя секунду, при этом исчезнув во времени аж на пять лет, раз так уверен в своей работе. И поверь, после, я лично удостоверюсь в том, что ты прожил эти проклятые годы еще раз. ...

Как видите. Я и жив и здоров. – Возвращая маховик времени обратно в руку Волдеморта, мужчина не выглядел слишком довольным.
Я вижу фальшь, которая скрывается за твоим взглядом, вот что я вижу. – Чернокнижник поджал и без того тонкие губы.
У этой безделушки есть один небольшой секрет.
В ответ на реплику собеседника, Волдеморт лишь вопросительно приподнял правую бровь. Он не выносил когда томят и вместо фактов, обхаживая вокруг да около насущный вопрос, начинают вести заумные разглагольствования о бытие.
Только его обладатель способен знать правду, ведь я позволил себе слегка модифицировать изначальный чертеж и мой эксперимент увенчался успехом.
Я понимаю, что вы ученый, но... – На стол лег ключ от банковского хранилища в Гринготтсе. – Давайте ближе к делу. ..

...
То есть, если я спасу одну из частей своей души, а Гарри Поттер не будет геройствовать и убивать василиска, – весь мир все равно будет думать, что василиск мертв, Поттер герой, а один из моих крестражей уничтожен? – Губы Темного Лорда начали растягиваться в крайне самодовольную улыбку.
Совершенно верно. – Подтвердил его слова собеседник. – Даже более того, если вы отправитесь в прошлое самолично, то все остальные просто столкнуться с настоящим, тем настоящим о котором совершенно не подозревают, и которое, вмешавшись во временной континуум, вы создадите для этого мира.
А если в прошлое отправится кто-то из моих людей? – Волдеморт на дух не переносил сюрпризов и решил сразу расспросить обо всех нюансах.
В таком случае, им необходимо будет предоставить вам полнейший отчет о том, как они прожили лишние годы своей жизни. – Мужчина лукаво усмехнулся. – Я прекрасно понимаю ваше нежелание терять столь драгоценное время, проживая его в прошлом. И, я бы даже осмелился сказать, что вверил вам не просто маховик, а сильное оружие, и сделал это зная, что вы не только отличный стратег, но и превосходный логик. Учитывая это, по сути весь вопрос стоит лишь за доверием определенным людям. Ведь для вас не составляет труда предположить, что если не будет уничтожена определенная вещь, то не будут совершены и действия, которые уже были совершены в процессе ее уничтожения, а следовательно – и многие другие вещи, возможно живые существа, люди и их судьбы, но не память самих людей – останутся не тронуты, в том виде, в котором они существовали до уничтожения определенного предмета или совершения какого-то конкретного действия. Вы же, в свою очередь, давая кому-то распоряжение совершить тот или иной поступок, можете строить логическую цепочку того, что останется в своем первозданном виде и дойдет до наших дней. К примеру, раз уж вы обмолвились о героических порывах небезызвестного Гарри Поттера, которые мальчик совершил то ли по наитию душевному, то ли по наущению своего дорогого директора, еще на втором курсе обучения в Хогвартсе, то я скажу вам следующее: отправь вы в прошлое одного из своих людей, с конкретным заданием уберечь часть вашей души от уничтожения и доставить вам крестраж в целости и сохранности уже в настоящем, – вы, естественно будете знать, как прошлое менялось, точнее что менялось в этом прошлом, и, естественно, вы сможете построить для себя логическую хронологию всего происходящего. В целом, продолжая беседу о данном случае, я посмею предположить, что вы определенно будете знать о том, что василиск жив, об этом будет знать так же и тот человек который изменил прошлое, а все остальные – узнают об этом лишь столкнувшись с самим василиском. В свою очередь, сам василиск, спасенный благодаря манипуляции с крестражем, будет проживать уже лично свою жизнь, альтернативную той, которая закончилась его смертью. Он не будет знать ни о мальчике-герое, ни о том, что по его вине ученики школы превращались в камень. Попросту, наш василиск не получит шанса и повода выбраться из школьной канализации на свободу, как собственно, не состоится и его встреча с Поттером. А вот уже Поттер, да, он будет помнить как убивал василиска, как едва ли не пережил невыносимую утрату и уничтожил, благодаря пожалуй волшебству и только, часть вашей души. В целом, подводя итог всем своим наблюдениям, исследованиям и всему выше сказанному, я смело отвечу вам, что секрет данного маховика в том, что он дает знание о реальном прошлом тому кто задумал изменить это прошлое, тому, кто реально вмешался в прошлое и изменил его, и, тем вещам и существам, которые в еще не измененном прошлом должны были быть уничтожены, а следовательно – и не должны были существовать в настоящем. Все же остальные, даже люди связанные с фигурально говоря "мертвыми" и "уничтоженными" вещами – они все равно будут помнить свое, уже пережитое прошлое, а не измененное. Будут помнить его таким, будто в это прошлое никто и не вмешивался, и, даже если столкнутся с чем-то из нового, уже измененного и по сути как факт реального прошлого, это скорее станет банальным сюрпризом для их умов и породит кучу догадок, но при этом самой памяти о прошлом никак не изменит. Их прошлое так и останется их прошлым, прошлым в которое якобы никто и никогда не вмешивался. Естественно, при всех столь весомых плюсах, отправляя в прошлое кого то, а не отправляясь самолично, вы не застрахованы от того, что этот человек изменит что-то и в своей собственной жизни, при этом тактично не оповестив вас о содеянном. К примеру, разживется немыслимо огромным состоянием, или же совершит еще какое-то глупое и бессмысленное геройство, полагая, что так для всех будет лучше. Честно говоря, я все же советовал бы вам, пускай и теряя годы жизни, но самолично доставать из прошлого частицы своей души, а после этого, собрав их все, – умереть и переродиться еще раз.
Вы считаете целесообразным проживать годы жизни, изымать из прошлого часть души и все это лишь для того, чтоб в итоге все равно уничтожить ее? – Тонкие нотки сарказма отчетливо просквозили в голосе чернокнижника.
Я, хоть и ученый, но считаю что в нашем мире есть место и для чудес, если эти чудеса поддаются логическому объяснению. И я считаю, что никто не вправе, после перерождения, вам запретить отмотать время на несколько часов в прошлое и оставить нетронутой частичку своей души. В таком случае, вы просто перестанете, вы прежний, существовать в этом мире, но при этом, вы перерожденный – продолжите свое существование. Говоря более простым языком, использованная часть вашей души будет разделена еще раз, самим временем на две части: на частицу которой будете являться лично вы, и, частицу которая продолжит существовать как крестраж.
И вы считаете данную плату достойной за ту силу над временем и самой, не побоюсь этого слова, смертью – которую дали мне? – Теперь в тоне чернокнижника послышалась неприкрытая насмешка и ирония.
Я считаю более чем достойной платой те пять лет прошлого, которые вы мне дали. И нет, не бойтесь, я не вмешивался в политику, ведь я человек слишком далекий от политики. Не вмешивался и в ваши дела, и в дела Дамблдора, которого как вы знаете, я мягко говоря не переношу на дух. Я потратил эти годы на свои личные эксперименты, которыми остался крайне доволен. ...

Разговоры Н.Н. и Волдеморта. Больница Св. Мунго.
Отделение для душевнобольных. Кабинет главврача. 13. 08. 97г.


К середине августа, Темный Лорд наконец-то познакомился лично с таинственным Н.Н., стариком и гением, прикованным к инвалидному креслу, а не с его помощниками, все это время ведущими дела от имени исследователя. Раньше назначенного срока, Н.Н. представил ему уже законченный маховик времени. Волдеморт пожелал испытать его еще до оплаты сделки, настояв на том, что если мужчина уверен в качестве своей работы, то он самолично отправиться на пять лет в прошлое. После выполнения данного условия и получения платы, старик поведал чернокнижнику о том, что модифицировал и улучшил исходные чертежи маховика, создав воистину уникальный и первый в своем роде шедевр, – маховик времени, который при вмешательстве во временной континуум, создает так называемый феномен параллельной реальности. То есть, при изменении прошлого, о том что же по настоящему произошло в этом прошлом знает и помнит только хозяин маховика, который самолично менял прошлое, а так же люди которые распорядились что-то изменить и те, кто ранее считались мертвыми, но в ходе изменения прошлого остались живы, все же остальные – живя уже в измененной реальности, сохраняют воспоминания о том прошлом, которое пережили, а не о новом и подправленном. При этом, столкнувшись с последствиями изменения прошлого, человек может строить лишь догадки о том, почему тот или иной предмет, а так же человек (считавшиеся уничтоженными или мертвыми), – снова существуют. То есть, подобные встречи с "призраками прошлого", никак не меняют памяти о самом прошлом, о том прошлом, которое существовало до того, как в него вмешались.

...
Вы должны признать Гарри Поттера вменяемым. – Темный Лорд испытующе смотрел в глаза собеседника, хотя тот и не пытался отвести взгляд в сторону.
Любопытно как я это сделаю и главное зачем? – Мужчина задумчиво нахмурил брови. – Полагаю, что проще будет отправиться в прошлое и не сажать мальчишку в больницу, чем сейчас выпускать его на свободу в таком состоянии, под любым, даже самым благовидным предлогом.
Перед вами два неоспоримых факта: Гарри Поттер провел летние каникулы в больнице Св. Мунго, в отделении для душевнобольных, и, судом Визенгамота, который состоится двадцать восьмого августа, Гарри Поттер должен быть признан вменяемым для того, чтоб Гарри Поттер первого сентября отправился в злополучный Хогвартс, а все остальное – уже не мои проблемы, включая и то как, почему и зачем. В любом случае, вы далеки от политики, а я не считаю своим долгом обременять вас излишними хлопотами.
Но его состояние..
Если понадобится, Поттер и мертвым поедет в школу! ...

Разговор Н.Н. и Волдеморта. Больница Св. Мунго. Кабинет Н.Н.. 22. 08. 97г.


Волдеморт поставил Н.Н. перед фактом, что Гарри Поттер, на суде который состоится двадцать восьмого августа, должен быть оправдан Визенгамотом и признан вменяемым как успешно прошедший лечение бывший пациент Мунго. О том, что Гарри нужен ему для того, чтоб мальчик умер прилюдно, после участия в битве за Хогвартс и своего очередного, уже фатального геройства, – Темный Лорд не стал распространяться, как и говорить о том, каким чудом Поттера следует излечить. При этом, чернокнижник и слушать не захотел об использовании для всего этого маховика времени. В свою очередь, Н.Н., так и не сказал ему о том, что провел на Поттере некоторые исследования и заразил мальчика модифицированным аналогом вируса HSV-1.
Скрипя душой, врач сел переписывать ту версию истории болезни Гарри Поттера, которую готовил для Визенгамота. Внеся все необходимые коррективы, Н.Н. написал о том, что в виде исключения решил испытать инновационный метод лечения и использовал маггловские антипсихотические препараты, а так же электросудорожную терапию и как крайнюю меру лечения – традиционную трепанацию черепа, что по заключению доктора, должно было окончательно изгнать демонов из головы мистера Поттера, тем самым излечив его от недуга. Естественно, Н.Н., за день до суда, самолично провел трепанацию и накачал мальчика морфием, для того, чтоб Гарри выглядел беззаботно и беспечно, как совершенно здоровый человек, душу которого ни сколь ни трогают тяготы этого бренного мира.

...
Основываясь на том что мистер Гарри Поттер прошел полноценное лечение в отделении для душевнобольных больницы Св. Мунго и на медицинском заключении которое сделал его лечащий врач, Верхвный Суд Визенгамота, после ознакомления с историей болезни мистера Поттера и методами лечения данной болезни, решил признать мистера Поттера душевно здоровым и допустить к обучению в школе магии и волшебства Хогвартс, до первого рецидива упомянутой ранее душевной болезни. – Удары молоточка оповестили всех присутствующих о том, что очередной суд над Гарри Поттером закончен.
Не дожидаясь выхода из зала заседания суда, Рон и Джинни кинулись к нему на шею. Их примеру последовали и остальные ребята: Невилл, Луна, Дин, близнецы Фред и Джордж..
А где Гермиона? – Отрешенно похлопав Рона по плечу, спросил Гарри и обвел зал заседания совершенно отсутствующим взглядом.
Не знаю. – Растерялся Рон, который так и не разговаривал с Гермионой, даже не переписывался с того самого дня, когда она тайком уехала из Норы.
Она обещала что скоро будет, ее родители силком отвезли отдыхать, а маггловский этот, как его, ммм... – Улыбнувшись, Джинни чуть замялась, пытаясь вспомнить то слово которое хотела соврать. – А самолет, он опаздывает да!
Ясно. – Больше Гарри ничего не ответил и тактично отодвинув Рона, а вместе с ним и Невилла, направился к выходу из зала заседания Визенгамота.
Странно, но ему почему-то и вправду было откровенно наплевать на то, пришла Гермиона или нет. Поинтересовался он об этом всего лишь ради того, чтоб хоть о чем-то поговорить с "друзьями", которые за это каторжное лето о нем не разу и не вспомнили, потому, что распинаться о том как рад всех их видеть и как скучал – ему откровенно не хотелось, а еще, не покидало желание поскорее уйти прочь от этих гнетущих стен, которые в один прекрасный день надломили и без того его непростую жизнь.

Министерство Магии. Зал заседания суда Визенгамота. 28. 08. 97г.


Двадцать восьмого августа, как того и хотел Темный Лорд, Гарри Поттер был признан судом Визенгамота душевно здоровым и отпущен на свободу.
При этом передовая медицина и хваленое лечение оставили неизгладимый след и на психике героя магического мира, и на его моральном состоянии. Из-за вируса, который постепенно так и прогрессировал в его организме, Гарри стал действительно раздражительным, подозрительным и достаточно отчужденным. Свою роль так же сыграло и то, что накануне суда мальчику была сделана трепанация черепа и в больнице его накачали морфием. В дополнение к этому, на фоне того ада который он пережил за несколько месяцев, радостные и улыбающиеся лица друзей – казались ему скорее насмешкой. Какое они имели право радоваться, если не пережили и сотой доли того, что пережил он сам? Именно так Гарри и думал, и, единственное что сдерживало его от срыва, от того чтоб не послать всех к дементорам – был приговор суда, в котором четко значилось: "до первого рецидива упомянутой ранее душевной болезни".

Что-то не так, Геримона? – Виктор попытался приобнять ее за плечи, но девушка тактично увернулась и спустившись на пару ступеней вниз села на лестницу.
Гер-ми-она. – Не без раздражения, по слогам, она повторила собственное имя и едва ли выдавила жалкое подобие улыбки.
Герм-ивона. – Виктор присел рядом и все же обнял ее за плечи, после чего Грейнджер лишь вздохнула.
Спорить с ним – было делом крайне бесполезным.
Мне кажется, что тебя все же что-то огорчает.
Нет, что ты. Все замечательно. Обычно. Серо. Скучною. Не так!Просто, ммм... просто мы слишком разные и мягко говоря, я рассчитывала немного на другое. – Она пожала плечами, предприняв очередную попытку высвободиться из объятий Крама.
Ты плохо отдохнула, тебе не понравилась Болгария, достопримечательности, памятники, море? – В ответ на ее попытку улизнуть, Виктор еще крепче обнял хрупкие плечики Гермионы.
Любовь и памятники - это разные вещи, Виктор. – Глубоко вдохнув, она мысленно отругала себя за то, что как-то слишком грубо и жестко высказалась и примирительно провела пальчиками по его щеке. – Ты хороший и замечательный, но к сожалению мы не подходим друг другу и нам лучше остаться друзьями. Понимаешь о чем я?
Сказать квиддичному ловцу мирового класса: "потому, что ты не Драко Малфой!" – у Гермионы как-то язык не повернулся, а как еще объяснить свое нежелание встречаться и вообще продолжать какие либо отношения, даже переписку, она не знала. Да, Виктор показал ей Болгарию, организовал незабываемый отдых для нее и для ее родителей, но.. он просто не умел смотреть вот так, как именно, Грейнджер и сама толком объяснить не могла, как Малфой что ли и так же целовать, и, вообще ее дико бесило это "как Малфой", на которое она теперь во всем ровняла своего не состоявшегося парня.
Не понимаю! – Виктор нахмурил свои густые брови, от чего, по ее личному мнению, стал походить на Драко еще меньше.
Я и сама не понимаю. Просто – извини, и... – Кротко поцеловав его в щеку, Гермиона поднялась со ступеней. – ... и прощай. ...

Разговор Виктора Крама и Гермионы Грейнджер.
Болгария. Поместье Крама. 29. 08. 97г.


После неудачного посещения больницы Св. Мунго, еще в начале августа, и тихого скандала с Роном, Гермиона, молча собрав все свои вещи, так и не попрощавшись с лучшим другом, отправилась прямиком из Норы на отдых в Болгарию к родителям. Уже в Болгарии она встретилась с Виктором Крамом, с которым пыталась начать отношения еще на пятом году своего обучения в Хогвартсе, а после постоянно переписывалась. К собственному сожалению, Гермионе пришлось признать, что Виктор, мягко говоря ее раздражает, все делает не так, разговаривает не так, смотрит не так, ходит, ест.. Да все, абсолютно все! Но еще больше этого, она раздражала саму себя тем, что постоянно сравнивала его с ненавистным Драко Малфоем и это сравнение, увы, шло не в пользу Виктора, за что Гермиона к концу лета тихо себя возненавидела. Попрощаться с Виктором она решила так же молча как и с Роном, без излишних объяснений, способных все только усугубить. Забрав уже предусмотрительно собранные вещи, она вызвала такси и уехала к родителям в отель, когда Крам уже отправился в свою личную спальню. Размазывая по лицу слезы, нахлынувшие от таких прежде чуждых и едва ли понятных ей чувств, Гермиона все же оставила на своей подушке записку, в которой лишний раз поблагодарила Виктора за незабываемое лето и сама не зная зачем, но пообещала писать, хотя и не собиралась этого делать, сочтя более благоразумным просто похоронить этот не задавшийся летний роман в своих воспоминаниях, похоронить вместе с треклятым Малфоем.

+1

6

Выпуски Ежедневного Пророка. Подборка №6
http://i1.imageban.ru/out/2016/05/12/348dd3170b348127397f4d43923f42c1.png
События 1-06. 09. 97

...
Уже которую минуту меня не покидало странное, необъяснимое чувство тревоги, с того самого момента, как я очнулся в грязной канаве почти безлюдного маггловского квартала, расположенного где-то на окраине Лондона. И Гарри, я должен был увидеть Гарри, должен был убедиться что все это было всего-лишь кошмарным и неясным сном: битва в отделе тайн, мое падение в пустоту, его крик, и женщина, высокая статная женщина... Она сказала, что ждала не меня, и после все будто заволокло туманом, а земля сама ушла из-под ног, и я очнулся от этого дивного видения. Широко распахнув глаза, я осмотрелся по сторонам, нелепо моргая от слишком яркого света. Голова раскалывалась так, будто вчера я пил как тролль за упокой всех пропащих душ на этой земле.
Так странно, слишком странно. Весь мир изменился. Еще вчера вся листва на деревьях была зеленой, а сейчас – опадала к ногам желтизной. Какое число, месяц, год? Сколько я проспал и было ли это все сном?
Повертев головой и моргнув несколько раз, я заметил женщину, идущую по противоположной стороне улицы. Наверное, она спешила на автобус, на свою работу, или за покупками, не знаю, но самым верным решением, как подсказывало мне собачье чутье, было подойти и спросить у нее о том, какое сегодня число. Естественно, мисс посмотрела на меня как на полоумного и, отшатнувшись, буркнула под нос: "Первое сентября", а после, ускорив шаг, засеменила прочь от полоумного бродяги.

Первое...

***
...
Не жалея собственных лап я несся на платформу 9¾, даже не заметил, как, едва ли не сбив с ног какого-то младшекурсника, миновал стену одним прыжком, и уже стоял на перроне возле паровоза, пускающего в небо клубы белесого дыма. Ребятня, спешащая в Хогвартс, толпилась у распахнутых дверей вагонов, весело о чем-то переговариваясь, обмениваясь сплетнями и обнимаясь после нескольких месяцев разлуки. Все было так, как и обычно в первый день после каникул, и все же меня до сих пор не покидало странное чувство тревоги. Глазами я выискивал в толпе Гарри и наконец-то увидел яркую рыжую макушку, а за ней еще несколько. Уизли, конечно же, всей четой они пришли проводить детей в школу. Близнецы донимали Молли своими шутками, Джинни стояла красная до самых кончиков ушей и смотрела в ту же сторону, что и я. Мой крестник, он о чем то тихо переговаривался с Гермионой, а Рон то и дело похлопывал его по плечу...
Все в порядке...
Сорвавшись с места и виляя хвостом, я было ринулся к нему, но не успел, на бегу ткнувшись мокрым носом в чью то ладонь. Тонкс, ну конечно же, девушка, которая так любит внезапно возникать будто бы из неоткуда. Она тоже пришла проводить ребят в Хогвартс, и Люпин, наверное он тоже где-то здесь, как и Грюм. Мотнув головой, я собрался аккуратно обойти ее, но понял что опоздал. Мой крестник, подталкиваемый в спину тычками лучшей подруги, уже входил в вагон. С Рональдом она кажется едва ли разговаривала, сосредоточив все свое внимание на Гарри, хотя возможно мне просто показалось, но они определенно смотрели в разные стороны, а я сам настолько был сосредоточен на своем наблюдении, что даже не заметил, как Тонкс трепет меня по холке и что-то говорит.
Что, что она говорила? Хотя, не важно, ведь все и у всех отлично, все как всегда, а поговорить мы еще успеем. Наверняка как и всегда ворчала о том, что я покинул дом на улице Гриммо и прибежал сюда, провожать Гарри в Хогвартс...
Печенье? С каких пор ты начала меня подкармливать, Дора? Ладно, и на выяснение этого у нас еще будет время. Хотя, если Ремус заметит...
Еще раз, уже благодарно, ткнувшись носом в ее ладонь, я развернулся и посеменил прочь. Кое что я должен был выяснить. Кое что слишком для меня важное...

Сириус. Воспоминания. Платформа 9¾. Утро 01. 09. 97.

...
Смекаешь, о чем я? – Забини очаровательно улыбался, словно рассуждал о печенье, которым набивал рот в перерывах между сигаретными затяжками.
Ты понимаешь, что будет с факультетом, если..
Никаких "если" не будет! – Перебив Амелию на полуслове, он раздосадовано замахал руками. – Ты же знаешь, что нас не было там, ни меня, ни тебя, не упаси Мерлин Паркинсон.. Мы все чисты как задницы новорожденных младенцев, все кроме Поттера.
А Драко... – Сложив руки на груди, слизеринка смотрела на приятеля с прежним недоверием, но уже более внимательно.
Малфоя если что папенька отмажет. – Махнув рукой, Блейз посмотрел на нее как на пятилетнюю глупышу. – Да и смысл ему что-то делать? Сама подумай, его отец Генеральный Инспектор школы и весьма важная шишка в Министерстве, мать уважаемая светская львица, а он сам – без пяти минут как выпускник Хогвартса и заметь, с отличием! Разве стоит детская вражда того, чтоб пустить это все коту под хвост, а? Как по мне, у него весьма безупречное алиби, в отличии от грязнокрового сброда и озлобленной леметы среднего класса, которая не может смериться с тем, что их герой, святой Потти, был замаран и подцепил не весть где весьма пикантную заразу. – Двусмысленно прожестикулировав надкушенной печенькой, Блейз продолжил свою пламенную речь. – Они должны, нет, они просто обязаны в нем разочароваться, и утратить веру в его пресвятую святость.
Возможно, ты прав. – Амелия хмыкнула, делая вид, что сдувает упавшую на лицо прядь волос.
Я всегда прав. – Перекинув руку через ее хрупкое плечико, он увлек девушку за собой. – Ведь мы слизеринцы и не имеем права на ошибки. Печеньку?

Разговор Блейза Забини и Амелии Блэк. Хогвартс-Экспресс, туалет. Полдень 01. 09. 97.


Ослепительно яркое солнце, так напоминающее о прошедшем лете, этим утром дарило тепло не только студентам, спешащим поскорее начать очередной учебный год в Хогвартсе, лучиком надежды оно коснулось и сердца Нимфадоры Тонкс, которой показалось, что она встретила давно забытого, мертвого друга. Но похоже показалось, именно так и подумала девушка, прикормив бродячего пса на платформе 9¾, куда она пришла как и многие другие из Ордена, для того чтоб проводить ребят и помочь с багажом.
Этот пес, он напомнил ей Сириуса, хотя ее друг давно уже был мертв. Она ведь сама видела, как Блэк исчез в клубящейся, стенающей пустоте черной арки, и давать себе какие-либо надежды – было слишком больно, отчаянно, глупо и так по гриффиндорски. К своему собственному сожалению, в самый последний момент она усомнилась, не захотела обманываться и не пошла за убегающим вдоль перрона огромным псом, который быстро затерялся в суетливой толпе. Да, действительно, – это был Сириус. Фактически ничего не понимающий Сириус, который этим утром очнулся на окраине Лондона в каком-то маггловском квартале. Сириус, которого тревожили неясные видения, спутавшиеся воспоминания и сны, кажущиеся слишком реальными. Убедившись в том, что с крестником все в порядке, и даже не подозревая о том, – какой заговор плетут против него однокурсники; как настороженно к нему относятся друзья, любезные на первый взгляд; совершенно не зная о том, что произошло за то время, пока он считался мертвецом и сколько этого времени утекло сквозь пальцы – Блэк поспешил в центр Лондона, намереваясь самолично выведать всю правду и восстановить пробелы в своей памяти.
Тем временем, в самом экспрессе, несущемся на всех парах к Хогвартсу, Гермиона продолжала односложными фразами любезно переругиваться с Роном, до тех самых пор, пока их поведение не заставило Гарри покинуть купе, в котором ехали ребята, и от безделья направиться в тамбур. Почти у самых дверей "студенческой курилки", а именно по такому назначению старшекурсники и использовали отхожее место вагона, Поттер столкнулся с Амелией и Блейзом, и впервые он ничего не ответил на резкий тычок в плечо, даже не поднял головы, чтобы гневно посмотреть на слизеринцев. Ему было все равно? Пожалуй... Заточение в Мунго выело весь свет изнутри и обычные тычки сокурсников теперь казались ему настолько незначительными, пустыми, бессмысленными, что Гарри попросту не обращал на них внимание, впрочем, как и на все остальное, даже на собственных друзей, и раздумывал над тем, а есть ли вообще у него друзья, или враги, а возможно весь мир просто однотонно серый...

...
Ну как тебе? – Блейз замер, закусывая пухлые губы и претенциозно осматривая собственное творение.
Для полноты картины, и эпичности всего написанного, я бы добавила еще несколько восклицательных знаков. – Юная наследница рода Блэк окинула не менее критичным взглядом, чем ее полночный подельник, надпись, запечатленную несмываемыми чернилами на одной из стен Хогвартса.
А мне кажется, что сие бунтарское марательство кирпича будет весьма излишне и испоганит великолепие, я бы даже сказал изящество строк достойных творцов эпохи Тициана.
Кретины, которых ты решил подставить, смыслят мало как в Тициане, так и в творчестве Шекспира, Блейзи. – Подвинув приятеля тычком локтя в бок, Амелия дорисовала несколько ярко-алых восклицательных знаков на стене, и под негодующие вздохи, почти что всхлипы, дражайшего Забини, потянула его вглубь бесконечных коридоров Хогварстса, оставляя в одиночестве очередную надпись, красующуюся на стене огромными буквами:
"Коль услышишь от героя:
Герпес лучше геморроя!
Знай тебя он соблазняет
И заразу размножает.
Поттер – явный идиот,
Всех целует в зад и в рот.
Гриффиндорский наш герой,
Для всей школы геморрой!!!!!!
"

Полночные деяния Блэк и Забини. Хогвартс. 02. 09. 97.


Утром, второго сентября, почти вся школа, как студенты, так и пытающиеся их успокоить и разогнать преподаватели – толпились небольшими группками у красующихся по всем стенам надписей, которые в стихотворной, и весьма грубой, форме доносили до читателя о болезни Гарри Поттера. Собравшиеся ахали и охали, некоторые прикрывали ладонями рты, более смелые даже перешептывались в присутствии учителей и главное, никто не знал о том, чьих рук это дело. Ближе к обеду уже начались активные разбирательства. Снейп, естественно, допросил с пристрастием весь свой факультет и как не странно, во-первых, сам Малфой был непричастен к происшествию и шокирован не менее своего крестного, о чем говорило его искреннее намерение выпить сыворотку правды, и сделал мальчик это быстрее, чем крестный успел отговорить его от подобных фокусов; во-вторых, вечная Малфоевская тень Блейз Забини так же высказал неподдельное желание помочь декану в установлении истины, и добровольно вызвался выпить сыворотку правды, до которой дело так и не дошло, зато юный итальянец высказал весьма правдоподобную гипотезу о том, что скорее всего все это безобразие дело рук разочаровавшихся в Поттере так называемых его друзей, которые в отличии от слизеринцев посетили суд по делу героя магического мира. После, уже не вызывая студентов на личную беседу в кабинет, а задав несколько общих вопросов на факультетском собрании в гостиной, Северус направился прямиком к Дамблдору, полный уверенности как в том, что в словах его лучших студентов есть некая доля правды, так и в том, что приближенное окружение Поттера поголовно виновно в данном инциденте. Естественно, директор в свою очередь попытался вразумить зельевара, оправдать школьников и как можно уклончивее заверить Северуса в том, что в скором времени он сам и без сторонней помощи решит данную проблему.

...
Доброго утра, мистер Дамблдор, сэр! – Масляно улыбаясь, изрек Забини, появившись на пороге кабинета директора школы. – Мистер Снейп имел честь сообщить мне, что вы желаете си непременно провести личную аудиенцию, и почему-то желаете чтобы я на ней присутствовал. – Продолжая все так же улыбаться, добавил итальянец.
А, да, мистер Забини! – Дамблдор улыбнулся в ответ, весьма тепло и радушно. – Я ждал вас, проходите молодой человек.
Не смотря на мнимую приветливость, в воздухе присутствовало некое неуловимое напряжение. Блейз, поудобнее умастившись в кресло, взял в руки чашку предложенного чаю, но так не разу и не притронувшись к ней губами, а лишь помусолив в пальцах, вскоре отставил обратно на стол. Альбус же внимательно следил за действиями мальчика. Не смотря на свой юный возраст, Забини был слишком хитер, лжив и изворотлив. Воистину, он был достойным отпрыском своей семьи, которая в веках прославилась распущенностью нравов и своим коварством.
Они могли бы сидеть так час, два, возможно три, в гробовом молчании, которое никто не решался нарушить. Возможно, улыбка Блейза потускнела бы за это время от раздумий о том, как он будет изворачиваться, если директор решит внезапно применить легилименцию, незаконно проникнуть в его сознание и все же откопает истинные воспоминания, которые слизеринец предусмотрительно скрыл под ложными. Сам же Дамблдор раздумывал над тем, за какую логическую нить можно ухватиться, ведь у него и малейших сомнений не было в том, что Блейз замешан в совершении полночного вандализма, не смотря на то, что его лучший приятель Драко, был совершенно невиновен.
Когда молчание стало предельно гнетущим и уже невыносимым, Альбус первым нарушил тишину.
Как поживает ваша очаровательная маменька? – Налив себе еще одну чашечку чаю, поинтересовался старый волшебник.
О, маменька не изменилась и на секунду с того самого дня, когда вы имели честь вызвать ее на очередное дисциплинарное слушание по поводу моего неудовлетворительного поведения. Кажется это было, ммм... – Блейз поерзал в кресле делая вид, что вспоминает дату последней встречи своей маменьки с руководством школы.
Прошлой весной, если не ошибаюсь, – Деликатно напомнил старик. – Когда вы спровоцировали массовую драку в Большом Зале, и своими расистскими высказываниями довели до слез профессора Хагрида, а после так и не сошлись во мнении с профессором МакГонагалл касательно вопросов чистоты крови и политкорректности.
О, да, смутно припоминаю, сэр! – С воодушевлением подтвердил Блейз. – И после этого у школы, как мне помнится, возникла резкая потребность в покупке новой мебели в Большой Зал, а так же в обновлении некоторого сельско-хозяйственного инвентаря, такого как метлы для факультетских команд по квиддичу, которые, увы, но сами не могут позволить себе подобной роскоши. И если мне не изменяет память, именно маменька щедро посодействовала в решении подобных малозначительных проблем. – Потянувшись, будто сидел в уютном кресле у камина собственного особняка, Блейз продолжил, не дав директору вставить и пол слова в свою пламенную речь. – Вот только почему-то новых столов, метел, как собственно учебников я в школе так и не заметил. Зато, у ворот Хогвартса появились дежурящие денно и нощно сотрудники аврората, а над школой возникли дорогостоящие магические барьеры, способные обеспечить некоторым особым ученикам дополнительную защиту от радикально настроенных полоумных фанатиков, которых вы называете Пожирателями Смерти.
Разговор, который пошел явно не в то русло был перебит стариковским кашлем и сетованиями на здоровье, которое в последнее время все чаще начало подводить волшебника.
Будьте здоровы, сэр. – Заботливо произнес Забини. – Британский климат ужасен, не так ли? Даже у меня к концу года начинается кашель. – Слизеринец ехидно улыбнулся, довольный собой и началом предстоящего разговора. – Я бы посоветовал вам хоть раз отдохнуть на золотых песках Италии, напитаться солнцем на весь год.
Ох, старость не радость, в мои годы уже начинаешь забывать о некоторых, порой очень важных, вещах, как например то, зачем я пригласил вас. Мне бы хотелось побеседовать с вами об акте вчерашнего вандализма.
Вандализма? – Блейз вопросительно приподнял бровь, так, как обычно это делал Малфой и тут же замахал руками. – А, вы про то, что какой-то добрый человек имел честь оповестить всех благочестивых студентов школы о том, что один из гриффиндорцев – мерзкий герпесный садомит? Хотите мое личное мнение? Как директору школы, вам следует си непременно принять меры и во избежание распространения заразы – изолировать Гарри Поттера от остальных студентов, а то неровен час и вся школа сгниет от его постыдной заразы.
Я бы попросил вас придержать при себе столь резкие высказывания и обвинения. – Дамблдор нахмурился и с порицанием посмотрел на слизеринца.
Обвинения, о чем вы? Я всего лишь дал бесплатный совет имея полное на то право, и базируясь на той информации, которую имел честь, так же как и вы, прочитать вчерашним утром на стенах школьных коридоров.
То есть, вы утверждаете, что совершенно не причастны к данному инциденту и не знаете ничего о подрыве моральных устоев в стенах нашей школы? – Дамблдор перефразировал свой вопрос и задал его уже с большим напором. – Вы же понимаете, что происшедшее является тяжким преступлением, и виновные понесут строгое наказание не только за осквернение памятника магической культуры.
Я полностью согласен с вами, сэр. Как и вы, я являюсь ярым приверженцем традиций, сторонником принципов высокой морали, и считаю, что подобную скверну необходимо сжигать на кострах инквизиции вместе с ее распространителями и очагами скорых и неминуемых эпидемий.
Благодарю за совет, Блейз. – Дамблдор красноречиво кашлянул еще раз.
Я всеми силами готов вам посодействовать и оказать любую помощь в искоренении скверны и небезызвестных садомитов из стен нашей прекрасной школы! – С притворной искренностью заверил слизеринец.
Не думаю, что в этом есть необходимость, мистер Забини, как и в последующем обсуждении того, что мы с вами имели честь видеть, и того, о чем, увы, но до сих пор так мало знаем. Всего доброго.
О, всего доброго мистер Дамблдор, сэр. Но, знаете, я все равно поспрашиваю на факультете, возможно кто-то что-то видел и, у вас превосходный чай. – Поднимаясь с кресла, Блейз одарил Дамблдора очередной масляной улыбкой. – Да, и простите сэр, но можно мне вон ту печеньку? – Его рука уже потянулась к блюдцу со сладостями. – Маменька меня учили, что пить чай без печенья есть крайне плохой тон.

Разговор Дамблдора и Блейза Забини. Кабинет директора школы. 03. 09. 97.


После разговора с Дамблдором о вчерашнем происшествии в школе, Блейз Забини, как и обещал, расспросил некоторых сокурсников о случившемся, а точнее – внес нужную информацию в нужные уши и этими ушами оказался никто иной, как Драко. Заверив приятеля в том, что из-за заразной гриффиндорской задницы они снова залетели всем факультетом на штрафные, Забини тонко намекнул на то, что не плохо было бы ко всем соплохвостам вымести из школы как заразного Поттера, так и покрывающее его грешки руководство. Естественно, Драко согласился с доводами своего весьма дальновидного приятеля, и уже вечером на столе Альбуса Дамблдора лежал малоприятный сюрприз от попечительского совета школы. В письме, которое совет прислал директору лично, значилось, что один из учеников школы, а конкретно мистер Поттер, обязан пройти медицинскую комиссию, которая выдаст заключение о том, заразен ли мальчик и может ли он проходить обучение вместе с остальными студентами Хогвартса. В след за письмом, на пороге директорского кабинета, собственной персоной появился Генеральный Инспектор Люциус Малфой, в сопровождении докторов из больницы Св.Мунго и с министерским приказом, ставящим Дамблдора перед фактом, что Гарри обязан пройти проверку немедленно, а так же с бумагами о денежном взыскании из его личного директорского жалования в размере десяти окладов за халатное отношение к исполнению возложенных на него обязанностей и дополнительным предупреждением от попечительского совета, в котором значилось, что если Дамблдор еще раз допустит подобную оплошность, то он будет незамедлительно снят с занимаемой должности.

...
Посмотрите только, кого болотные черти принесли! – Скрестив руки, Блейз стоял в центре квиддичного поля.
Отвали Забини, у нас назначена тренировка. – В доказательство собственных слов, Рон ткнул слизеринцу под нос расписание.
И где же ваша тренировка? – Елейным тоном поинтересовался стоящий рядом с Блейзом Драко, и любующийся надписью "слизерин", которую он самолично, собственной рукой вывел над словом "гриффиндор", до этого предусмотрительно его зачеркнув.
Ты ослеп, Малфой? – Рон зло сцепил зубы и побагровел, а Джинни, осознавая что назревает явный конфликт, приободряюще и на всякий случай положила руку на его плечо.
Нет, что ты... – Драко растянул губы в ехидной ухмылке. – С моим зрением все прекрасно, и я вижу, как заразный герпесный кретин, который опоздал на якобы свою тренировку, бредет по полю прямо к нам.
Если бы рука Джинни не лежала на плече брата, то рванувшийся с места Рон уже врезал бы белобрысому слизеринцу по его надменной физиономии.
Что, Уизел, правда глаза колет? – Забини ухмылялся чуть более слащаво и приторно, чем Малфой, оглядывая гриффиндорцев с неприкрытой надменностью во взгляде.
Заткнись ты, чертов бастард, слышишь, заткнись! Он уже прошел внеплановую медицинскую проверку, и наверняка не без вашей помощи. Гарри через ад прошел, и он такой же, слышишь, такой же, как мы, он нормальный! – Рон изо всех сил пытался высвободится от хватки Джинни и уже Гермионы, которые не без усилий сдерживали его на месте.
Без нашей помощи. Мы, в отличии от вас, всем факультетом в его зад не заглядывали. – Драко фыркнул и сплюнул на землю.
О, такой же как и вы, говоришь? – Блейз поцокал языком и начал медленно снимать перчатку с левой руки. – То есть, быть герпесным ублюдком это норма? И после всего сказанного выше, ты еще и смеешь оскорблять меня? Нас рассудит только кровь! – Слизеринец брезгливо кинул снятую с руки перчатку в лицо гриффиндорца.
На то похоже, Заб. Все грязнокровки, и якшающиеся с ними кретины кичатся тем, насколько низко они пали, и с каждой секундой продолжают падать все ниже. Они наверно всей командой отсасывают у своего хваленого героя в каморке для метел, и дико этим гордятся. – Драко осклабился, демонстрируя гриффиндорцам ряд белоснежных ровных зубов.
Я убью тебя! – Рон рванулся с места с такой силой, что и Гермиона, и Джинни, сдерживающие его все это время, попросту не удержали равновесия и рухнули в грязь, оставшуюся на квиддичном поле после утреннего дождя. – Возьми свои слова обратно! – Рон уже занес кулак и размахнулся, пытаясь ударить капитана слизеринской сборной по лицу, но Драко ловко увернулся и ехидно посмеиваясь сделал несколько шагов назад.
Ей Уизел, полегче, не смей меня лапать, я не хочу подхватить вашу гриффиндорскую заразу! – Стряхнув несколько невидимых пылинок с униформы, Малфой рассмеялся. – Твое место в грязи, рядом с твоими грязнокровыми девками, забыл что ли? И да, Забини вызвал тебя на дуэль крови, а на дуэли, уж возьму на себя неблагодарное дело просветить такого неотесанного идиота как ты и сделать очевидное заявление о том, что на дуэли никто и никогда не машет кулаками. ...

Перебранка, и дуэль, на квиддичном поле (Драко, Блейз, Рон). 04. 09. 97.

...
Надеюсь, ты довольна собой, отрада души моей? – Впервые за долгое время, после того как из-за невнимательности Амелии, еще летом, едва не пострадала репутация его отца, Драко заговорил со своей девушкой, и говорил он слишком тихо и спокойно, настолько, что по спине Ами то и дело пробегали мурашки.
Драко, я не... – Всегда дерзкая и наглая, надменная Амелия, сейчас она выглядела как провинившаяся первокурсница и мямлила примерно так же, боясь посмотреть в глаза своему возлюбленному.
Заткнись. – По ее лицу пришлась очередная, звонкая пощечина. – Мразь. Знаешь, что сделал бы мой отец, если бы я во время битвы с замиранием сердца выдыхал имя врага? – Блэк мотнула головой из стороны в сторону, а слизеринцы, собравшиеся в гостиной факультета, где Драко прилюдно ее отчитывал, вмиг притихли. – Верно, не знаешь. Потому, что ты никогда не жила с моим отцом и ты совершенно не знаешь Люциуса. Зато, ты должна знать, что дети берут от своих родителей все самое лучшее и, к твоему сожалению, я намного более жесток и более беспринципен, чем Люциус. Отец никогда не поднимал на мать руки, но ты, ты ведь еще даже не миссис Малфой, верно? – После этих слов, Амелия сглотнула и в тот же момент осела на колени, крича и дрожа от Круциатуса, которым возлюбленный ее воспитывал.
...

Амелия Блэк и Драко Малфой. Гостиная Слизерина. 04. 09. 97.

...
А я говорила тебе, что не стоит связываться со слизеринцами! – Гермиона шикнула на приятеля, который всю дорогу ныл о том, что у него болят синяки, ссадины и царапины, а так же о том, что они зря поплелись на ночь глядя не весть зачем в коридоры подземелий.
Не начинай снова, хорошо? Я уже раз сто слышал это твое "не трогай слизеринцев" и в сотый раз не могу понять, когда ты стала настолько занудной, что переплюнула по занудству даже саму себя. – Рон продолжал гнуть свою линию, к собственному сожалению сознавая, что слово за слово они опять начинают ругаться.
Я не стала занудной, Рон. Ты едва ли представляешь каких усилий мне стоило сдерживать его на месте, чтобы Гарри не ввязался в вашу драку и, кажется, в какой-то момент начал забывать о том, что если Гарри влипнет в конфликт или потасовку, то его исключат из школы. Об этом напрямую было сказано на суде, и это все далеко уже не шутки. – Огрызнувшись, девушка непринужденным взмахом палочки наколдовала в воздухе зеркало и пошла дальше по коридору, даже не оборачиваясь и не дожидаясь Рона.
На суде, на котором тебя не было!
Не смей на меня кричать, Рональд Уизли! – Развернувшись на мысках, она уперла указательный пальчик аккурат в грудки нагнавшего ее приятеля.
Не смей меня воспитывать! – Рон нахмурился и отступил на шаг, а Гермиона уперла кулачки в бока.
А знаешь что Рон, похоже тебе попросту скучно, вот и все. За последние пол года ты не поддержал не одной моей идеи, а над теорией существования оракула и вовсе посмеивался, неохотно выслушивая все мои доводы и факты. Ты до сих пор не веришь в мою правоту и как назло создаешь столько шума, что в любую секунду Снейп высунет свой крючковатый нос из-за двери, чисто так, дабы праздно полюбопытствовать, какого Мерлина мы тут орем. И вообще, ты предпочел бы зажиматься с Лавандой, а не сопровождать меня. – Побагровев, она сдула упавшую на лицо прядь и, набрав в легкие побольше воздуха, продолжила отчитывать своего друга, как ей давно уже казалось, бывшего друга. – Ну так и иди к своей Лав-Лав, или к Падме или к кому там еще, с кем тебе весело проводить время то и дело издавая чавкающие звуки из укромного уголка гостиной, а я сама в который раз разгадаю все и найду чашу! – Ждать того, что Рон начнет извиняться, а после и вовсе утихнет – было бы самой неблагодарной и пустой тратой времени, он попросту молча развернулся и побрел в обратном направлении от того, в котором они шли до этого.

Разговор Рона и Гермионы. Хогвартс, коридоры подземелий. 04. 09. 97

...
Вы знаете который час, мисс Грейнджер?
Около трех ночи. – Невозмутимо отрапортовав сонному и явно злому Снейпу, Гермиона протиснулась в распахнутую дверь и ничего не говоря направилась к столу.
Минус сто баллов Гриффиндору. – Потирая глаза, устало выдохнул Северус.
Хоть двести, я пришла не за этим. – После очередной перебранки с Роном, и того затхлого угла подземелий в котором она побывала, Гермиона без раздумий, примерно с той же наглостью, ответила бы даже Салазару, если бы он стал ей перечить. – Вот! – Она опустила на стол какую-то вазу, укутанную в школьную мантию.
Это то, о чем я думаю? – Нетерпеливо выдохнув, Снейп, недавний сон которого будто рукой сняло, подошел к столу.
Да. – Лаконично ответив, Гермиона облокотилась на край стола и устало выдохнула. Она не была намерена посвящать слизеринского декана во все подробности и рассказывать о том, как украдкой брела по мрачным коридорам подземелий, создавая в воздухе магические зеркала, а потом, еще около часа, а то и больше, – стояла у совершенно нерушимой, и на первый взгляд монолитной стены, гадая не ошиблась ли где-то в своих расчетах, появится ли заветная каморка с чашей в назначенное время, и боясь лишний раз вдохнуть или выдохнуть, чтобы не быть замеченной. – Посмотрите? – Естественно, она не ошиблась и прямое доказательство этому теперь стояло на столе слизеринского декана.
Бережно приподняв край мантии, в которую была завернута чаша, Снейп не сдержал восторженного вздоха и тут же непонимающе вперил свои черные глаза в гриффиндорку:
Почему вы не пошли к Альбусу?
Как бы тепло вы не отзывались о директоре, лично у меня есть на то свои причины, как и причины принести древний артефакт вам лично, а не еще кому-либо другому. – В ответ, Грейнджер посмотрела на зельевара, как на еще одного полоумного идиота, который вопреки всем фактам, напрочь отказывается ей верить.
Прежде, вы кажется, никогда мне не доверяли. – Снейп все еще пытался найти подвох и параллельно понять, что же творится в голове у этой занудной гриффиндорской всезнайки, от которой подобного широкого жеста он ожидал бы в последнюю очередь.
Я и сейчас вам не доверяю. – Выдала Гермиона совершенно будничным тоном. – Я всего-лишь хочу заключить сделку. Для вас, как мне кажется, не менее выгодную, чем для меня, потому что я давно следила за вами, пока вы следили за мной, и я не только хорошо понимаю весьма прозрачные намеки, но и знаю что вы хотели заполучить чашу Оракула не меньше моего. Завтрашним утром чаша должна быть в Большом Зале, и у каждого преподавателя, как и у каждого студента, должна быть возможность задать этой чаше вопрос. Но первым должен быть кто-то из членов двух древних орденов, являющихся хранителями артефакта, иначе артефакт попросту не ответит. И это буду я – вот и все условие нашей сделки. – Все время, пока озвучивала свои условия, Гермиона внимательно наблюдала за реакцией Снейпа. – Как вы понимаете, чашу должен внести кто-то из преподавателей, а не студентка. Иначе, никто мне не поверит, как и самому Оракулу. И опережая все ваши вопросы, да, я не пошла к декану своего факультета, какого либо еще факультета, или прямиком к директору именно потому, что во всех без исключения случаях чаша попала бы на стол к Дамблдору, а Дамблдор сделал бы из меня дуру, рассказал бы сказку о том, что это древний плохо изученный артефакт, который может быть опасен и тому подобное, а что произошло бы после, мне кажется вы и так понимаете. Естественно, вы можете поступить точно так же, но при этом, вы можете принять мои условия сделки и отдать чашу в совершенно другие руки, сами знаете в какие, только подумайте над тем, как не испортить собственную репутацию, а все остальное меня уже мало волнует. Просто помните, что я и так все знаю, и еще, если со мной что-то случится, то ребята, которые ждут меня за дверью...
За дверью никого нет, мисс Грейнджер! – По тону Северуса было предельно ясно, что Гермиона перегнула палку, играя с ним в логические шахматы.
Мантий-невидимок тоже нет. Доброй ночи, сэр. ...

Разговор Гермионы и Снейпа. Хогвартс, личные покои Северуса. 05. 09. 97.


Оперативности сотрудников министерства и работников больницы Св.Мунго, можно было только позавидовать. Все анализы, необходимые для допуска Гарри к учебе в Хогвартсе, осмотры и бумаги – были сделаны за одну ночь и утром мальчик уже вернулся обратно в школу. При этом попечительский совет активно начал обсуждения вопроса о смещении Дамблдора с директорского поста, ведь по очевидным фактам, директор допустил более чем весомую оплошность и теперь все могло дойти даже до очередного судебного разбирательства, о чем сам Дамблдор еще не подозревал, как и не подозревал о том, что достаточно секретная информация за считанные минуты облетела всю школу, и перестала быть секретной. Не успев проснуться, все поголовно слизеринцы вновь судачили о том, что Гарри Поттер болен постыдной скверной, и может заразить любого из них, а с легкой руки Блейза, пошел еще один слух о том, что герой магического мира подкупил докторов Мунго и купил чистенькие анализы, но на самом деле все более чем запущено и плачевно. Так же слизеринцы не упустили и новой возможности поиздеваться над Поттером, провоцируя очередной конфликт, который начался с дуэли Забини и Рона на квиддичном поле, и перерос в массовую межфакультетскую драку.
После драки, все принимавшие в ней участие слизеринцы написали увесистую стопку жалоб на гриффиндорцев и положили ее на стол своему декану, который вместе с близнецами Уизли ( желавшими посмотреть как их младший брат держится на метле и играет в роли вратаря), подоспел уже к концу драки и активно, на пару с Фредом и Джорджем, начал разнимать сцепившихся студентов.
В довесок к жалобам, Драко написал письмо своему отцу, а Забини матушке, только намного более слезливое послание чем у Малфоя, в котором во всех подробностях и красках сетовал на то, что честь их рода едва ли не была измарана в грязи. Естественно, амбициозная итальянка, небезызвестная черная вдова, миссис Забини, тотчас прибыла в школу и вместе с сыном отправилась в кабинет Дамблдора, где устроила весьма грандиозный скандал уходящего века и, взорвав бомбардой несколько антикварных шкафов, наконец-то удалилась, не менее феерично, чем несколькими минутами ранее возникла в дверном проеме данного кабинета.
В свою очередь Драко провел утренние часы с не меньшей пользой, чем его приятель. Красавчик слизеринец от души откруциатил свою подружку, показательно воспитывая Амелию в присутствии почти всего факультета за то, что во время драки на квиддичном поле, девушка чуть не вступилась за Фреда. Она должна была надолго запомнить, чего стоят подобные ошибки, и как приятно сидеть в одиночку на больничной койке рядом с обожаемыми гриффиндорцами. Северусу же Малфой объяснил подобное состояние своей девушки тем, что она всего лишь попала под раздачу, как и большинство слизеринцев, но, увы, не отделалась легкими ссадинами, синяками и царапинами, а еще и сломала руку (которую Драко вывернул самолично и сломал, выволакивая Амелию после экзекуции из факультетской гостиной).
Уже к обеду почти все дрязги улеглись, а большинство студентов, делая вид что ничего не произошло, вели достаточно обыденные беседы о погоде и уроках. Постыдные надписи так же были наконец-то смыты со стен школы, вот только не из памяти Гарри, который после злополучного утра так и не вышел из своей комнаты.
Вечером, сверившись раз в сотый с картами звездного неба, Гермиона вместе с Роном отправилась на поиски чаши Оракула, но разругавшись с ним на пол пути, закончила все сама и вместе с чашей явилась посреди ночи к обескураженному Снейпу, которому прямо в лоб выдала условия весьма заманчивой сделки, которая как ни крути должна была показаться слизеринскому декану наиболее выгодным и верным решением судьбы древнего артефакта. Естественно, Снейп решил принять выставленные мисс Грейнджер условия, но из-за нехватки времени на спланированную и хорошо продуманную операцию, после того как Гермиона покинула его личные покои, вызвал к себе своих самых лучших студентов: Драко, Блейза, Амелию, Пэнси, Дафну и Теодора. Только им он и мог доверить столь ответственную миссию, как кража чаши из-под носа всех обитателей школы.

...
По уговору, чаша Оракула была доставлена Снейпом в Большой Зал к завтраку, чтобы каждый желающий мог задать только один вопрос, на который в обычной жизни было трудно найти ответ. Естественно, первой задавать вопрос предстояло Гермионе Грейнджер, давно подозревающей Дамблдора не только во всех грехах смертных, но и в создании крестража. Ее вопрос был построен грамотно и четко, не зря же гриффиндорка столько месяцев потратила коротая ночи за чтением книг. После всех разъяснений Снейпа и адресованного лично ей кивка, под взглядами всех собравшихся девушка вышла в центр зала и склонилась над чашей.
Что является наивысшей целью жизни Альбуса Дамблдора? – Как гром среди ясного неба прозвучал ее звонкий голос, обращенный к чаше Оракула. В Большом Зале стало тихо. Да, подобный вопрос интересовал многих и многие с замиранием сердца ждали от Оракула ответа, и спустя несколько секунд над поверхностью чаши появилось слабое мерцание молочно-белого цвета, а из ее глубин раздался пронзительный голос, выговаривающий слова нараспев:
Ложных истин открыта обитель.
Днем и ночью спектакль идет.
И не видит обманутый зритель,
Что за ширмой, и кто кукловод.
Кто при помощи льстивых улыбок,
Глупых страхов, надежд и страстей,
Управляет продуманно просто
Через "кукол" умами людей.
"Куклы" будто общаются с нами,
Как живые желают любви.
Говорят не своими словами,
Выдавая их – за свои.
Да, я знаю, ты видела книги:
С каждой "куклы" снимается куш!
А ему нужна только прибыль,
Что равна сумме преданных душ.
Если тайное вдруг станет явным,
Кукловоду оно ни к чему.
Эту "куклу", как красную тряпку,
Он безжалостно бросит в толпу,
Бросит в ноги обманутым людям,
Тем, кто много успел потерять.
Равнодушно посмотрит, как будут,
Убивая, ее разрывать!
Раскроив пополам свою душу,
И ее он пустил в оборот.
Так бывает, что "куклы" не знают,
Кто за ширмой и кто кукловод.

Последние слова Оракула почти заглушило мощным сонорусом Дамблдора, стоящего в распахнутых дверях Большого Зала.
Я прошу всех сохранять спокойствие! – Голос старого волшебника отбился эхом от стен. Несколько студентов вздрогнуло, остальные сидели в оцепенении, а сам Альбус даже не двинулся с места, лишь вытянул перед собой руку с крепко зажатой в пальцах волшебной палочкой и направил ее на Гермиону, которая замерла, стоя у чаши Оракула.
Вы не посмеете, Альбус! – В любом ином случае, Северус десять раз подумал бы над тем, а стоит ли настолько откровенно защищать кого-то из гриффиндорцев заслоняя собой как живым щитом, но он заключил сделку с мисс Грейнджер и паника, которая могла начаться в любую секунду, была только на руку расчетливому декану слизеринцев.
Не посмею чего? – Добродушно поинтересовался директор школы, совершенно спокойно произнося слова в гробовой тишине, но так и не опуская палочки.
Растерзать свою очередную марионетку, продолжить давно уже начатый спектакль, если вам так угодно, и увести из под носа сотни волшебников артефакт, которому надлежит находиться в музее, а не красоваться в вашей личной коллекции. – Дав совершенно не тот ответ, на который рассчитывал Дамблдор, Снейп последовал его примеру и вытянул перед собой готовую к бою палочку. – Вы получите чашу Оракула только через мой труп!
Северус, друг мой, ты совершаешь величайшую ошибку. – Медленно, будто подступая к раненному зверю, Альбус направился вперед, меряя свой путь гулкими шагами.
Мы все уже совершили ошибку, мы доверились вам. Но более я не намерен повторять данную оплошность.
Дамблдор ничего не ответил ему, не остановился, только палочка едва ли заметно дрогнула в его узловатых пальцах и в тот же момент, Снейп как подкошенный осел на колени, хватаясь за сердце и хрипя не своим голосом: – Бегите, глупцы..
Стоящая за его спиной Гермиона взвизгнула от неожиданности и теряя равновесие от чьего-то толчка в спину, осела на пол рядом с профессором. В зале началась паника. Первыми со своих мест сорвались слизеринцы, становясь живым щитом перед своим деканом. За ними следом, со своих мест повскакивали и остальные ученики, стараясь раньше остальных протолкнуться к выходу. За воцарившимся гулом, Гермиона могла расслышать лишь обрывки заклинаний, которые выкрикивали Драко и Амелия, осыпая яркими искрами величественную фигуру Дамблдора, укрывшегося под непроницаемым щитом. Изо всех сил она пыталась осознать что происходит, рассмотреть за мельканием сотни ног кто еще вступился в схватку с директором и одновременно провести в чувства осевшего на ее колени Северуса. В конце концов отбросив идею что либо понять, Гермиона сосредоточилась на чарах приводящих человека в сознание и едва ли начала колдовать, как на нее снова кто-то рухнул, а Забини, надрывая глотку, начал звать на помощь друзей, крича как подрезанный о том, что Пэнси потеряла сознание. ...

Ответ чаши Оракула. Хогвартс, Большой Зал. Утро 05. 09. 97.


Влекомый исключительно личными мотивами, Северус Снейп выполнил просьбу Гермионы, которую девушка столь опрометчиво назвала выгодной для себя сделкой, и утром пятого сентября внес чашу Оракула в большой зал, рассказывая всем собравшимся о том, что каждый может задать чаше интересующий его вопрос. Естественно, на правах сделки, первой задавать вопрос вышла Гермиона, прилюдно спросив ни о чем ином, как о том что является наивысшей целью жизни Альбуса Дамблдора и к собственной радости получила не только желанный, но и ожидаемый ответ. Во всеуслышание, Оракул заявил о том, что Дамблдор кукловод, строящий себе в угоду судьбы людей и убирающий со своего пути всех неугодных. Кроме того, в словах Оракула был и более чем явный намек на то, что Дамблдор создал крестраж.
К сожалению, больше никто не смог задать своего вопроса Оракулу, потому, что в дверях Большого Зала собственной персоной появился виновник торжества и оглушив собравшихся мощным сонорусом, направил свою палочку на Гермиону. На защиту мисс Грейнджер стал никто иной, как Северус Снейп, именно так это выглядело и никто, кроме шести человек не знал, что все, почти все происходящее является лишь частью идеально спланированного спектакля, в ходе которого Снейп собрался не только играть роль героя, ставшего на защиту бедной ученицы, но и притворно корчиться в мнимой агонии, создавая всеобщую панику и делая вид, что пораженный невербальным проклятием отдает Мерлину душу. Естественно, его притворству, нацеленному на то, чтоб во время суеты незаметно выкрасть Оракул, поверили абсолютно все и даже Грейнджер, на чьих коленях слизеринский декан конвульсировал в якобы предсмертных муках. Отменно сыграли свои роли и его темные лошадки: Амелия и Драко, почти что идеальные боевые машины, создавшие вместе с остальными слизеринцами невероятное представление, пестрящее разноцветием заклинаний, за вспышками которых невозможно было разглядеть, отражает ли атаки их противник или стоит просто укрывшись щитом; превосходно сыграла свою роль и Пэнси, так вовремя, в разгар битвы, потерявшая сознание подле стоящего на постаменте Оракула; и Блейз, сперва зовущий на помощь всех кого только можно, а после подпускающий к знатной слизеринке лишь ее доверенную подругу Дафну, вместе с остальными девочками с их факультета и под шумок охающего да ахающего девичника, напрочь заслонившего обозрение на Оракул, уменьшающий чашу и прячущий ее в карман мантии. После случившегося, слизеринцы естественно уступили геройскую позицию гриффиндорцам и их декану, которая едва смогла протолкнуться через собравшуюся толпу, а сами начали отступать вместе с "телами" Северуса и Паркинсон, требуя во всеуслышание дать им дорог, и крича о том, что несут раненных.

...
Малфой, тебе руку сломать или сам справишься? – Явно довольный тем, что ломать будут не его руку, Блейз сидел в раскидистом кожаном кресле и набивал рот печеньем, периодически отпуская едкие комментарии.
Иди в задницу, Заб. – Вслед за негодующим шипением, послышался треск ломающихся костей. – Проклятая палочка, ненавижу колдовать не весть чьим оружием. – Брезгливо отшвырнув ни в чем не повинную палочку на стол зельевара, Драко плюхнулся в соседнее кресло и отобрал у Забини коробку с печеньем.
Эй... Ты же не ешь сладкого! – Мгновенно запротестовал итальянец и потянул руки в попытке спасти украденную из-под носа вкусняшку.
Не ем, и кстати, тебе тоже не советую, а то к сорока годам задница треснет.
Ну верни, ну Драко, верни мне печеньки, хочу-хочу-хочу, ну не будь бякой, ну Ма-а-алфой...
А я хочу виски, и что дальше?
А я хочу, что бы вы заткнулись. – Наконец-то рявкнул на них Снейп, копающийся в битком набитом зельями шкафу. – Оба!
Ладно, пошли бить Нотта, ему тоже, с тобой на пару, отдуваться за все прихоти жестоких господ. – Фыркнув, в отместку за украденное печенье, Блейз со всей дури хлопнул приятеля по плечу сломанной руки, и первым поднялся с кресла.
Мистер Забини, последние слова мне послышались или вы забыли о том, кто намедни разукрасил похабщиной все стены школы?
Нет, сэр. Слизеринцы ничего не забывают и никогда не предают своих, вам послышалось, так же точно, как и привиделась в ночных кошмарах моя причастность к любой похабщине, происходящей в стенах данной школы. – Лучезарно просияв, Забини сосредоточил все свое внимание на том, чтобы как можно тише и незаметнее подойти к сидящему в противоположном углу комнаты Нотту и избить его, желательно невербальными заклинаниями и до состояния потери сознания. Все же, ему необходимо было на ком-то сорвать свою злобу и испоганить настроение так же, как его собственное испоганил Драко, казнивший в близ стоящем котле ни в чем неповинные печеньки.

Драко, Блейз и Северус. Хогвартс, кабинет Северуса Снейпа. Утро 05. 09. 97.

...
Как вы, профессор, сэр? – Бледная как полотно, Гермиона сидела на краешке больничной кровати, аккуратно положив ладонь поверх пестрящей синеватыми венами руки зельевара.
Мисс Грейнджер? – Медленно приоткрыв веки, Северус, не без явного усилия сфокусировал взгляд на ее лице и предприняв жалкую попытку привстать, тут же осел обратно на подушки. – Ученики, что с ними? – Едва шевеля обескровленными губами, прошептал профессор.
Не беспокойтесь, все в порядке, никто кроме Паркинсон не пострадал.
Пэнси? – Рванувшись с места, он болезненно застонал и невольно принял прежнюю позу.
Мисс Грейнджер, вы обещали не нервировать моих пациентов. – За спиной Гермионы раздался ворчливый голос мадам Помфри. – С мисс Паркинсон все в порядке, она всего-лишь пережила сильнейший стресс и потеряла сознание, чистокровные леди, увы, но не застрахованы от подобных оказий. Пару дней на диете из шоколадных лягушек и румянец вернется на ее прелестное личико. – Добродушно улыбнувшись, колдомедик подошла ближе и поставила на прикроватную тумбу несколько закупоренных флаконов. – Остальные студенты тоже более или менее, но в порядке. Не считая Драко и Нотта, которым едва ли не оторвало руки во время утренней битвы. Кто бы мог подумать, что он будет стрелять по ни в чем неповинным детям, кто мог подумать, Северус. – Покачав головой, она присела на краюшек кровати рядом с Гермионой. – Ну ничего, костерост справится со всеми переломами. – Шмыгнув носом, медик уставилась на собственные руки и начала теребить край больничного халата. – Северус, вы воспитали истинных героев, таких же точно как и вы. Когда я узнала, как отважно вы защищали нашу дорогую девочку, нашу Гермиону, на глаза чуть не навернулись слезы. А как я испугалась, когда в дверном проеме, левитируя носилки, появился белый как мел мистер Забини, ох..
Ну что вы, миссис Помфри, сами же говорили мне что нельзя нервировать пациентов. – Как можно мягче сказала Гермиона, приободряюще похлопав женщину по спине.
Да-да, милая, ты права. Все хорошо, все образумится.
А Дамблдор? – Перебивая любезности в прямом смысле окруживших его дам, поинтересовался Снейп, которому не терпелось узнать что же произошло с Альбусом после фееричного выноса тел из Большого Зала.
Ох, Альбус... – Мадам Помфри только и шмыгнула носом, утирая тыльным рукавом халата вновь навернувшиеся на глаза слезы.
Бывший директор школы был досрочно смещен с занимаемого им поста и отправлен под стражу аврората до выяснения всех обстоятельств и суда, который состоится в следующую субботу. Временно исполняющий обязанности директора школы назначена МакГонагалл. – Абсолютно отрешенным тоном отрапортовала первая отличница школы, понимая, что миссис Помфри озвучивая все случившееся утопит в слезах больничное крыло.
А чаша, что с чашей? Работники Министерства конфисковали Оракул? – Застонав, Снейп поерзал на груде подушек и прикрыл веки.
Чаша исчезла во время... – Озвучив правду еще более безжизненным тоном, чем предыдущий, Гермиона ахнула. ...

***
...
А я ведь просила вас не волновать его! – Гневно шикая на Гермиону, мадам Помфри суетилась у кровати Северуса Снейпа.
Профессор, скажите, с ним же правда будет все в порядке?
Мисс Грейнджер, вы спрашиваете уже в сотый раз одно и то же. Да, с ним должно быть все в порядке, если никто не будет отвлекать меня от работы и я смогу оказать мистеру Снейпу должный уход. Как самая умная ученица школы, вы должны понимать, что в Северуса поразило каким-то темным проклятьем, которое буквально высасывает из него жизненные силы и излишняя суета совершенно неуместна в данный момент. – В ответ Гермиона хотела было заикнуться о том что отправится в библиотеку и перечитает все книги о проклятиях, но с соседней койки послышался жалобный стон едва ли не умирающего больного. – И вы, мистер Малфой, тоже должны это понимать и должны спать, как мистер Нотт, или хотя бы терпеливо попытаться заснуть. Ну вот честное слово, сращивать кости, – самое обычное и даже привычное дело для ловца. ...

***
...
Драко.. – Отодвинув непроницаемую белую ширму, Гермиона замерла, так и не решаясь присесть на край кровати, на которой лежал Малфой. – Как ты?
Когда мы перешли на ты? – Слизеринец поморщился то ли от боли, то ли от отвращения, буквально выплевывая слова девушке в лицо и на ровном месте испепеляя ее взглядом.
Но.. – Замявшись, Грейнджер переступила с ноги на ногу. – После того, что ты сделал, защищая меня, девочек, студентов школы...
Я защищал своего декана. – Холодно ответив, Драко отвернулся, демонстрируя всем своим видом что не желает продолжать пресный разговор о своих геройских подвигах, по крайней мере не с ней.
Но... Но... Ты поступил как гриффиндорец, Драко...
Нет, я поступил как слизеринец, истинный слизеринец, и Мерлина ради, прекрати донимать меня, Грейнджер. – Застонав громче прежнего, Малфой попытался перевернуться и лечь на сломанную руку, поворачиваясь спиной к Гермионе, за которой, уперев руки в бока, стояла мадам Помфри.
А ну брысь отсюда, оба! Да-да, мистер Малфой, вы тоже, и не смотрите на меня так. В любом ином случае я никогда не выгнала бы больного пациента из палаты, но своими непосильными стонами и шумом вы загоните профессора Снейпа в могилу! – Заворачивая Гермиону под локоть, она все еще наседала на ерзающего по простыням Драко. – Пошевеливайтесь, мистер Малфой, берите свой костерост и чтобы глаза мои вас не видели, обоих. ...

Мадам Помфри, Северус Снейп, Гермиона Грейнджер, Драко Малфой.
Хогвартс, Больничное крыло. Вечер 05. 09. 97.

...
Наколдовав все возможные заглушающие заклинания, затворив двери своей личной спальни и плотно задвинув надкроватный полог, Драко склонился над чашей Оракула и тихо прошептал свой вопрос:
Что является наивысшей целью жизни Тома Марволо Риддла? – Учитывая то, насколько полный ответ получила Грейнджер на свой вопрос, он решил не ходить вокруг да около и выведать необходимую информацию самым простым из возможных способов.
О, хранитель, как кстати. Я ждал тебя. – Из чаши раздался тихий приятный голос, а над ее поверхностью заклубилось едва уловимое мерцание черных искр и Драко невольно вздрогнул, чуть отстраняясь от артефакта. Он ждал чего угодно, стихов, мрачных предсказаний, загадок, но никак не задушевной беседы с Оракулом. – Да, да, тебе любопытно почему я не говорю стихами, естественно.. Скажем так, я устал, ты даже не представляешь как я устал и все же, я рад тому, что мы успеем поговорить. Постой, дай ка угадаю, ты хотел задать совершенно другой вопрос и узнать какой станет твоя жизнь, если ты продолжишь служить тому, кого называешь своим Лордом и еще, если свяжешься с Блэками, да?
Все верно, но...
Тшшш, я отвечу и на твои и на его вопросы. У девочки, которая пришла ко мне утром, тоже клубилась тысяча вопросов в голове, она желала знать, создал ли Альбус Дамблдор крестраж, предал ли он Гарри Поттера, стремился ли к власти... Я ответил на все ее вопросы без излишних раздумий, ведь обычно люди спрашивают о достаточно тривиальных вещах и получают весьма обескураживающие ответы.
Да, и допустим, я соглашусь. – Все происходящее казалось Малфою нелепым, не смотря на то, что с самого рождения он рос в семье чистокровных волшебников, сам был чистокровным волшебником и с первых дней своей жизни был окружен волшебством. – Ты куришь? – Более идиотского вопроса Оракулу еще никто не задавал.
Нет, к сожалению, но при этом я не порицаю курильщиков, даже заядлых и прекрасно понимаю, что в стрессовых ситуациях людей буквально магнитом тянет к вредным привычкам которые дарят мнимое и временное чувство спокойствия, а так же удовлетворения. Так что кури на здоровье.
От услышанного Драко едва не поперхнулся и раздумал курить во время беседы с заносчивым артефактом.
Я всего лишь попытался тебя обескуражить достаточно нетривиальным вопросом.
В таком случае, я бы не отказался от виски.
То есть, ты предлагаешь мне залить в тебя бутылку Огденского? Вот прямо сюда? – Драко осторожно указал пальцем на черные искорки, которые все еще поблескивали над поверхностью чаши.
Глупая идея, верно? Мне всего лишь хотелось посмотреть на твою обескураженную физиономию! Люди весьма забавны в своей жестокости, и все же, тебе не терпится узнать о Блэках, Лорде, о том, любит ли тебя отец и еще о целой куче вещей, которые в скором времени утратят свой смысл, едва ли ты обретешь покой в объятиях смерти. Эй, парень, ты что с кровати упал? Эй-эй, прием-прием, хранитель ты еще тут?
Что, что ты говорил о смерти? – Совершенно безжизненным тоном спросил Драко, поднимаясь с полу и отряхивая свою шелковую пижаму от несуществующих пылинок.
О, прости, я как всегда начал с самого интересного. И так, давай по порядку: да, твой отец тебя не любил и однажды от тебя отречется; да, из тебя и Блэк ничего хорошего ни получится, что вместе, что по одиночке; и да, ты весьма смышленый парень, так что сможешь достичь всего не пресмыкаясь ни перед кем и, если посмотреть на все с достаточно извращенной точки зрения, то можно даже сказать, что ты станешь ровней своему Лорду, но никогда не станешь таким, как он. Ты здесь, не упал?
Что ты сказал о моей смерти? – Малфой еще раз повторил вопрос, единственный вопрос который теперь волновал его.
Я сказал что ты будешь жить вполне паршиво и что все твои страдания и тревоги есть ни что иное, как сущий тлен, и еще, что в скором времени, потеряв все что тебе было дорого, ты обретешь покой в объятиях смерти. Вот как-то так, а теперь ответ на вопрос который ты мне задал и который так волнует твоего крестного, хотя, на самом деле его волнует вопрос о том, все ли в порядке будет с мальчиком которого ты сам так ненавидишь и которому столь искренне завидуешь. Да, с ним будет все в порядке. Точнее, он не умрет от руки Лорда, его убьет человек, который больше всех о нем заботится и которому он дороже всего на свете. Случится это буквально через несколько дней после того, как ты сам примешь смерть.
Да мне плевать на Поттера... – Невидящим взглядом, Драко буравил тошнотворную зелень надкроватного полога.
Тебе плевать, Северусу не плевать... Люди вечно суют свои носы в чужие судьбы, напрочь игнорируя хороший тон и правила морали. Ладно, вопрос-вопрос, ты спрашивал о Томе. Целью его жизни является, вот не поверишь, но не обмануть смерть, ведь ее обмануть невозможно, как впрочем и любую женщину, он всего лишь жаждет вечной жизни и по кусочкам пытается собрать свою душу. Не знаю почему вы так на него обозлились все, хотя да, люди... У Фламеля ведь была та же мечта – жить вечно, и едва ли можно запретить человеку мечтать.
А мировое господство? – Дрожащим голосом спросил Драко.
Скажем так, издержки вечной жизни. Банально ему необходимо чем-то заниматься и на каком-то поле боя, реальном или воображаемом, реализовывать свои непомерные амбиции. Еще банальнее – от скуки. Он стал еще более скучным чем ты, после того как я завел скользкий разговор о смерти.
Почему ты отвечаешь только на один вопрос но уже ответил на десяток моих и почему ты молчишь около сотни лет?
Впервые вижу подобное и искреннее любопытство к своей персоне. Потому что я отвечаю на те вопросы, которые задает мне человек, в какую бы форму их не облекали, а не на один вопрос, как пишут разные идиоты в своих научных трудах и потому, что банально принцип, мне нравится быть артефактом о котором почти никто и ничего не знает, артефактом, который раз в сотню лет прилюдно декламирует пафосные стихотворения.
Но почему же ты тогда говоришь со мной? Просто говоришь...
Потому, что ты маленькая зануда, Драко. Очень особенная зануда, на чьи плечи однажды лягут грехи всех живущих в этом мире людей, но не бойся, ты не сломаешься, как я уже говорил – смерть тебе подарит покой, так что не переживай. И да, едва не забыл, как не старайся и не изворачивайся, ты не сможешь что либо изменить, ведь человеческие судьбы пишутся задолго до рождения людей. Будь здоров.
Иди в задницу! ...

Вопрос, заданный Малфоем Оракулу.
Хогвартс, личная спальня Драко Малфоя. 06. 09. 97.


Хитроумный план Снейпа пошел намного дальше банального воровства Оракула из битком набитого людьми Большого Зала школы. После того, как чаша оказалась в руках слизеринцев и они поспешно капитулировали, не забыв прихватить с собой притворно умирающего декана, Северус разыграл еще более фееричное и естественно публичное представление. Строго следуя его плану, Нотт и Малфой (конфискованной давным давно у кого-то палочкой, которая годами пылилась в ящике стола зельевара и не весть как туда попала), нанесли себе телесные повреждения, порезы, ссадины, дело дошло даже до переломов, ведь все должно было выглядеть правдоподобно, так, будто слизеринцы действительно сражались с Дамблдором, а не осыпали боевыми и световыми заклинаниями безучастно заслонившегося щитом старика. После того, как пострадавшие были готовы, Северус привел и себя в более чем надлежащий для появления в больничном крыле вид и выпил одно из своих воистину неповторимых экспериментальных зелий, которое разрабатывал годами, держа все в строжайшем секрете. Естественно, мадам Помфри с легкостью обнаружила бы яд или присутствие какого-то зелья в организме профессора, любого зелья, но не этого. Никто и никогда не смог бы раскрыть данный обман и обнаружить в организме человека вещества которые спустя минуту полностью испарялись через кожный покров, создавая при этом иллюзию смертельного и неизлечимого проклятия, от которого больной должен был маяться не менее нескольких недель, постепенно выздоравливая, благодаря стараниям колдомедиков и молитвам великому Мерлину.
Честь театрально, со всеми почестями и фанфарами, внести тело дражайшего декана в лечебницу – выпала на долю Блэйза, который после этого еще и приволок на своем горбу охающих сокурсников и не менее торжественно чем Северуса, как невесту, на руках перенес Паркинсон через порог больничного крыла.
Произошла данная феерия еще утром, как и появление в больничном крыле Гермионы, которая наотрез отказалась куда либо отходить и до самого вечера дежурила у кровати Снейпа, дожидаясь когда же профессор придет в сознание и попутно засыпая мадам Помфри тысячью и одним вопросом. Едва профессор пришел в себя, вопросы лавиной посыпались и на его голову. Не выдержав хваленого гриффиндорского упорства, Снейп решил данную проблему малой кровью и картинно ушел в состояние полной потери сознания. Разгневанная мадам Помфри, тотчас прогнала девочку, но Грейнджер и сама уже переключилась на новую цель, на стенающего от боли Малфоя, попытавшись завязать с ним хоть какой-то, возможно даже дружеский, диалог, на который слизеринец прореагировал весьма неадекватно и оказался выставлен вместе с Гермионой за двери больничного крыла. Если бы она знала, что Драко добивался именно этого, потому, что получил от Снейпа задание расспросить Оракул о Темном Лорде, и знала, что Оракул приспокойненко покоится под его кроватью, то в жизни не подошла бы к постели и уж тем более не стала бы любезничать.
После небольшой перебранки и пресных оскорблений, давно уже привычных для них обоих, Малфой на лестной ноте о грязнокровках наконец-то распрощался с Гермионой и добравшись до родных подземелий заперся в своей комнате, начав столь долгожданный допрос Оракула, который ответил не на один вопрос слизеринца и обескуражил парня известием о том, что в скором времени ему суждено обрести покой в объятиях смерти.

0

7

Выпуски Ежедневного Пророка. Подборка №7
http://i1.imageban.ru/out/2016/05/13/f331ef6e863b25824582a8b79987da54.png
События 07-30. 09. 97

...
Ты видела утренний Пророк? – Плюхнувшись на лавку рядом с подругой, Рон швырнул на стол свернутую газету.
А что там? – Поинтересовалась зевающая Гермиона, которая за всю ночь от силы поспала час или два, и те – сгорбившись за столом в школьной библиотеке, из которой едва свет выставила такая же заспанная и весьма разгневанная мадам Пинкс. – Что-то важное? – Она не обратила внимания на то, как Рон швырнул газету, и на то, как он разговаривал: ни доброго утра, ни приятного аппетита.
Ничего такого, всего лишь последствия твоей бурной деятельности. – Фыркнул Уизли и демонстративно, на максимально возможное расстояние, отодвинулся от нее.
В свою очередь, отдавая должную дань негласному протесту, Гермиона так и не притронулась к лежащей на столе газете, терпеливо ожидая когда же сова принесет ее личный номер Пророка и коротая невыносимо долго тянущиеся секунды за мерным размазыванием джема по тосту. Именно в пиалу этого злополучного джема, спустя несколько минут, и приземлился ее утренний выпуск Пророка. С совершенно непринужденным и невозмутимым видом, пачкая руки, стол, а за тем и собственный свитер, девушка взяла газету и, развернув ее, принялась читать статью, повествующую о том, что в связи с вчерашним происшествием в школе магии и волшебства Хогварс, а так же асоциальным поведением ее бывшего директора Альбуса Дамблдора, Визенгамот, во избежание повторения подобных инцидентов и вседозволенности коррумпированной власти, для которой в стенах школы не писан закон, сместил с поста старого Министра Магии, который позволил подобному непотребству твориться под собственным носом, и единогласно принял решение назначить новым Министром Теодора Нотта-старшего...
Про то, что МакГонагалл стала временно исполняющей обязанности директора школы, Гермиона узнала еще вчера и даже не став дочитывать статью, свернула газету.
Ну что, довольна? – Подперев кулаком подбородок, Рон внимательно смотрел на нее.
Значит так, Рональд Уизли. – Гермиона глубоко вдохнула и поджала губы, но так и не взглянула на друга. – Либо ты наконец-то снимешь розовые очки и примешь, пускай и отвратительную, но самую что ни наесть реальную правду, и наконец-то осознаешь, что Дамблдор не добрый дедушка, а я не всепрощающая любые твои выходки бесполая жилетка, либо я за себя не ручаюсь.
Да по твоей милости на министерском посту пожиратель зад свой греет, и я еще что то должен понять и принять?
Молча скрутив свою газету в рулончик, Гермиона точно так же молча развернулась к Рону и со всей дури треснула его по голове, пачкая рыжие волосы приятеля клубничным джемом.
Ты самый тупой и кретинский кретин из всех живущих на свете кретинов, Рон. Кретин, который взъелся на меня потому, что я целовалась с Малфоем! – Благо, первая отличница школы была так занята занимательным процессом избиения своего лучшего друга, что не заметила, как что-то очень тяжелое с грохотом рухнуло под слизеринский стол. Этим "тяжелым" был никто иной, как успевший преждевременно попрощаться с собственной жизнью, Драко Малфой. ...

Перепалка Рона и Гермионы. Хогвартс, Большой Зал. 07. 09. 97.

...
Поз-дра-вля-ююю!!! – Запоздалое, послеобеденное появление приятеля в общей гостиной, как и полагается, Забини сопроводил редкими, напоминающими звон похоронных колоколов, хлопками. Повод для подобной выходки и возможности получить от Драко хук с левой – был достаточно веским: Амелия Блэк кое кого бросила, а у Блейза Забини стало на одну завидную невесту больше.
Заглохни, Заб. – В ответ на ворчание друга, итальянец нахмурился, но хлопать перестал и плюхнулся рядом на диван.
Ну что, ты засадил ей? – Забини нетерпеливо заерзал на диване.
Кому засадил, что засадил? Блейз, Мерлина ради, будь человеком и не донимай меня.
Э-эээ-й, Малфооо-оой! – Слизеринец пару раз щелкнул пальцами перед лицом Драко. – Опоо-м-ниись. Гриффиндорской заучке, по самые-самые-самые. Ты же у нас прям вот герой любовник и все такое.
Может тебе обсудить эту тему с Амелией, которая ведется на слухи точно так же, как и первая сплетница слизерина, неподражаемый Забушка, а? – Отмахнувшись от Блейза, Драко поднялся с дивана и демонстративно направился к выходу из факультетской гостиной.
Чего это Малфой раскудахтался так? – На нагретое местечко, не дожидаясь пока оно остынет, присел один из близнецов Розье.
Да Мерлин его знает! – Забини пожал плечами. – Но если ему станет легче, я, право, могу и на титьках Дафны порыдать... и Гермионы, и Амелии, и Персефоны... кхе-кхе-кхэмм... Пэнс, золотко, это ты. О, как же я рад, что ты украсила своим присутствием чертоги этого мрачного подземелья! – Потирая ласково придушенное горло, Блейз сел в пол оборота и лучезарно просиял, глядя на стоящую за спинкой дивана Пэнси.

Разговор Блейза и Драко. Хогвартс, гостиная факультета Слизерин. 07. 09. 97.


Утро седьмого сентября началось с крайне печального, для многих жителей Магической Британии, известия: Теодор Нотт-старший был назначен Визенгамотом на пост Министра Магии, а Альбус Дамблдор, еще до суда, уже официально отстранен от должности директора, с запретом появляться на территории Хогвартса. По этому замечательному поводу, Рон и Гермиона поругались, хотя, в последнее время, им и не нужен был особый повод для перепалок. Рон отстаивал непонятно какую позицию, то обвиняя Гермиону в том, что по ее вине состоится суд над Дамблдором и она сломала человеку жизнь, то в том, что по ее и только ее милости в Министерское кресло сел Пожиратель. Не выдержав, девушка со всей дури врезала приятелю по лицу газетой и обвинила его в том, что Рон на нее взъелся исключительно из-за Малфоя, из-за того, что она целовалась с Малфоем. Данная информация, оглашенная за завтраком в тишине Большого Зала, вызвала новый скандал, уже между Амелией и Драко. Не долго думая, Блэк огрела своего благо не верного достаточно мощным оглушающим заклятием, от которого Драко на некоторое время стал намного хуже слышать на правое ухо, и все же, он четко и ясно услышал, что Блэк расстается с ним и знать не желает как его зовут, и в Азкабан не сядет на расстояние меньше десяти камер, с чем собственно Блейз и поспешил его поздравить.
В отличии от своей слизеринской сокурсницы, избравшей путь раздора и едва ли понимающей чем это грозит для ее семьи и семьи ее бывшего парня, Гермиона окончательно и бесповоротно решила ступить на путь примирения, и по душам поговорить с Роном. После затяжной беседы, гриффиндорка дала приятелю несколько недель на раздумия над тем, что они либо прекращают дружить и даже разговаривать, либо он прекращает вести себя так, как ведет уже около полугода и донимать ее по любому, даже незначительному поводу.

...
Кикимер! – Перед человеком, притаившемся в темном углу грязной подворотни, появился сгорбленный домовик.
Хозяин, сэр? – Существо с явным недоумением уставилось на мужчину, скрывшего свое лицо под капюшоном мантии, и опасливо прижало уши, складывая их по бокам лысоватой бугристой головы, напоминающей старую картофелину.
Да. – Ответил Сириус, поднимаясь на ноги и впервые за несколько дней выпрямляясь во весь рост. – Что произошло с моим домом, Кикимер?
В нем по прежнему собираются всякий сброд, проклятые и мерзкие грязнокровки, ох бедная, бедная моя госпожа, если бы она только это видела. – Существо замотало своей плешивой головой из стороны в сторону.
Немедленно прекрати сквернословить и скажи, почему я не могу попасть в дом Блэков.
Не знаю, сэр, не знаю. – Домовик еще отчаяннее замотал головой. – Возможно потому, что проклятые грязнокровки сменили пароль, или наложили свои паскудные чары, которые не пускают хозяина домой, а возможно потому, что хозяин мертв. Ох бедная, бедная моя госпожа, если бы она только видела, как бесславно погиб ее недостойный отрок...
Значит... мертв. И как же я умер?
Вы упали в арку в Отделе Тайн Министерства Магии, сброд, который собирается в нашем доме, в родовом гнездышке госпожи, еще долго судачил о вашей смерти, сэр.
Ты можешь перенести меня в мой дом?
Нет, сэр, увы, сэр. – Кикимер виновато покосился на хозяина и, склонив голову ниц, прошипел себе под нос так, чтобы Сириус не смог разобрать, что он говорит: – Дом Блэков отверг такого паршивого хозяина, и Кикимер отверг, ох бедная-бедная госпожа.
Нет? – С недоверием переспросил бродяга, не мало знающий о магии домовых эльфов. – Это отказ?
Нет-нет, хозяин, сэр, что вы. Кикимер просто не умеет этого делать, Кикимер не знает такого колдовства, которое способно открыть перед хозяином двери дома Блэков. – Раскланиваясь, он боязливо попятился от своего хозяина.
Ты не видел меня, Кикимер, и никому не скажешь о нашей встрече. Это приказ. Ясно?
Естественно, хозяин. Я ничего не видел, меня вообще не было здесь. – С легким хлопком, домовик исчез. ...

Разговор Сириуса и Кикимера. Маггловский Лондон. Утро 08. 09. 97.

Госпожа! – Домовик поклонился так низко, что подмел ушами грязный каменный пол. – Нижайше прошу простить меня за то, что осмелился столь бесцеремонно нарушить ваш покой.
Кикимер. – Сидящая в кресле женщина приподнялась на локтях, оглядывая незваного гостя усталым взглядом полубезумных глаз, которыми взирала на мир из-под тяжелых темных век. – Зачем явил свою жалкую шкуру?
Просто поверьте мне, госпожа, послушайте, умоляю вас. – Он упал на колени и невольно съежился.
Ну, говори. – Спокойствие и небрежность, с которыми женщина бросила эти слова, даже не глядя на ползающего по полу слугу, одновременно и настораживали, и вселяли в Кикимера благоговейный страх перед истинным величием Блэков.
Вы должны отправиться в Министерство, в Отдел Тайн, госпожа, прямо к арке, и дождаться. Пожалуйста, моя госпожа.
Должна? – Безумно и заливисто расхохотавшись, без излишних раздумий, Трикс в домовика запустила круциатусом. – Запомни, я ничего и никому не должна.
Госпожа, я прошу вас, прошу... – Начал мямлить Кикимер, колотясь лбом о бездушные камни пола. – Я не могу сказать , госпожа, не могу. Проклятая клятва не дает мне сказать, проклятый приказ, госпожа.
Приказывать домовику может только его хозяин... – Потрескавшиеся губы женщины, с которых она лукаво слизала несколько капелек крови, исказились преисполненной торжества, кривой ухмылкой. ...

Разговор Беллатрикс Лестрейндж и Кикимера.
Лестрейндж-Холл. Утро 08. 09. 97.

Так-так, кто же тут у нас, не уж-то мой кузин воскрес из мертвых? – Шаг за шагом, словно перепрыгивая с одной илистой кочки на другую, ломанной поступью она беззвучно приближалась к обездвиженной фигуре Сириуса.
Беллатрикс.
Угадал! – Женщина заливисто расхохоталась. – Десять баллов Гриффиндору!
Какая роскошь, право. – Если бы он мог повернуться, хотя бы пошевелить пальцами, то не пожалел бы для нее не то, что Круциатуса, а даже Авады. – Связала, и дальше что, убьешь? Как в морском бое? Притащишь своему хозяину очередную мертвую тушу врага, и скажешь, что откопала на ближайшем кладбище такой вот славный для него подарок? – Он слышал, как часто она дышит, помнил, как вздымается затянутый в тугой кожаный корсаж пышный бюст кузины, когда она нервно раздувает ноздри, знал, что изо всех сил она сдерживается от того, чтобы не убить его прямо здесь и сейчас, сдерживает бушующий пыл, неукротимое и черное пламя, которое питает ее гнилую душу, истинное безумие Блэков.
Расскажи мне. – В несколько шагов Трикс преодолела разделяющее их пространство и, с придыханием шепча слова, начала извиваться змеей за спиной своего кузена, рисуя кончиком волшебной палочки витиеватые и незатейливые узоры по его шее, и, то и дело нетерпеливо облизывая свои потрескавшиеся губы. – Расскажи мне все. Что там, за аркой, за пределом вечной пустоты, в которую ты шагнул?
Ничего. – Он едва ли не расхохотался.
Ты врешь, врешь. – Сорвавшись на крик, Беллатриса со всей силы вперила кончик своей палочки между шейных позвонков Блэка, с упорством давя на рукоять до тех пор, пока по коже кузена не скользнула капелька алой, чистой крови, которую она собрала языком еще до того, как та успела скатиться за шиворот его потрепанной рубашки. – Ты знаешь что там... – ее голос снова стал тихим, почти что ласковым, – ...и расскажешь мне все, рано или поздно, Сириус. Ты проиграешь мне, как всегда проигрывал, когда мы еще были детьми. – Порхая невесомыми прикосновениями кончиков пальцев по его плечам, она привстала на цыпочки, почти всем телом вжимаясь в спину Блэка, и прошептала ему на ухо: – Помнишь?

Разговор Беллатрисы и Сириуса.
Лондон, Министерство Магии, Отдел Тайн. Ночь 09. 09. 97.


Проторчав неделю у того самого места, на котором в любую секунду мог появиться злосчастный дом Блэков, Сириус окончательно отчаялся. За все это время он так и не дождался не одного из членов Ордена, а упрямый фамильный дом, то ли не желая признавать его хозяином, то ли по каким еще неведомым причинам, так и не появился сотни, даже тысячи упрямых требований Блэка, и безнадежных попыток пробраться внутрь. Единственным, и достаточно очевидным выходом, был вызов Кикимера, что и сделал волшебник, желая убедиться в том, что дом до сих пор принадлежит ему.
Ответив на некоторые вопросы своего хозяина, коварный домовик поспешил его предать, и всеми возможными способами, не смотря на наложенный хозяином приказ, умудрился доложить Беллатрисе Лестрейндж о том, что скорее всего Сириус в скором времени посетит Отдел Тайн Министерства Магии, куда женщина отправилась ближе к ночи. Она прекрасно знала, что Сириус не рискнет заявиться в министерство посреди дня, и, притаившись в укромной нише, ждала свою жертву. Спустя несколько часов ожиданий, Блэк явился, и, не успев толком оглядеться, был обездвижен предательски пущенным в спину заклинанием своей кузины, а затем допрошен. После допроса, который Беллатриса нетерпеливо устроила прямо в Отделе Тайн, она откруциатила Блэка, буквально волоком протянула его через все Министерство Магии, и трансгрессировала в темницу поместья Лестрейндж-Холла, которая на долгие годы должна была стать родным домом для неразговорчивого кузена Трикс.

...
Как ты думаешь, Люциус, должен ли человек самостоятельно исправлять своим ошибки?
Кажется, я не совсем понимаю вас, милорд. – Нервно дернувшись, Люциус Малфой чуть не совершил одну из непоправимых ошибок всей своей жизни, всего лишь на какую-то долю секунды отведя взгляд от кровавых глаз своего Лорда.
Нет, Люциус, ты, кажется, огорчаешь меня. – На стол опустились крохотные часики в золотой оправе. – За все в этой жизни своя плата: кровью, или же деяниями благими. Теперь ты меня понимаешь?
Я начинаю понимать, мой Лорд.
О, ты делаешь первые шаги к успеху, друг мой. Ничтожные и крохотные шажки, в сравнении с которыми даже мой черный конь ходит напрямую лучше по клеткам шахматной доски.
Возможно, Вы будете так любезны наставить меня на путь истинный? – С опаской поинтересовался Люциус.
Конечно же буду. – Все тем же спокойным и будничным тоном изрек Темный Лорд. – Crucio! ...

***
...
Мой Лорд. – Люциус, пропавший после шести больших оборотов маховика, в ту же секунду вновь появился в кабинете Волдеморта, вот только постаревший на добрые шесть лет и похудевший на несколько фунтов. Без излишних предисловий, которые темный волшебник едва ли мог вытерпеть, Малфой положил дневник перед ним на стол.
Да, действительно он. – Перевернув несколько страниц, Темный Лорд захлопнул дневник и положил его на прежнее место. – Спасибо, друг мой.
Спасибо? Простое такое ни к чему не обязывающие человеческое спасибо за шесть похеренных лет жизни, которые я провел в аду, побираясь вместе с толпой нищих на вокзалах и выступая в городских портах с труппой бродячих маггловских актеров? Да лучше бы я сгнил в Азкабане.
Вперемешку с благим матом, Люциус тысячу раз поблагодарил своего отца за то, что в детстве бил его палкой по лицу, едва ли на этом лице появлялись хоть какие-то эмоции.
Всегда рад быть полезным вашей милости, мой Лорд. – положив рядом с дневником маховик времени, Люциус отвесил учтивый поклон, понимая что на этом "спасибо", его аудиенция окончена.
Лестно слышать, я даже побеседовал бы с тобой о том, о сем, мой друг. Расспросил бы как дела там, в прошлом, как поживаешь юный ты, с которым, я надеюсь, у тебя так и не произошло ни единой встречи!
Нет, что вы, я действовал неуклонно, руководствуясь вашими указаниями.
Полагаю, за шесть лет ты выучил эти указания наизусть, а еще безумно соскучился по теплой ванне и родному дому. Жаль, мне приятна твоя компания, Люциус, и все же смею отпустить тебя к жене и сыну.
Благодарю еще раз, мой Лорд. – Отвесив еще один поклон, Малфой было уже выдохнул с облегчением и поблагодарил Мерлина за то, что наконец закончился кошмарный сон, в котором грязный, и вонючий, как беспризорник с маггловского вокзала, он растекается которую минуту в любезностях перед милордом, а воздух в помещении, антикварная мягкая мебель и баснословно дорогие шторы – с каждой секундой все неумолимее пропитываются этим режущим ноздри запахом загнанной псины или лошади. Но не тут то было. Не успели тонкие, когда-то холеные пальцы, а сейчас ободранные и грязные, со сбитыми и почерневшими ногтями – коснуться дверной ручки, как Темный Лорд снова его окликнул:
Люциус, друг мой.
Да, мой Лорд. – Малфой медленно повернулся.
Мне крайне жаль, что я тебя задерживаю, но, я чуть не забыл сказать тебе, как приятно мне сознавать, что ты искупил наконец-то грехи своего прошлого, и что с данной секунды честь семьи Малфоев полностью восстановлена в моих глазах. Тебе есть, чем гордиться, и твоему сыну тоже, мой друг. ...

Разговор Волдеморта и Люциуса Малфоя. Малфой-Мэнор. 12. 09. 97.


После нескольких круциатусов и более чем красноречивых намеков Темного Лорда, игнорировать и "не понимать" которые было бы наивысшим пиком кретинизма, до Люциуса все же дошло, что вертеться на сковороде, на которую он угодил, бесполезно и жизнь не уготовила ему никакой иной участи, как прожить впустую драгоценные шесть лет. С большей охотой, он бы согласился провести это время в Азкабане, но, увы, там Люциус мог провести не шесть, а только все свои годы жизни. Потому Азкабан, как ни крути, был перспективой помрачнее, чем доставка из прошлого частички души Волдеморта.
Побывав в прошлом, Люциус добыл дневник Тома Риддла в момент, когда между ним самим из прошлого и мистером Уизли началась потасовка. Скрываясь под капюшоном мантии, он толкнул Джинни. Девушка рассыпала все свои книги на пол, а Люциус заботливо помог ей их собрать, при этом умыкнув дневник.
Вернувшись в настоящее, Малфой отдал крестраж Темному Лорду, за что Волдеморт простил ему былые грехи и официально восстановил честь и доброе имя Малфоев.

...
Гарри, ты помнишь как посещал личные уроки Дамблдора, после того, как Снейп отказался учить тебя Окклюменции? – Подобрав колени к груди, она замерла, внимательно наблюдая за реакцией друга.
Помню. – Гарри был все таким же отрешенным как и вчера, позавчера, поза-поза вчера... Он был таким еще с начала лета и ей самой уже начинало казаться, что чем больше они общаются, тем сильнее она заболевает извечной осенней хандрой промозглого Лондона.
Как и Снейп, он учил тебя защищать свое сознание или вы просто беседовали о чем-то важном и пытались найти ответы на вопросы которых не существует?
Да.
Гарри, ты хоть раз проникал в его сознание так, как сделал это с сознанием Снейпа?  Оживившись, Гермиона приподнялась с кресла и наколдовав две чашки чая, одну буквально силком вручила Гарри.
Да. – Он даже не спросил откуда Гермиона знает столь любопытные вещи о Снейпе, которых он не рассказывал ни ей, ни Рону. Ему было все равно.
И ты видел в этих отрывках воспоминаний что-то такое, ммм... – она присела рядом с ним на кровать, и положила ладошку поверх его сжатой в кулак руки, – ... чего тебе не следовало видеть?
Да. – Гарри не шелохнулся, а чай, который она ему принесла, давно уже отставил на пол.
Ты так и будешь односложно отвечать на все мои вопросы? – Она часто об этом спрашивала и обычно он просто говорил "да" или "нет". – Не скажешь, что именно видел, или, если тебе неприятно это вспоминать, то может быть ты просто отдашь мне воспоминания?
Нет.
Почему? – Девочка в недоумении мотнула головой. Нет, естественно, она не считала своего друга идиотом, хотя многие именно так его за спиной и называли; не думала, что он в один прекрасный момент своей жизни просто взял и тронулся головой, вернувшись в беззаботное детство. Он замкнулся в себе, Гемиона прекрасно, даже лучше многих, это понимала, но никак не могла достучаться до него, до того Гарри, которого все так любили.
Потому, что я не предатель, Гермиона... – Впервые, за очень долгое время, он посмотрел на нее, а не куда-то сквозь нее или в пол.
Гарри, наверное ты устал, был слишком занят, невнимателен, или что-то еще, и упустил из виду тот факт, что Дамблдор оказался предателем. Он использовал тебя, Гарри. Как обычную игрушку, а когда ты стал ему неудобен – выкинул на помойку, оставив наедине со всеми твоими проблемами. И он так поступил не только с тобой, а со всеми людьми, которые мне дороги не меньше, чем тебе. Он использовал Хагрида, ты же знаешь насколько Хагрид доверчивый, Сириуса, Уизли, всех, даже Джинни, Ремуса, Тонкс... – Гермиона начала загибать пальцы. – Да Мерлин правый, Гарри, очнись же наконец, этот человек – монстр! Он создал крестраж, понимаешь?
Я не имбицил, Гермиона. И я уже сказал, что не стану его предавать.
Ну почему? – Она едва ли не плакала, наблюдая за тем, как все логические доводы, все ее умозаключения разбиваются о монолит хваленой Поттеровской упертости. – Ведь он тебя предал. Он предал тебя, а не ты его. Понимаешь?
Уйди, пожалуйста.
Гарри, да что с тобой? – Ей хотелось колотить его своими крохотными кулачками до тех пор, пока Гарри не ожил бы.
Со мной все в порядке, а вот ты стала такой же, как и он, корыстной. Только, увы, и к сожалению, я не предаю друзей. Даже бывших. – Да, в какой-то момент он всерьез подумал над тем, а не отдать ли Гермионе те воспоминания, в которых Дамблдор смотрит на бездыханное тело младшей сестры, или воспоминания, в которых он на пару с Гриндевальдом придается запретным утехам. Даже одно из них смогло бы навечно похоронить репутацию Дамблдора, вместе с самим Дамблдором. Но чем больше Гарри наблюдал за тем, как всеми возможными способами, вдаваясь в ухищрения, пытаясь надавить на жалость, и взывая к здравому рассудку, Гермиона пыталась заполучить желаемое, буквально переступая через своего друга, и даже не спрашивая, что он думает обо всем этом, чего он сам хочет – тем меньше ему хотелось ей помочь, и предать человека, которому верил долгие годы. Да, без сомнения, он верил не только Альбусу, но и ей. При этом, даже не видя между тем человеком, которым стала Гермиона, и Дамблдором особой разницы. Позавчера она защищала его на квиддичном поле, во всю пытаясь уберечь от стычки со слизеринцами и заслоняя собой. Так же точно поступил и Дамблдор, когда они были в пещере с крестражем Волдеморта, он защищал Гарри от ужасных чар зелья, от инферналов, и по сути вел себя в точности, как Грейнджер, разве что только не позорил его перед слизеринской сборной по квиддичу. А вчера, вчера утром, Гермиона, прекрасно зная и понимая что делает, готова была поставить под Аваду любого, а то и всех разом учеников школы. И это все ради достижения своей великой благой цели? Так в чем же тогда отличие того зла, которым является Дамблдор, от того зла, в которое превратилась его подруга? ...

Разговор Гарри и Гермионы.
Хогвартс, башня факультета Гриффиндор, спальня мальчиков. 14. 09. 97.


В надежде раздобыть хоть какую-то полезную информацию, которая помогла бы окончательно и бесповоротно заключить Дамблдора в Азкабане, Гермиона направилась к Гарри. Ведь именно Гарри в прошлом году постоянно посещал индивидуальные занятия, которые вел старик, и именно Гарри был к Дамблдору ближе всех, даже ближе большинства преподавателей, а потому вполне мог знать про Альбуса что-то такое, о чем Гермиона и не догадывалась. Но, к ее разочарованию, в этот раз Гарри не просто односложно отвечал на все вопросы, но и под конец разговора обвинил Грейнджер в том, что она точно такая, как и сам Дамблдор.

...
Опять сама гуляешь? – Луна Лавгуд, последняя на земле девочка, с которой Гермионе сейчас хотелось бы поговорить по душам, увязалась за гриффиндоркой как банный лист. – И тебе не скучно? Не надоедает? Мне вот никогда не надоедает гулять самой, а еще знаешь, мне очень нравится собирать осенние листья. Я еще не разу не находила двух одинаковых листков.
Сначала Гермиона думала что Луну можно как и всегда игнорировать, и сама по себе, но рано или поздно, она отцепится и пойдет искать в близлежащих кустах каких-то своих слякозлявых крентопоров, или кого там она искала постоянно в местной флоре и фауне. Но в этот раз, увы, девочка не отставала и почти довела Грейнджер до Хогсмида.
Луна, послушай, я не хочу тебя обидеть, но... – Гермиона остановилась и повернулась лицом к девушке. – Ты не могла бы меня оставить. Я очень хочу побыть одна.
О, над твоей головой летают нарглы. Кажется, ты прихлопнула нескольких из них и теперь они роятся в хаотичном порядке нагнетая плохое настроение. – Надеяться на то, что она окажется вменяемее Рона или Гарри, было крайне неблагодарным делом.
Да-да, нарглы, да.. и морщерогие кизяки и скозложопые слияки, да... – В компании Лавгуд, в таком состоянии как сейчас, она могла только кричать, пытаясь при этом дышать ровно и окончательно не распрощаться с душевным равновесием.
Морщерогие Кизяки не могут летать над твоей головой, Гермиона, ты же отличница, как ты могла забыть о том, что они размером с огромадную тыкву, а Скозложопых Слизяков вообще не существует?
Как-то так, не знаю, может быть, да. – Готовая расплакаться от бессмысленности беседы, Грейнджер выдала совершенно бессвязный набор слов, и начала медленно массировать виски указательными пальцами.
У тебя нет температуры? – Приподнявшись на носочках, тыльной стороной ладошки, Луна коснулась ее лба. – Знаешь Гермиона, тебе нужно выпить Огденского, иначе ты с ума сойдешь. Вот Драко часто пьет, и правильно делает, и мой папа пьет, и тоже правильно делает. Так поступают все разумные люди, в случае, если они не видят нарглов, и, к сожалению, не могут их прогнать... Зато зловония алкоголя всегда справляются с этим на ура, так что не отчаивайся!
Мне нужно, что? – Глаза первой отличницы и всея зануды Хогвартса округлились от шока.
Идем, я угощу тебя, и познакомлю со своим другом. Я часто прихожу к нему, если мне становится скучно гулять в одиночестве, и собирать шишки, или веточки, или Слипликов... Он забавный.
Гермиона решила, что спрашивать о том, что такое Слиплики, куда они идут, и с каким местным маньяком Луна ее решила познакомить – настолько же бесполезно, как протестовать естественному безумию всего, что происходит, и давно уже вышло из под ее контроля. ...

Разговор Луны и Гермионы. Хогсмид. Вечер 15. 09. 97.
Знакомься, это Аберфорт, Аберфорт Дамблдор, мой друг. Но я называю его просто по имени. – Буквально взашей затолкав Гермиону в Кабанью Голову, и захлопнув за ней дверь, Луна притянула подругу к барной стойке и, усаживаясь на один из высоких стульев, умудрилась шепнуть ей на ухо: – Он почему то не любит фамилию нашего директора.
Бывшего директора, сейчас пост временно занимает профессор МакГонагалл. – На автомате промямлила Гермиона, буравя оторопелым взглядом не такого старого, как Альбус, но похожего на него большинством черт волшебника.
А это Гермиона! Наша самая умная девочка. – Просияла Луна, обращаясь к Аберфорту.
Которая лишила Альбуса Дамблдора директорского поста. – Волшебник облокотился о край бара.
Простите, сэр, но я наверное пойду. Было очень приятно познакомиться. – Руки Гермионы похолодели и стали неприятно-липкими.
Неужели Оракул предупреждал меня именно о такой жертве, которую кукловод бросает обманутой толпе?
В ее голове промелькнули малоприятные мысли и Гермиона нервно сглотнула, пятясь к выходу.
Постой. Ты ведь не просто так задала этот вопрос, да? – Мужчина прищурил свои лукавые глаза.
Я всего лишь спросила у чаши Оракула о том, что является наивысшей целью Дамблдора, не более того. Вы же не думаете, что я умышленно и преднамеренно решила сместить Альбуса Дамблдора с директорского поста.
Что-ты как мышь забитая все к двери жмешься, девочка? Сядь, да поговорим нормально. Я тоже никогда особо не любил Альбуса, хоть он и был моим братом, а с некоторых пор даже уважать перестал. Ты ведь не глупая, Гермиона, совсем не глупая, но даже самый последний пьяница смекнет, что задавая подобные вопросы ты облекаешь такого человека, как Альбус, на явное фиаско.
А за что вы не любили брата, мистер Аберфорт? – Теперь ей стало любопытно побеседовать с братом Дамблдора, который больше не казался Гермионе настолько же плохим человеком, как и сам Альбус.
Он был злым, хотя нет, я бы скорее сказал, что милосердным. Всегда тянулся к власти, к тем, кто богаче, умнее, лучше чем он сам, а убогих он и вовсе не считал за людей.
А может его мозг прогрызли нарглы, и потому он стал плохим человеком? – Весело болтая ногами в воздухе, выдала Луна.
Возможно и так, а возможно он действительно возомнил себя кукловодом, способным вершить людские судьбы так, как ему вздумается. В любом случае, Альбусу всегда нравилось внушать в человеческие умы свои истины. ...

***
... – Постой, не хочу чтобы ты сама ночью по Хогсмиду брела.
Не переживайте, я волшебница и смогу о себе позаботиться. – Гермиона постаралась как можно вежливее отказать младшему брату Альбуса Дамблдора в приятной компании на вечер.
Я не переживаю, я видел оборотней, которые снуют по опушке запретного леса. Поверь, он до тебя допрыгнет быстрее, чем ты панталоны свои намочишь, девочка, но мои стрелы еще быстрее.
Знаете, мистер Аберфорт. – Приняв свою излюбленную оборонительную позицию, Гермиона, подняв руку аж над собственной головой, наконец-то вперила указательный пальчик в грудки волшебнику и посмотрела на него так, словно это она была на две, а то и три головы выше. – Я бы попросила вас не хамить мне, не упоминать мое нижнее белье в своих речах и оборотней вместе со мной в одном предложении. – Гермиона не хотела признавать, но все же она струхнула, и даже после весьма задушевной беседы с этим мужчиной, ждала какого-то подвоха.
Ой глупая, какая ж девка то глупая. Кому ж панталоны то нужны твои. Вон мелкая была, так все к Хагриду в избушку бегала, а меня как огня боишься будто я чудище какое лесное, а я это, всего-то попросить тебя хотел...
Попросить, о чем? – Гермиона опустила руку и сменила свою боевую стойку на неуклюжее переминание с ноги на ногу. Как не крути, а теперь она чувствовала себя виноватой перед этим человеком.
Ты не передумала ехать на суд?
Нет. – Девушка отрицательно мотнула головой. – Я буду там.
Ты можешь сказать им, что Альбус не убивал Ариану?
И вы думаете, что они меня послушают?
Послушают, если покажешь им это. – Он протянул ей стеклянную колбу с серебрящимися в ней нитями.
Это воспоминания дня ее смерти? – Вкрадчиво поинтересовалась Гермиона, принимая колбу из его рук.
Нет, это отвратительное воспоминание того дня, когда я без предупреждения явился в собственный дом и застал там Альбуса вместе с его приятелем Геллертом, и я крайне не советую тебе смотреть на это.
Вы ведь понимаете, что после того, как Визенгамот это увидит, его поцелует дементор и эта участь, увы, но неминуема?
Я хочу этого, Гермиона.
Вы желаете ему такой страшной смерти? – Когда она расспрашивала Гарри о том, не видел ли он чего-то отвратительного в воспоминаниях Альбуса Дамблдора, когда случайно в них проник, то она и подумать не могла, что эти воспоминания настолько страшны, постыдны и отвратительны. – Вы в этом уверены? – Гермиона и сама уже колебалась, прекрасно понимая, насколько оказался прав Гарри, не желая обрекать Дамблдора на подобную участь.
Я не желаю ему смерти, я просто хочу, чтобы дементор высосал его душу. И уж в чем в чем, а в этом я уверен. Потому что я хочу, чтобы он прочувствовал, как это, – быть беспомощным безумцем, который заживо гниет в собственном дерьме, и моется если только его кто отнесет в ванну, а ест только когда его кто покормит. Именно так он и заботился о моей дорогой сестре, заверив меня, что я могу спокойно доучиться, а сам морил ее голодом и запирал, как дикого зверька под замок. – Волшебник тяжело вздохнул. – Подумайте, мисс Грейнджер, как чувствовала себя беспомощная маленькая девочка, запертая на дни, а то и недели под замок без еды, воды, и чистой постели, пока этот здоровый кретин, у которого на месте руки да ноги, развлекался, посещая то собрания великосветской элиты, то ведя переписку с какими-то шибко важными особами, а то и вовсе пьяным рылом прозябая в койке Гриндевальда. И еще, подумайте над тем, насколько это изворотливая тварь. Он ведь создал крестраж, и он, ох поверьте мне, он никогда не будет гнить в темнице. Находясь при памяти, Альбус если не прутья решетки перегрызет, то вены себе зубами вскроет. Так, аль иначе, но либо сбежит, либо – сдохнет в первые же несколько дней прибывания в камере. Вы не боитесь того, что он возродится, мисс Грейнджер? Чудовище, воспитавшее такого монстра как Темный Лорд, ведь именно мой брат сломал судьбу юного Риддла, а теперь сломал судьбу вашего друга, и не известно, сколько еще судеб Альбус сломает, если вознамериться жить вечно, как и его воспитанник Том.
Я поняла вас, прекрасно поняла, сэр. И обязательно подумаю над всем, что вы сказали. Доброй ночи. ...

Разговоры Аберфрта Дамблдора и Гермионы Грейнджер.
Хогсмид. Кабанья Голова. 15-16. 09. 97


Спеша в Хогсмид по своим делам, Гермиона случайно наткнулась на Луну Лавгуд, точнее, Луна сама нашла ее и преследовала достаточно долгое время, пока все же не затянула в Кабанью Голову для того, чтобы познакомить с Аберфортом Дамблдором, братом Альбуса Дамблдора. До поздней ночи Аберфорт рассказывал, как все было на самом деле, и какую жизнь прожил его брат. Он поведал о смерти матери, сестры, о Гриндевальде, великих целях своего брата, и провожая Гермиону в школу, наконец-то осмелился кое о чем попросить ее.
Аберфорт желал, что бы его брат оставался жив как можно дольше, чтобы мучился так же, как и Ариана, которой Альбус всегда тяготился. Именно по этому он и вверил Гермионе свое воспоминание, хранящее одну из самых постыдных и сокровенных тайн Альбуса Дамблдора.
Пол ночи Гермиона раздумывала над тем, кто же прав: Гарри, или младший брат Дамблдора. Естественно, Гарри поступал как истинный гриффиндоец, продолжая разглагольствовать о моральных устоях, принципах, и прочих пережитках уходящего века. Аберфорт же был намного мудрее, старше, чем Гарри и, безусловно, расчетливее. Он видел не только выгоду в том, что остаток своих дней его брат прогниет бездушным овощем в застенках Азкабана, но и задумывался о судьбе крестража, который создал его брат. Гермиона тоже над этим думала, все прочнее уверяясь в правильности своего решения, ведь чем дольше в теле Альбуса будет теплиться жизнь, тем дольше он будет считаться якобы живым, а значит и крестраж, скорее всего, в течении этого времени не активируется, и его можно будет отыскать и уничтожить.

...
Если у присутствующих нет больше никаких доказательств по делу обвиняемого, и так же никто и ничего не желает добавить, то суд закроется на пятнадцатиминутное совещание, после которого будет объявлен приговор по делу Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора. – В тишине раздался стук судейского молотка, ставящий последнюю точку.
Простите, сэр. – Гермиона было замялась, но всего на секунду, и, уверенно поднявшись с места, поспешила к столу, за которым заседали главные судьи Визенгамота. – У меня есть одно, очень весомое доказательство. – Она протянула чародею в лиловой мантии колбу с воспоминаниями Аберфорта. – Это воспоминание младшего брата подсудимого, доказывающее виновность подсудимого по статье триста тридцать три уголовного кодекса волшебников, с отягощающей виной по второму подпункту сто одиннадцатой статьи уголовного кодекса волшебников. – По залу прокатился шепот.
Это достаточно веские обвинения, мисс...
Грейнджер, сэр. – На выдохе ответила Гермиона. – Доказательства лежат перед вами на столе.
Суд обязан показать данное воспоминание всем собравшимся, но перед этим я хотел бы поинтересоваться, просматривали ли вы его лично?
Увы, но к сожалению, да, сэр. Без веских на то причин, я бы никогда не выдвинула подобного обвинения.
Вы являетесь совершеннолетней волшебницей?
Нет, сэр. Но я смею вас заверить в том, что просмотрела данное воспоминание исключительно по своей доброй воле и инициативе. Его законный владелец предупредил меня о том, что я могу увидеть достаточно шокирующие вещи, и настоятельно попросил не просматривать его, а отнести сразу же в суд. Посему, я не имею никаких претензий к мистеру Аберфорту Дамблдору и, полагаю, что согласно прецеденту шестьдесят четвертого года, у суда так же не должно возникать никаких вопросов, ввиду того, что с данным человеком я лично едва ли знакома, и не проживаю под крышей одного дома.
С вашей точки зрения воспоминание содержит какие-то картины, которые не стоит видеть несовершеннолетним волшебникам?
Да, сэр. Воспоминание содержит...
Благодарю, достаточно, мисс Грейнджер. – Судья остановил ее взмахом руки, и поднялся со своего кресла. – Я попрошу вывести всех несовершеннолетних из зала заседания, и внести омут памяти....

Суд над Дамблдором.
Министерство Магии, зал заседаний номер десять. Утро 16. 09. 97.


Дело Альбуса Дамблдора рассматривалось полным составом суда Визенгамота, в зале заседаний номер десять. Еще до начала слушания, как в самом зале, так и за его дверьми, уже толпились колдуны и ведьмы, желающие собственными глазами посмотреть на то, как будут судить, и возможно даже казнить бывшего Верховного Чародея Визенгамота и Президента Международной конфедерации магов, которым, вплоть до седьмого августа, и являлся Альбус Дамблдор.
Гарри не только видел суды, собирающиеся полным составом, но и был подсудимым на таких судах, а потому изъявил желание не выходить из своей комнаты, что хоть и немного, но предало Гермионе решительности. До этого момента она боялась, что посмотрит на Гарри, в его глаза и... все, не сможет исполнить просьбу Аберфорта, и передать Визенгамоту его воспоминания об Альбусе и Гриндевальде. При этом, Рона аналогичной помехой она не считала, и преисполненная уверенности в своей правоте все же передала доказательства суду.
После небольшой беседы, о содержании предоставленных суду материалов, Гермиона покинула зал заседаний вместе со всеми несовершеннолетними гостями сегодняшнего события, и, не желая возвращаться обратно, направилась к выходу из Министерства Магии.
Ближе к обеду, из экстренного выпуска Ежедневного Пророка, все жители Магической Британии могли узнать, что Альбус Дамблдор, обвиненный судом в: укрывательстве преступников; хранении предметов темной магии; умышленном уничтожении чужого имущества и артефактов, представляющих как государственную, так и историческую ценность; мужеложстве; склонении несовершеннолетних к действиям, носящим сексуальный характер; организации преступного сообщества, и вовлечении несовершеннолетних в преступную деятельность; нападении на безоружных и несовершеннолетних волшебников; побеге с места преступления и государственной измене – был приговорен к поцелую демонтора, который состоялся утром шестнадцатого августа тысяча девятьсот девяносто седьмого гола прямо в зале судебного заседания. После этого Альбуса Дамблдора, как особо опасного преступника, под конвоем лучших авроров Министерства – доставили на пожизненное заключение в Азкабан и поместили в камеру уровня ноль.

...
Присаживайся, Гермиона. – Ромильда Вейн указала на кресло, пустующее у круглого стола.
Вы не видели Гарри? – Девушка, застыв в дверном проеме, не двинулась с места.
Мы можем начать без него. – Рон добродушно ей улыбнулся.
Начать что? – Недоумевающе переспросила гриффиндорка, которой внутренний голос подсказывал, что лучше бы поскорее убраться отсюда. – Что вчетвером мы можем начать? – Она переспросила еще раз, уже более требовательно.
Естественно, собрание Ордена Серых Рыцарей. Что же еще? – Задала ей встречный вопрос ученица Райвенко.
И, естественно, секретное, по этому закрой дверь и займи свое место за столом. – Продолжила речь подруги Ромильда. – Или ты хочешь, чтобы нас обнаружили слизеринцы?
Очевидно же, что не хочу. – Без малейшего желания Гермиона захлопнула дверь, и, сев на свое место, опустила на пол тяжелую сумку с учебниками.
Мы хотели поговорить с тобой о том, какого дракла, ты преподнесла на блюдечке с голубой каемочкой чашу Оракула Снейпу, и подарила ее треклятым слизеринцам после удовлетворения своих корыстных целей? – Рон начал первым и с ходу осыпал ее обвинениями.
Я никому и ничего не дарила, Рон. И, между прочим, это не только моя обязанность сидеть по ночам в библиотеке, с надеждой найти хоть какую-то информацию про Оракул, а потом бегать по всем подземельям в поисках самой чаши. Но к твоему сведению, Северус был проклят заклинанием темной магии и все время, пока слизеринцы дрались, а вы терлись по углам, он провел на полу у моих ног, задыхаясь и корчась от невыносимой агонии.
Лгунья! – Резко поднявшаяся со своего места Ромильда, влепила Гермионе звонкую пощечину.
Да как ты смеешь? – Девочка вскочила с места и попятилась, направляя волшебную палочку на подступающих однокурсников.
Смею. Слушай дальше. – Вейн толкнула ее в плечо. – Зачитывай, Рон. Зачитывай весь список. Давай проучим эту предательницу и затем с позором вышвырнем из Ордена.
Да-да, проучим слизеринскую подстилку и маленькую мерзкую врушку, которая пихает свой нос туда, куда ее не просят. – Поддакнула вторая девочка и еще на один шаг подступила к Гермионе.

Гермиона и некоторые члены Ордена Серых Рыцарей.
Хогвартс, комната совещаний Ордена. Вечер 23. 09. 97

...
Я до сих пор ума не приложу, что же делаю не так в этой жизни... – Блейз запрыгнул на мраморный подоконник и свесил с него ноги, задорно болтая ими в воздухе.
А я? – Отозвался Драко, любующийся собственным безупречным отражением.
Ну ты то понятно, ты у нас хорек, Малфой, а вот я...
Затычка в каждой заднице, где выгодно?
Ну, в принципе, да, ты прав, мы в с тобой оказались в одинаково невыгодном положении. – Подтянув одну ногу к груди, и продолжая болтать второй, Блйз подкурил сигарету. – Нет, ну Драко, ну Малфой, ну сексуальный наш герой, я до сих пор бьюсь над загадкой, как мог ты не присунуть во все дыры девке, которая, заметь, тактично забыв пригласить нас, юных и прекрасных, на развратный праздник жизни, в гордом одиночестве всю ночь просматривала самое крутое порево уходящего века, из-за которого во все места дементор расцеловал бывшего директора школы, кстати, в прямом смысле этого слова! Как, Малфой, как?
Я по чем знаю, Заб, в отличии от тебя, меня не тянет на всяких садомитов. – Драко поправил волосы, и еще раз, критически, осмотрел свое отражение.
Я по чем знаю, Заб... – Передразнил приятеля итальянец. – Меня, к твоему сведению, на них тоже не тянет, иначе мы бы с тобой давно уже не только курить бегали в туалет Миртл. Но сам факт, Драко, сам факт, – она это смотрела, разом нарушив пожалуй все школьные правила, и ей за это ничего не было! Где справедливость?
В одной из кабинок раздался жалобный всхлип.
Вот видишь, даже Миртл бесится со мной на пару, и заливается горючими слезами от столь вопиющей несправедливости.
Тшшш... – Шикнув на Блейза, Драко медленной поступью направился вдоль ряда закрытых туалетных кабинок, поочередно, с ноги, распахивая каждую из них.
Не надо, не надо, Малфой. – Из очередной кабинки, к которой приблизился Драко, послышались умаляющие всхлипы. – Я никому ничего не скажу, честно.
В одну и ту же секунду: Малфой аккуратно открыл дверь кабинки, рукой, а не с ноги; Блейз буквально спорхнул со своего мраморного постамента; а Гермиона резко отвернулась и спрятала заплаканное лицо в ладонях.
Не издевайтесь надо мной, и не насилуйте, только не насилуйте, пожалуйста. – Гермиона попыталась сильнее вжаться в стену у которой стояла. – Пожалуйста, Малфой.
О-го-го. – Блейз аж присвистнул и тормозя, чуть не поймал зубами плечо приятеля, заслонившего почти весь обзор на очаровательную картину потрепанной, жмущейся к стене гриффиндорской заучки. – И как тебя с таким размахом плечей только в ловцы взяли, а?
Блейз, сейчас самый паршивый из всех паршивых моментов для твоих шуток. – Драко внимательно рассматривал кровоточащие ссадины, глубокие порезы и синяки, который украшали спину девушки, зияя из просветов ее порванной школьной блузки, и тянулись вниз к ее бедрам, а дальше по всем ногам до самых щиколоток.
Нет, вот знаешь, если бы Малфой все это время не стоял рядом со мной, то я подумал бы, что это он тебя так избил за то, что зажилила порнушку...
Да заткнись ты уже! – Блейз моментом отхватил затрещину, а Гермиона зашлась в громких безудержных рыданиях.
Эй, тихо, тихо, успокойся... Слышишь? – Драко протянул к ней руку, аккуратно касаясь плеча и боясь причинить девушке боль. – Кто это сделал с тобой?
В ответ она лишь громче заплакала.
Блееейз, что нам с ней делать? – Растеряно выдохнул Драко, прижимаясь спиной к углу кабинки, и наконец-то позволяя однокурснику рассмотреть, в каком состоянии Гермиона.
Я откуда знаю, Дра, это ж ты у нас тут бабник, а не я... Я всего-то и хотел, что порнушку посмотреть, да баиньки.
Дай мне свою мантию, Блейз.
Чего это ты удумал, а? Я вот в этом вот, Малфой, отказываюсь принимать какое либо участие, вспомни, я голосовал за порнушку, а не за изнасилование гриффиндорок на слизеринских мантиях.
Идиот. – Покачав головой, Драко поспешно снял свою мантию и накинул Гермионе на плечи, а после приказным и холодным тоном попросил ее повернуться.
Ну, и как ты представляешь ее шествие по школе в слизеринской мантии?
Я нормально это представляю, Блейз! Как-никак, я староста школы, а не мятый хрен гиппогрифа. ...

Гермиона, Драко, Забини. Хогвартс, туалет плаксы Миртл. Вечер 23. 09. 97

...
Ну и кто из вас двух умников сделал это с ней? – Снейп выглядел мрачнее обычного и смотрел на своих лучших студентов так, как смотрел бы любой законопорядочный гражданин на Волдеморта, явившегося посреди бела дня в булочной.
Полоумные фанатики Дамблдора, сэр. – Отрапортовал Забини, глядя слизеринскому декану в глаза, и продолжая масляно улыбаться. Казалось, что итальянца все происходящее забавляет даже больше, чем Малфоя.
Мне не до шуток, Блейз. – Мужчина перевел испепеляющий взгляд черных глаз с одного парня, на второго. – Если вы не скажете мне правду, то по сравнению с тем, что я с вами сделаю, родительские наказания вам покажутся действительно детской забавой. – Снейп знал, о чем говорит, и знал, что выходцев чистокровных семей частенько воспитывают круциатусами, вместо обедов, завтраков, и печенья, столь любимого мистером Забини, на полдник.
А он и не шутит, Северус. – Как и его декан, Драко выглядел очень серьезным. – Мы не такие идиоты, чтобы сдать себя с поличным, и притащить жертву своих забав в кабинет к кому-то из профессоров. Мы слизеринцы, сэр. ...

Забини, Малфой, Снейп.
Хогвартс, личные покои Северуса Снейпа. Вечер 23. 09. 97

...
Смотри мне в глаза Аберфорт, когда я с тобой разговариваю! – Снейп злился, хотя внешне это никак не проявлялось, только его стал более жестким и требовательным.
Что ты хочешь услышать от меня? – Его собеседник тоже злился, багровея до кончиков седых волос.
Я хочу знать, зачем ты, в угоду собственной корысти, подставил одну из учениц Хогвартса, которую сегодняшним вечером зверски избили какие-то фанатики твоего старшего братца. – Зельевар говорил напрямую, даже не пытаясь смягчить, или как-то приукрасить, горькую правду.
Не тебе судить людей, Снейп, или точнее верная ищейка Пожирателей, которую я поймал за руку еще семнадцать лет тому. – Аберфорт вообще не подбирал слов, и вместо объяснений сыпал взаимными обвинениями.
Это в прошлом, Дамблдор. И не ты ли наливаешь каждый день им выпивку? Даже рука не дрожит. – Северус не остался в долгу, упрекнув оппонента его же словами.
Ты должен понимать, что после того, что она сделала, девочка все равно бы пострадала. – Аберфорт покачал головой. – Вся школа видела, как она подставила Дамблдора. После этого ее уже мог избить кто угодно, даже кто-то из преподавателей. Любой приверженец политики моего брата. – Мужчина еще раз покачал головой. – Альбус слишком умело проникал в умы людей и зомбировал их. Ох, бедная-бедная девочка. Как и моя сестренка, Ариана... Брат губил всех, кто к нему приближался, всех, кто любил его. Ты должен понимать это.
Я понимаю. – Тихо ответил Снейп. – Но я не могу оставить это все безнаказанным. Повторюсь еще раз, она была и остается моей ученицей. Возможно кто-то, даже декан ее собственного факультета, из-за каких-то там личных соображений, нежелания потерять работу, или же снова впутываться во всю эту министерскую возню – готов закрыть глаза на то, что произошло, то я не готов этого сделать, Аберфорт.
Собери анонимные подписи в поддержку моего брата. Петицию, в которой будет значиться, что слишком жестоко держать его в Азкабане. – Ответил волшебник. – Так ты сузишь круг подозреваемых. Ведь я уже говорил, что Альбус умел проникать в умы людей, и даже менять их личности, будто дар у него был такой.
Почему? – Этот вопрос Снейп задал отнюдь не потому, что не понял гениальности задумки собеседника.
Потому, что я тоже виноват перед ней. Да, и мне все равно, где он будет гнить, Снейп: в Азкабане или в Мунго. Абсолютно все равно, а вот тебе это может сыграть на руку. ...

Разговор Аберфорта Дамблдора и Северуса Снейпа.
Хогсмид, кабанья Голова. За полночь 24. 09. 97


Спустя почти неделю после суда над Альбусом Дамблдором и его заключения в Азкабан, Гермиона Грейнджер нарвалась на самосуд некоторых членов Ордена Серых Рыцарей и пока ее друг Рон зачитывал обвинения, две девушки зверски избивали ее, после чего гриффиндорке удалось сбежать от них, и спрятаться в одной из кабинок туалета плаксы Миртл. Именно там девушку, в крайне плачевном состоянии, и нашли Драко Малфой с Блейзом Забини, которые облюбовали закрытый туалет как свою личную курилку. После всех вопросов, Гермиона так и не призналась им, что все эти порезы и ссадины на ее теле, не тронув разве что только лица, оставили некоторые члены Ордена Рыцарей за то, что она отнесла Оракул Снейпу, раскрыла тайны и истинную сущность Дамблдора, прилюдно опорочив его репутацию, а на суде еще и выдала доказательства, равные для него безапелляционному приговору к поцелую дементора. Не созналась она так же и в том, что сама является членом данного Ордена и Драко не придумал ничего лучше, кроме как тайком отвести ее к Снейпу. После того, как Северус осмотрел девушку, попытался безуспешно расспросить ее и залечил все раны, он устроил допрос Малфоя и Забини. Узнав от своих студентов, что они просто нашли Грейнджер в таком состоянии, и скорее всего ее избили фанатики Дамблдора, Снейп отправился к младшему брату бывшего директора школы, Аберфорту, который и не отрицал, что дал девушке свое воспоминание и, немного повздорив со слизеринским деканом, все же смягчился, пошел на контакт, и надоумил Снейпа устроить достаточно хитрый поиск виновников, сужающий до минимума круг подозреваемых. Северусу данная идея, разослать якобы анонимную петицию по спасению Альбуса на подпись всем студентам, показалась более чем интересной по той причине, что если среди них были действительно те, кто свято верил в невиновность бывшего директора, то они с радостью ухватились бы за возможность хоть как-то облегчить его участь. Кроме того, подобная манипуляция была выгодна Снейпу и с той точки зрения, что помогла бы сохранить его прежнее доверенное положение в Ордене Феникса, большинство из членов которого до сих пор сохраняли непоколебимую преданность Дамблдору и ненавязчиво отдалились от тех немногих, кто думал иначе.

Госпожа директор, – Северус уважил МакГонагалл легким кивком головы. – С вашего позволения, мэм. – Бланки петиций Снейп решил сам, как разложить ранним утром на столы студентов, так собрать и проверить. – И так, прошу минуточку тишины и внимания. – Слизеринский декан поднялся из-за стола. – Вас всех наверное интересует, что за бланки вы обнаружили утром у себя на столе, и наверняка многие из вас уже ознакомились с ними. От имени руководства школы, я бы хотел попросить вас еще раз все внимательно перечитать и при желании подписать петицию, способную помочь Альбусу Дамблдору, как вы знаете, недавно осужденному и приговоренному к пожизненному заключению в Азкабане. Так же скажу, что подписываете вы это все анонимно, и я не буду ни на кого из вас давить или уговаривать, всего лишь напомню, что право на ошибку имеет любой человек и многие каждый день совершают ошибки, большие или маленькие, не важно, и Альбус уже сполна заплатил за свои. Он был не только моим хорошим другом, но и другом каждого из вас, долгие годы он был вашим директором и заботился как о Хогвартсе, так и о каждом его студенте. Кроме того, чтобы заранее предупредить некоторые вопросы и беспокойства, возьму на себя обязанность заверить каждого из вас в том, что это вас ни к чему не обязывает и сказать, что если данная петиция наберет нужное количество голосов, то Альбус Дамблдор не будет отпущен на свободу, а всего-лишь будет перемещен в закрытое отделение больницы Св.Мунго, в более щадящие и человечные условия для такого старика, как он, чем те, в которых мистер Дамблдор находится сейчас. На этом у меня все. Благодарю за внимание, будьте милосердны, и когда закончите, запечатайте свои бланки в лежащие под ними конверты, и уходя оставьте на столе. ...

Речь Северуса Снейпа. Хогвартс, Большой Зал. Утро 25. 09. 97

...
Северус, я не понимаю, когда в них стало так мало веры и столько жестокости. – Минерва сидела возле директорского стола в кресле для посетителей, и отрешенно помешивала ложечкой чай в одной из любимых фарфоровых чашек Альбуса. – Когда мы упустили этих детей и позволили им потерять всяческое милосердие? – На столе рядом с женщиной лежала огромная стопка неподписанных бланков петиции, и крохотная стопочка подписанных, а рядом стоял Снейп.
Не знаю, Минни, не знаю. – Северус покачал головой и тяжело вздохнул. – Но по крайней мере мы попытались и сделали все, что было в наших силах.
Да, и я крайне благодарна тебе за эту идею Северус. И думаю, что не только я, а и каждый в Ордене.
Ты же знаешь, что я сделал это не ради благодарностей. Я тоже многим обязан Альбусу и теперь могу только надеяться, что руководство Азкабана сможет найти в своем сердце те же капли милосердия, которые нашли некоторые наши студенты, и не омрачать остаток отведенных ему дней пытками. – Минерва кротко всхлипнула, но все же сдержала слезы, когда Северус приободряюще положил ладонь на ее плечо. ...

Разговор Снейпа и МакГонагалл. Хогвартс, кабинет директора. Утро 25. 09. 97

...
Вы хотели видеть меня профессор, сэр? – Гермиона вошла в кабинет Снейпа и тихонько прикрыла за собой дверь.
Да, мисс Грейнджер, присаживайтесь. – Кивком головы Северус указал на свободное кресло, стоящее напротив его собственного.
Что-то случилось? – Девушка выглядела настороженно и одновременно растеряно.
Нет, мисс Грейнджер, ничего. – Снейп повертел в пальцах черное перо и опустил его обратно в чернильницу. – Просто, у меня есть к вам небольшая просьба.
Я внимательно вас слушаю. – Гермиона наконец-то села в предложенное кресло.
Будьте так добры, ознакомьтесь с данным списком и вычеркните имена людей, непричастных к недавнему инциденту, из-за которого вы пострадали. – Снейп положил перед ней пергамент с небольшим списком имен, и ненавязчиво пододвинул чернильницу ближе.
Но, сэр.
Если этого не сделаете вы, то это сделаю я, и поверьте мне, Гермиона, с вашей стороны было бы крайне благоразумным вычеркнуть из списка имена действительно невиновных людей.
Гермиона неохотно взяла перо и после нескольких минут раздумия, зачеркнула одно единственное имя, – Рональда Уизли. ...

Разговор Гермионы и Снейпа. Хогвартс, кабинет Снейпа. Вечер 25. 09. 97

...
Если вы намерены и дальше рассказывать мне сказку о своей невиновности, то я применю к вам сыворотку правды, так как имею полное на это право, и после, вы не то, что будете до конца своей учебы посещать отработки, а со скандалом вылетите из школы. – Снейп не сводил глаз с перепуганной Ромильды Вейн. – Вы этого хотите, юная мисс?
Н-нет. – У девушки затряслись губы.
Очень хорошо, если нет. Тогда будьте так добры и поведайте мне, как конкретно вы избивали Гермиону Грейнджер, как издевались над бедной девушкой, и какие при этом применяли заклинания. – Поправив узкие манжеты своей черной мантии, Снейп скрестил руки и положил их поверх стола. – В противном случае, про вас все расскажет ваша волшебная палочка.
Я, я... – На глазах у девушки выступили слезы. – Я применила режущее заклинание.
Замечательно, продолжайте. ...

Разговор Ромильды и Снейпа. Хогвартс, кабинет Снейпа. Вечер 25. 09. 97

Я не пойду жаловаться вашему декану, а поступлю так же, как поступил бы со своими студентами, надеясь хоть на какие-то капли благоразумия и той гриффиндорской чести, которая у вас есть. – Все, кто находился в гриффиндорской гостиной, еще не понимая, что произошло, смотрели на слизеринского декана с недоумением и страхом.
Думаю, некоторые из вас уже знают, что мисс Гермиона Грейнджер на днях была избита кем-то неизвестным. – Снейп положил на небольшой журнальный столик пергамент на котором было написано всего два имени.
Это имена преступников, которые так хотели избежать наказания. Вы вольны делать с ними все, что пожелаете. Только запомните раз и навсегда: ни одно совершенное в стенах данной школы преступление не остается безнаказанным. – Не дожидаясь каких-либо комментариев, мрачный, как грозовая туча, он развернулся, и взмахнув полами черной мантии, покинул гриффиндорскую гостиную. ...

Северус Снейп. Хогвартс, гостиная факультета Гриффиндор. Вечер 25. 09. 97

...
Гермиона!
Девушка замерла у двери в свою личную комнату, но ничего не ответила и не обернулась, а когда Рон попытался положить ладонь на ее плечо, она отшатнулась от него, как от прокаженного.
Я просто хотел извиниться, я не думал, что все так получится, и еще хотел сказать тебе спасибо.
Она попыталась юркнуть в полуоткрытую дверь, но Рон нажимом руки захлопнул ее, намекая на то, что они еще не договорили.
За что? – Тихо спросила девушка.
За то, что не выдала меня. – Рон так и не понял, что она спросила совершенно не об этом.
Это не мое дело, Рональд Билиус Уизли, и я ничего об этом не знаю. Доброй ночи. – Оттолкнув бывшего друга, она быстро зашла в свою комнату, и захлопнула дверь перед его носом.

Разговор Рона и Гермионы. Хогвартс, крыло старост. Вечер 25. 09. 97


Утром, двадцать пятого сентября, за завтраком в Большом Зале, Северус Снейп выступил перед всеми студентами школы с просьбой подписать петицию о переводе Альбуса Дамблдора из Азкабана в больницу Св.Мунго. Бланки которые необходимо было подписать лежали на столе перед каждым из студентов, как и конверты, в которые ученикам следовало положить уже подписанные, или чистые пергаменты. После завтрака, когда все покинули Большой Зал, в гордом одиночестве Северус, вызвавшийся собрать конверты, прошелся вдоль ряда длинных столов, методично просвечивая заклинанием каждый конверт, а после кладя его на стопку поверх уже просканированных. Благо, Снейп обладал превосходной памятью и даже с закрытыми глазами мог сказать, где и какой студент сидит за завтраком, так что ему не составило труда определить, кто проголосовал за спасение Дамблдора, а значит и кто мог быть причастен к избиению Гермионы Грейнджер. Таких сердобольных и бесхарактерных идиотов, как Долгопупс и Лавгуд, аналитический ум зельевара сразу же вычеркнул из небольшого списка подозреваемых, кроме того, его крайне порадовало то, что Гарри Поттер оставил свой бланк неподписанным, и повеселило то, что Драко подписал ради забавы свой. По крайней мере, Снейп решил, что ради забавы. Собрав все бланки, Северус отнес их Минерве МакГонагалл и помог подсчитать голоса, а вечером вызвал Гермиону в свой кабинет и попросил девушку вычеркнуть имена невиновных из того списка, который он составил. Гермиона вычеркнула только имя Рона. После этого, Снейп устроил допрос с пристрастием, во время которого определил двух виновных и, написав их имена на небольшом клочке пергамента, отнес его прямиком в гриффиндорскую гостиную, заявив самим гриффиндорцам, что они вольны делать все, что угодно с теми, кто избил их соученицу. Рон тоже присутствовал при этом и не найдя в списке виновных своего имени, пошел просить прощения у Гермионы, но она всем своим поведением продемонстрировала парню, что он никогда больше не станет ее лучшим другом.

0

8

Выпуски Ежедневного Пророка. Подборка №8
http://i2.imageban.ru/out/2016/05/14/91db4b9231f4eb55ecf59dfcf8173235.png
События 1-31. 10. 97

...
Эй, Малфой, ты посмотри только! – Блейз ткнул приятеля локтем в бок, и Драко лениво повернул голову в ту сторону, куда указывал палец Забини.
В распахнутых дверях Большого Зала появились две очень полные девушки в оборванной одежде, и с криво остриженными волосами. Энергично пританцовывая и обильно изрыгая на прежде чистый пол слизней, они вприпрыжку продвигались к преподавательскому столу. В их искаженных мукой, опухших лицах, явно прослеживались черты лиц Ромильды Вейн и Мораг МакДугал.
Первыми улюлюкать и аплодировать начали очень многие представители факультета Слизерин, к которым, спустя уже несколько секунд, присоединились и некоторые студенты других факультетов. И пока выходцы чистокровных семей, считающие себя знатью, для которой подобное поведение попросту недопустимо, изо всех сил пытались сдержать смех и едва ли уже не плакали, сидя с каменными лицами, Блейз Забини, кинувший под ноги девушкам ком овсянки, вместо букета роз, вскочил на стол и, расстегивая свою рубашку, начал кричать:
А ну ка, девки, давайте шевелите жопами, и танцуйте стрип! Я не верю, не верю! Больше эмоций, больше секса в телодвижениях. Какая только хромая мартышка учила вас так двигаться?! – Блейз несколько раз вильнул бедрами, явно демонстрируя, как именно необходимо двигаться. – Ну же, и раз, и два... Раз-два-три, раз-два-три... – Забини начал похлопывать в ладоши, задавая танцовщицам такт, пока учителя, как сонные мухи, спешили от своего стола к пострадавшим девушкам. – Двигаем жопой, двигаем, разгоняем жирок, девочки! Энергичнее, энергичнее... Машем ручками, не забываем про животик, ача-ача, как в латинских танцах... – Вошедший во вкус Блейз начал щелкать пальцами, пока Драко и Нотт, заметившие так некстати появившегося в дверях Большого Зала, в разгар веселья, Снейпа, пытались за штанину стянуть его со стола.
Мистер Забини, веселье окончено! – Прошипел остановившийся возле их стола, мрачный, и как всегда суровый, декан. – Мистер Малфой, будьте так добры проводить мистера Забини в мой кабинет.

Происшествие в Большом Зале. Утро 01. 10. 97.

...
Вы давно виделись с матушкой, Блейз? – Снейп, сидящий за огромным столом из мореного дуба, выглядел мрачнее обычного.
Мистер Снейп, сэр, я боюсь даже предположить, но у школы что, вновь возникла вопиющая потребность в покупке новых учебников, или ремонте столов и полов в Большом Зале? – Блейз старался сохранять непринужденное выражение лица, и не улыбаться.
Нет, Блейз, просто меня несколько огорчило твое поведение.
Сэр, перед тем, как вы начнете меня отчитывать, позвольте заметить, что это не я заказал в ближайшем паноптикуме развлекательную программу к завтраку. – Слизеринец заерзал в мягком кресле, которое в данный момент почему-то казалось ему крайне жестким и неудобным.
Я знаю Блейз, но постарайся впредь как-то сдерживать свои эмоции. – Голос Снейпа был по прежнему тих и холоден. Он почти никогда не кричал на студентов, и от того каждая беседа с ним для них была фактически как пытка, потому что ни по тону его голоса, ни по поведению, невозможно было предугадать, какая для них уготована участь: наказание, или помилование, и обычная, вполне дружеская, беседа.
Я постараюсь, сэр, но вот только матушка мне всегда говорила, что воздержание плохо влияет на организм мужчины, особенно в столь юном возрасте, а я не привык прекословить своей матушке. – Зная, что декана забавляет его тонкий юмор, когда тот прибывает в благостном расположении духа, итальянец попытался слегка приподнять его настроение, но, увы, не вышло.
Забини, – Снейп помрачнел еще больше, – пока вы являетесь учеником моего факультета, я, как ваш декан, имею полное право при малейшей необходимости, и в любой момент оторвать вам все то, что мешает вашему организму держать под контролем излишние эмоции.
Я учту это, сэр. – Без тени улыбки на лице, ответил парень.
Вы свободны, и пригласите ко мне мистера Поттера.
Я не...
Блейз!
Хорошо, сэр. ...

Разговор Снейпа и Забини. Хогвартс, кабинет Северуса Снейпа. 01. 10. 97.

Мистер Поттер, я знаю, что это сделали вы, и возможно еще мистер Уизли, у которого никогда не получалось заклинание Harkirvis Machav, но при этом он с завидным упорством прибегал к неоднократным попыткам его использования. – Слизеринский декан медленно шествовал вдоль ряда стоящих на столе котлов, поочередно пихая свой крючковатый нос в каждый из них, и делая на пергаменте какие-то пометки, наверняка неудовлетворительные. – Только вам двоим могло прийти подобное в головы, и конечно же, вы могли надоумить еще нескольких учеников. – Для искушенного разума зельевара было очевидным и то, что Гарри попросту отомстил несчастным девушкам за избиение Гермионы, и то, что друзья охотно помогли ему в этом.
Мистер Снейп, сэр, – это сделал я. Один. – Гарри соврал, даже не краснея.
О, теперь вы берете всю вину на себя, Поттер. Ну что ж, похвально. – Кончиком палочки Северус потыкал желеобразную массу коричневого цвета, которая намертво прилипла к одному из котлов, стоящих на его рабочем столе, и сделал очередную пометку в своих записях. – В таком случае, я полагаю, что вас так же не затруднит, без использования магии и сторонней помощи, вместо посещения уроков, отдраить до блеска кошачьих яиц полы в Большом Зале, ибо у меня и малейшего желания нет ходить по школе, поскальзываясь на чьи-то рвотных массах.
И все? – По округлившимся глазам гриффиндорца было ясно, что мальчик успел приготовиться к очень серьезному наказанию, вплоть до исключения из школы.
Если вам этого мало, то когда закончите с Большим Залом, можете вычистить своей зубной щеткой котлы, скопившиеся в моей подсобке, а теперь, будьте так любезны избавить меня от своего присутствия, мистер Поттер. ...

Разговор Снейпа и Поттера. Хогвартс, кабинет Северуса Снейпа. 01. 10. 97.


Первый день октября начался с незабываемого утреннего появления Ромильды Вейн и Мораг МакДугал в Большом Зале. Обе, порядком располневшие девушки, были одеты в изрезанную школьную форму, которая свисала с них лохмотьями, и криво острижены почти что налысо. Перед всеми студентами школы и ее преподавателями, они предстали задорно приплясывая, и выблевывая на пол слизней. И пока учителя, осознавшие что случилось, спешили к пострадавшим, Блейз Забини успел устроить целое представление, за которое впоследствии получил нагоняй от своего декана. С одним же из виновников такого необычного явления, как пляшущие толстухи, Снейп расправился просто смешно, заставив нагло совравшего ему Поттера всего лишь без применения волшебства отмыть полы в Большом Зале. О том, что Гарри врет, и сделал все не в одиночку, Северус знал прекрасно, но даже не стал допрашивать мальчика, ведь неспроста он намедни самолично принес в гриффиндорскую гостиную пергамент с именами девушек, которые избили Гермиону, и остался более чем доволен местью, которую им устроили однокурсники, потому что не привык покрывать немотивированную жестокость, и уважал людей, способных поступать так же, как большинство слизеринцев.
В тот же день, во время обеда, на экстренном собрании в учительской, когда МакГонагалл подняла вопрос о том, что необходимо найти учеников которые поиздевались над девушками, Северус начал уверять ее и всех собравшихся в том, что заклинания извержения слизней, раздувающее, и безудержного пляса – вполне невинны, как и заклинание, способное порезать одежду. После этого, Снейп выдвинул теорию о том, что скорее всего у студенток произошла с кем-то дуэль, в которой они потерпели фиаско, и так же добавил, что никаких поводов для беспокойства лично он не видит, потому что мистер Поттер, как истинный джентльмен, вызвался помочь, и добровольно убрал с полов Большого Зала все напоминания об утреннем инциденте. Многие преподаватели с ним согласились, и были весьма шокированы тем, что Снейп впервые похвалил Гарри Поттера, а сам вопрос о поиске виновных был тактично замят.
Для самой же Гермионы, в честь которой был устроен праздник, тоже осталось загадкой, кто столь жестоко расправился с ее обидчицами. Гарри Поттер, Джастин Финч-Флетчли, и Дин Томас друг другу поклялись никогда не вспоминать о том, что они сделали, и ни в коем случае не рассказывать об этом Гермионе, или кому-то из однокурсников.

...
"Нам нужно поговорить. В полночь. Ты знаешь где."
Более, в анонимной записке которую во время полдника принесла Драко Малфою ничем не примечательная школьная сова – ничего не значилось, но слизеринец прекрасно понял, от кого она, узнал по давно уже знакомому почерку, который так ненавидел. Кроме этого, он не стал ломать головы и над тем, какое место встречи выбрал адресат, увы, хоть слизеринцу было весьма неприятно это признавать, но очень часто они мыслили одинаково, и если бы дружили, то скорее всего частенько заканчивали бы недосказанные фразы друг за друга.

***
...
Ты пришел. – Девушка отстранилась от холодного холодного мрамора, стелющегося по всей стене закрытого женского туалета, в котором обитала плакса Миртл. – Спасибо.
Врагов не благодарят за их сочувствие и подачки, Грейнджер. – Малфой искривил губы в горькой усмешке. – Никогда.
Я не считаю тебя своим врагом, Драко. – Она оставалась спокойна, а ее мелодичный голос звучал достаточно мягко и тихо. – И для начала, раз уж мы встретились с глазу на глаз, я хотела бы поблагодарить тебя за то, что спас меня той ночью, и еще одолжил свою мантию.
Вот как... Ну, мантию, естественно, можешь не возвращать, как и не ломать передо мной комедию, полную любезности. – Слизеринец щелкнул зажигалкой, и между его пальцами замелькал яркий огонек сигареты. – Еще скажи, что ты чистокровная волшебница, мы дружим лет с пяти, и по заезженному сценарию всех бульварных романов, которые на досуге так любит полистать матушка твоего нищебродского приятеля, ты влюбилась в меня на пятом курсе, а теперь вот все в тех же добрых традициях, все той же литературы, годной только на то, чтобы складировать ее возле нужника, и в случае крайней безысходности, или за неимением денег, как у Уизли, подтирать вырванными страницами зад, ты, о Мерлин пресвятой, но решила мне признаться в своих светлых и непорочных чувствах, а еще выбрала свадебный торт и платье. Да? – Он не растягивал слов по старой детской привычке, просто иногда затягивался дымом, в паузах между словами, и выдыхал его через ноздри. – Прости, но я не сторонник подобной пиздострадательной лабуды, и если ты не хотела мне сообщить действительно о чем-то важном, то давай без давай, а просто никогда не будем говорить, и никогда не будем встречаться.
Да, мы никогда не будем встречаться, если ты говоришь о встречах двух влюбленных людей. Мы слишком разные для того, что бы быть парой.
Благодарю за столь душевную откровенность. Если ты позвала меня за тем, чтобы сообщить, что в случае, если я вдруг начну подыскивать себе новую даму сердца, то последней, к кому мне стоило бы обратиться, являешься именно ты, то так уж и быть, я позволю себе наглость и разочарую тебя известием о том, что даже если бы на планете не осталось ни одной женщины, кроме тебя, то я скорее бы регулярно передергивал, чем попытался залезть под твою юбку. – Драко затушил окурок о мраморный подоконник. – Увы, бревна меня никогда не прельщали.
Приму это к сведению. – К удивлению Малфоя, Гермиона не начала ему хамить, обзывать или дерзить. Она просто стояла там, где и прежде и внимательно смотрела в его наглые глаза. – Надеюсь, что ты высказал уже все о том, какое я никчемное и бездарное бревно, и мы наконец-то можем любезно и конструктивно побеседовать о делах.
О каких? – Драко вопросительно приподнял левую бровь и наконец-то ответил на ее выжидающий взгляд.
Как слизеринец, ты должен понимать, что после событий, которыми был насыщен сентябрь, я, в некоторой степени, стала изгоем на факультете.
У меня нет дурной привычки жалеть всех убогих этой планеты, Грейнджер.
Не смотря на то, что Малфой продолжил ерничать, Гермиона все тем же спокойным тоном, не обращая внимания на колкости, которые парень сыпал в ее адрес, вела диалог.
У тебя есть полное право не уважать меня точно так же, как я не уважаю политику Темного Лорда или Дамблдора, а вместе с ним и всех людей, которые до сих пор остались преданны его идеологии, едва не сгубившей мою жизнь. Я очень хорошо знаю их. Знаю, чем они живут, чем дышат, и достаточно искренне ненавижу не только потому, что пострадала сама, но и потому, что они сломали жизнь Гарри.
Теперь ты начала сказку о том, как бедный Гарри жил едва не с рождения с какими-то отвратительными магглами, да, Грейнджер. – Малфой криво ухмыльнулся. – Я согласен с тобой, магглы отвратительны, так что можешь не полоскать мои мозги душещипательными притчами о жизни золотого мальчика.
Нет, Драко. – Гермиона подошла и нагло прислонилась к подоконнику, на котором сидел слизеринец. – Меня окрестили предательницей, вся моя жизнь по сути сложена из сплошных предательств, вот только предавала не я, а меня, и теперь я всего-лишь хочу быть тем, чем меня считают, тем, что я есть, раз все так говорят. Я хочу предать членов Ордена Феникса и всех кто поддерживает их и бесчеловечную политику Дамблдора. Если тебя это интересует, то я могу сообщать тебе лично любую информацию, которой владею сама.
А взамен ты хочешь, чтобы мы трахались, да? Банально, и без всяких встречаний, тему о которых ты похоронила вместе с надеждами на светлое завтра. – Он отодвинулся от девушки на самый край подоконника.
И снова нет, Драко. Я хочу, что бы перед войной, которая наверняка очень скоро начнется, ты просто помог мне спасти собственную шкуру, и некоторых людей, которые лично мне очень дороги, всего лишь сообщив, когда планируется нападение, или банально – сказав, что очень скоро Британия начнет гореть в огне; для того, чтобы я могла спасти хотя бы своих родителей.
Я бы посоветовал тебе уже начать спасать и их, и себя, потому что ты заблудилась Грейнджер, и влипла в очень дрянное дерьмо, но я подумаю над твоим предложением. – Драко спрыгнул с подоконника и направился к двери, обернувшись почти у самого выхода. – И еще, я бы посоветовал тебе не влипать в это дерьмо еще глубже, и не говорить ни с кем из слизеринцев, потому что того гляди, и действительно станешь не только предательницей, но и слизеринской потаскухой. Большинство парней с моего факультета наверняка не сдержатся, и захотят самолично проверить, не живет ли под твоей юбкой кальмар из Большого Озера. Так что, лучше побеседуй с девочками, по крайней мере им ты не заплатишь собственным телом, ведь среди слизеринцев нет таких убогих садомитов, как на твоем факультете.

Разговор Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер.
Хогвартс, туалет плаксы Миртл. 05. 10. 97.


После долгих и мучительных раздумий, Гермиона все же приняла решение пойти на сделку с некоторыми слизеринцами, и первым, с кем она назначила тайную встречу, был именно Драко Малфой. Пропуская мимо ушей язвительные комментарии парня, девушка предложила ему любую доступную ей информацию о членах Ордена Феникса, которые остались верны идеям Дамблдора, и учениках, до сих пор считающих его великим и добрым человеком. Взамен она попросила о малом: сообщить ей, когда Волдеморт решит начать войну. Со своей стороны Малфой сказал, что подумает над ее предложением, и посоветовал не подходить больше ни к кому из слизеринских парней, а поговорить с девушками.

Я хочу отомстить ей! – Остриженная рваными пасмами почти под ноль каким-то зверским заклинанием, после которого что не делай, а волосы все равно не только не росли, но и не подстригались ровно, Ромильда Вейн стояла перед зеркалом, примеряя парик из натуральных каштановых локонов.
Не нужно, Милли. – Ее подруга, напоминающая такого же скубанного воробушка, как и она сама, сидела на кровати, таская конфету за конфетой из огромной коробки.
Знаешь, – девушка резко отвернулась от зеркала, – эти конфеты мне прислала мать, Мораг. А знаешь почему? Потому, что ее дочь очень красивая юная волшебница, которой она очень сильно гордится, и которую собралась выдать за не менее красивого юного волшебника замуж. – В глазах девушки появился злой блеск, и она прищурилась. – А теперь, из-за этой мерзкой потаскухи Грейнджер, я скорее всего могу забыть о замужестве, и скорее всего до конца собственных дней, потому что не один красивый парень не возьмет в жены такое плешивое недоразумение, как я.
Нам стоило подумать об этом раньше. – МакДугал почему-то расхотелось сладкого.
Разве после того позора, который мы пережили, тебе самой не хочется живьем закопать ее? – Ромильда капризно надула губки и, стягивая с головы криво посаженный парик, плюхнулась на кровать рядом с подружкой.
Хочется, очень хочется. – Поддакнула райвенкловка. – Вот только, после этого нас не просто исключат из очередного Ордена, или кружка, и поиздеваются, а Снейп наверняка устроит нам еще один допрос, после которого не ученики, а скорее всего он сам и совершит самосуд, а наши с тобой трупы еще веками будут гнить где-то глубоко в подземельях, если эта летучая мышь вообще не поставит наши прекрасные головки себе на полочку, чтобы они напоминали его любимым студентам о том, что бывает с теми, кто рискует поднять руку на Гермиону Грейнджер.
Хммм, а знаешь... Это идея! – Ромильда вдруг заулыбалась, искренне и лучезарно, впервые за десять дней.
Что ты придумала? – Мораг встрепенулась и с любопытством уставилась на подругу.
Мы выследим в какую "библиотеку" так часто бегает Грейнджер, и где шатается, когда, как и все старосты, якобы должна патрулировать школьные коридоры. – Вейн задорно запустила одну из конфет в свой пухлый ротик и зажмурившись облизала пальчики.
Ты думаешь, Снейп не просто так вступился за нее?
Естественно, не просто так! – Девочка распахнула миндалевидные глаза, покрытые густыми ресницами, и посмотрела на подружку как на первую дуреху Хогвартса. – В любом случае, даже если мы ничего не разнюхаем, и не выясним, что связывает Грейнджер со слизнями, и их деканом, то я отравлю ее перед святочным балом.
Мораг прикрыла рот ладошкой.
Отравишь?
А ты как думала? Если на святочный бал не пойду я, то и она не пойдет! А я определенно туда не пойду, потому что если я скажу матери, что случилось с моим внешним видом, она рано или поздно докопается до истины, и узнает, что мы сделали с Грейнджер, и вот тогда... Тогда даже моя оторванная голова, красующаяся декоративным украшением на одной из полок Снейпа, покажется мне пустяковым наказанием за невинную детскую шалость.

Разговор Ромильды и Мораг. Хогвартс, Выручай Комната. Вечер 10. 10. 97.


С позором изгнанные из Ордена Серых Рыцарей, Ромильда и Мораг задумывают выведать все про жизнь Гермионы, по вине которой над ними поиздевались неизвестные студенты. Но в своих планах на будущее, Вейн идет чуть дальше подруги, сообщая ей, что если до святочного бала они не соберут компромат, способный навсегда опорочить Гермиону Грейнджер, то она попросту отравит свою сокурсницу, и на этом все стоящие между ними обиды будут прощены.

...
Я проверил его на наличие каких-либо злых чар, проклятий и заговоров, мой Лорд. – Северус сидел напротив своего господина, любуясь тем, как медленно тают кубики льда в золотистом виски. – Артефакт совершенно чист и, к сожалению, как я полагаю, совершенно бесполезен, ведь он ответит на любой поставленный вопрос не ранее, чем через сотню лет.
Ты ошибаешься, мой скользкий друг, как никогда еще не ошибался в своей жизни. – Тонкие, бескровные, уста Волдеморта сияли улыбкой победителя.
Вы снова говорите загадками, Господин. – Следуя правилам хорошего тона, Северус тоже улыбнулся.
Никаких загадок. – Чернокнижник поднялся с кресла и подошел к окну, обращая свой взор к затянутому грозовыми облаками небу. – По преданию, если Оракул не вернуть на его законное место до того, как красное око Марса побледнеет и перестанет зиять кровавой раной на небесном своде, то весь мир в скором времени утонет в крови. А древние предания никогда не врут. Я не желал дознавать у Оракула о будущем, или, тем более, прошлом. Жизнь любопытна, мой друг, особенно, когда не знаешь, что тебе уготовано, и живешь сегодняшним днем, особенно – если ты живешь вечно. Этого знания мне вполне достаточно, как и того, о чем я только что тебе поведал. Я утоплю мир в крови, и взойду над этим миром как алое око Марса. Оракул сулит мне победу, а большего я от него и не требую.
Не перестаю поражаться вашей мудрости, мой Повелитель. – То, что Темный Лорд только что поведал Северусу, стало для зельевара достаточно обескураживающим сюрпризом.
Кто первым прикоснулся к ней? – Чернокнижник провел пальцами по оконному стеклу, незатейливыми движениями провожая скатывающиеся по его обороту капельки дождя.
Гермиона Грейнджер. Она в одиночку отыскала Оракул, я пристально наблюдал за всем процессом. – Утаивать правду не было и малейшего смысла, ведь Северуса буквально изъедало любопытство. – Но разве это имеет какое-то значение?
Нет, друг мой. Просто, для полноты переполняющих меня до глубины бездушия чувств, мне хотелось бы думать, что именно ты сделал это. Хотя, с другой стороны, долгожданную победу все же приятнее принимать из рук врага, а не друга. – Не смотря на все любопытство, которое Снейп так явно выказал, Темный Лорд счел лишним говорить ему, что человека, который первым прикоснулся к Оракулу, будет до конца его дней стороной обходить любая смерть, кроме той, встречая которую люди, будучи уже дряхлыми стариками, просто засыпают безмятежным вечным сном. Да, Волдеморт делал ставки на то, что именно Гермиона отыщет Оракул, но до того момента пока не услышал от Снейпа ответа на свой последний вопрос, он опасался, что первым к чаше может прикоснуться Гарри Поттер. – Давай поднимем свои бокалы за новый мир! – Он пил до дна. Теперь, – действительно за свою победу! ...

Разговор Снейпа и Волдеморта. Дом Риддлов. Вечер 18. 10. 97.


Спустя аж полтора месяца со дня, когда Грейнджер поставила чашу Оракула на стол Снейпа, он принес ее своему господину, Темному Лорду. Северус был готов получить наказание за то, что так долго тянул и попытался выкрутить все в свою пользу, рассказывая Волдеморту о том, что потратил драгоценные дни, проверяя артефакт на наличие возможных проклятий, и возможное присутствие черной магии, но чернокнижник даже не обратил на этот, с его точки зрения, полнейший пустяк какого либо внимания. В ходе беседы, он поведал своему приспешнику о том, что Оракул ему понадобился не для того, чтобы использовать его по прямому назначению и задать какой-либо вопрос, а для того, чтобы в полной мере задействовать его скрытую силу и одержать безапелляционную и окончательную победу, наконец-то провозгласив себя единственным повелителем Магической Британии. Кроме этого, Темный Лорд получил от Снейпа более чем удовлетворительный ответ на единственный вопрос, который мучил его с той самой ночи, когда по всем расчетам должен был быть найден Оракул. До последней секунды чернокнижник переживал, что первым прикоснуться к чаше мог именно Поттер, и услышав о том, что это сделала его грязнокровая подружка Грейнджер, он наконец-то выпил за свою, фактически уже одержанную, победу и новый мир. Переживал Темный Лорд не спроста, хотя этим он уже не поделился с Северусом, и не был намерен делиться с кем либо, кроме Нагайны. Вся соль крылась в одной, на первый взгляд незначительной, детали, способной кардинально изменить весь ход грядущей войны потому, что человек, который во время того, когда на небе горит красный Марс, первым прикасался к чаше Оракула – становился фактически бессмертным, любая противоестественная смерть попросту обходила его стороной, и умереть он мог только в глубокой старости. Именно по этой причине, хоть мог и знал как, но Волдеморт не стал проникать в Хогвартс и самолично забирать Оракул, ведь умереть от старости он боялся не меньше, чем распрощаться со своей бесценной жизнью каким либо иным из возможных способов.

...
Знаешь, что мне снилось этой ночью? – Пружинящими шажками Трикс мерила три метра камеры в подземелье собственного поместья, прогуливаясь от стены до стены, и обратно. – Как я вырезаю твой язык под самый корень, а ты продолжаешь молчать, дорогой кузен, и только смотришь на меня до предела округлившимися, вылезающими из своих орбит, глазами. – Женщина хохотнула, и в ее смехе послышался хруст ломающихся на зимнем ветру тонких веточек. – Как думаешь, может это был вещий сон, и мне действительно стоит вырезать твой язык, что бы, захаркав кровью грязный пол, ты разрисовал из нее дивную картину того, что видел там, за Аркой? – Круто развернувшись на каблуках, она облизнулась и провела острием изогнутого кинжала по своему языку. – Собеседник из тебя паршивый, Сириус. Но вполне возможно, ты окажешься неплохим художником. Не желаешь узнать, правдивы ли мои догадки?
Подойди ко мне, Беллз, и коснись своими тонкими пальчиками моих губ, как в детстве. – Прохрипел Блэк, прикованный за горло тяжелой цепью к стене. Ошейник был настолько тугим, что мужчина говорил с трудом, и с трудом сглатывал. – Возможно, приятные воспоминания освежат мою память. – В голове у Сириуса родилась больная, и почти что безумная, идея превратиться в собаку и, укусив Беллу за руку, со всей дури рвануться с цепи, и если получится разорвать звенья, – выбежать в столь заманчиво распахнутые настежь двери и навсегда покинуть это проклятое место.
Таким ты мне нравишься больше. – Склабясь и демонстрируя кузену почерневшие обломки зубов, женщина застыла, будто бы прибывая в раздумьях, взвешивая все за и против, вступившие в ее больном сознании в незримую схватку за столь сладостную победу. С минуту, а то и больше, покачиваясь маятником из стороны в сторону, Беллатриса так и стояла на одном месте, словно балансируя над пропастью, кишащей смертельно ядовитыми скорпионами, которые клубились под ее ногами изменчивой и извивающейся чернотой тысячи крохотных переплетенных в одно целое тел.
Я жду тебя, моя принцесса. – Сириус прошептал слова на выдохе и вырвавшейся из ведомого лишь ей забвения, изломанной шарнирной марионеткой, его кузина наконец-то сдвинулась с места протягивая к закованному пленнику свою костлявую руку. – Позволь мне облизать их. – Приняв ее правила игры, и возможно ставя на кон собственную жизнь, Блэк начал собственную игру, разменивая свой единственный козырь. – Позволь быть твоим покорным рабом, слугой капризной Ледяной Королевы, как в старой сказке детства, которую ты так любила перечитывать. – Он облизнулся, стараясь смотреть на нее с вожделением и похотью, и она облизнулась в ответ – плотоядно и хищно.
Люблю, когда ты такой... послушный. – Ее пышная грудь, затянутая в тугой корсаж, поднималась на каждый глубокий вдох. Она дышала надрывно и часто, нависая над ним изяществом своей точеной фигурки. – С тобой, таким, я даже начинаю забывать о том, что где-то там, за какой-то Аркой, существует запредельный мир, или конец мироздания. – Притронувшись указательным пальчиком к его губам, она плавно и неспешно запустила его в рот кузену, позволяя Сириусу пройтись языком по каждой фаланге. – Однажды господин сказал мне, что счастливые люди не считают времени. Но разве можно не подсчитывать и не беречь то, что так быстро ускользает, превращаясь лишь в тени, бродящие в голове, в воспоминания? – Беллатрикс позволила ему целовать свои пальцы, один за другим. Блуждать губами по прохладной коже, от кисти до запястья, и выше, и когда он наконец-то осторожно коснулся кончиком языка узора черной метки, она томно выдохнула, едва не задохнувшись, когда его зубы чуть прикусили нежную кожу, и, вскрикнула, срываясь на оглушительный визг, когда они впились мертвой хваткой в предплечье.
Выродок дракловой матери! Круцио! Круцио! Круцио!
Он лежал на полу, пытаясь сфокусировать взгляд на расплывающемся перед глазами грязном потолке камеры.
Не сработало?
Один и единственный вопрос пульсировавший в его разуме, в такт жилке, вздувающейся на виске.
Думал, я не узнаю о том, чем ты балуешься по ночам, когда думаешь, что никто не наблюдает за тобой, дорой кузен? – Ее голос был приторно слащавым, и одновременно разорванным на тысячи хлещущих болью по лицу, по всему телу, тонких нитей, впивающихся в него и разрезающих на мельчайшие кусочки. За той болью, которая обрушилась на Блэка, он уже не слышал слов Беллатрисы, утопающих в пелене незримого дождя, падающего стеной с несуществующих небес, не чувствовал, как жалобно треща, ломаются кости в безвольно растянутой по полу руке, по которой кузина отчаянно прыгает через воображаемую скакалку.

Разговор Сириуса Блэка и Беллатрис Лестрейндж.
Лестрейндж-Холл, одна из камер подземелья. 20. 10. 97.


Прозябая в одной из камер темницы Лестрейндж-Холла, за долгие дни своего заточения, Сириус фактически ничего не ел и старался не спать, лишь изредка измученный пытками и обессиленный он попросту отключался от сознания. Все свободное время, зачастую ночное, когда Блэк оставался без стороннего надзора, он продумывал план побега, скрупулезно просчитывая каждую деталь и мелочь. Первым делом мужчина попытался превратиться в собаку, так же точно, как делал это в Азкабане, и попробовал рвануть цепь, которой кузина приковала его к стене. Дальше началось время расчетов и экспериментов. По его планам, расшатав, истончив и чуть ослабив одно из звеньев, при должном усилии, должно было сорваться с цепи. Иного пути на свободу он не видел, а сообщать Беллатрисе то, что женщина с таким усердием выпытывала – не собирался. При любой удобной возможности, и в любую свободную секунду, он расшатывал восьмое звено цепи, до крови сдирал ногти об упрямую сталь, стачивал собственные зубы, выгрызая по незримому миллиметру путь на свободу. Естественно, рванись человек с такой цепи, сколько бы не приложил он усилий, скорее задушил бы себя сковывающим горло ошейником, чем вырвался в распахнутую дверь, которую Трикс во время допросов будто назло оставляла открытой. Но для огромного и сильного зверя подобный рывок был более, чем очевидным шансом на спасение собственной шкуры. К сожалению Блэк прогадал. Кузина прознала его секрет, и когда мужчина ушел в отключку, перед очередным ее жестоким допросом, его ошейник с простого был заменен на зачарованный, не позволяющий анимагу принимать свою животную форму, и все грандиозные планы Сириуса рухнули в бездну при первой же спланированной попытке побега, которая обернулась для него крайне неприятным сюрпризом, и очередной порцией круциатусов. Из умелого кукловода, играющего на амбициях и слабостях своего мучителя, он за секунду превратился в загнанную и беззащитную жертву, для которой единственным выходом из клетки – была смерть. После данного инцидента, выпытывать у кузины хоть какие-то крохи информации о жизни Гарри, и членов Ордена, подкармливая ее намеками и соблазняя, так же оказалось невозможным. Их притворная игра в поддавки закончилась. Единственной информацией, которую Пожирательница соизволила сообщить своему пленнику, было известие о том, что принявший поцелуй дементора Дамблдор – гниет в Азкабане. Сообщила она это с улыбкой, хохоча, куражась и едва ли не танцуя, будто под ее ногами грудой были сложены кости всех членов Ордена Феникса. И больше ничего, одни только насмешки и поддевки на тему его смерти, которую Сириус и то, полтора года тому, не смог довести до конца.

...
Применишь его, когда проберешься в Хогвартс. – Темный Лорд положил на стол небольшой камень черного цвета, излучающий слабое мутное свечение, напоминающее дымку, и легонько потрескивающий.
И что дальше? Это все что требуется от меня для доказательства верности? – Мужчина находился в явном замешательстве.
А дальше, ты скроешься, без промедления и с подобающими рекомендациями навестишь администрацию школы в первых числах следующего месяца.
Да, Милорд. Я постараюсь оправдать возложенные на меня надежды. – Мужчина кивнул и поднявшись с кресла уже направился к выходу.
И вот еще. – Волдеморт окликнул его почти у самой двери. – Недопонимание, как и промедление, способно рушить любое доверие, друг мой. Данное изречение кажется принадлежит Салазару. Иногда, люблю цитировать великих людей. Всего доброго.

Разговор Волдеморта и Алистера фон Мердера.
Дешевый отель в маггловском квартале Лондона. 26. 10. 97.


Волдеморт тайно встретился с вампиром, желающим присоединиться к нему. Своему возможному союзнику, Темный Лорд дал достаточно любопытный зачарованный артефакт, способный вызывать у призраков безумие, которое при контакте с артефактом лишь усугубляется и приводит к их самоуничтожению. По заданию, для того чтобы оправдать доверие чернокнижника, Мердер должен был проникнуть в школу, убить профессора Бинса и спустя некоторое время занять его место на посту преподавателя Истории Магии. Работая под прикрытием, вампир обязался передавать Темному Лорду любую информацию, которая покажется ему любопытной и достойной внимания чернокнижника. По плану самого Лорда, данный ход был всего лишь вынужденной необходимостью для проверки Северуса Снейпа.

...
Я больше не чувствую, не слышу, не осязаю его, будто сквозь землю провалился. – Подойдя к зеркалу, женщина начала кропотливо поправлять прическу, укладывая локоны волосок к волоску. Она не оборачивалась к собеседнику, в этом не было нужды, и так прекрасно видела надменность и насмешку, сквозящую в его отражении.
То есть, ты упустила его? – Мужчина хмыкнул и, подойдя чуть ближе, положил ладони ей на плечи.
Нет, – женщина замялась, тяжело выдыхая и отводя взгляд от зеркала, – я сбилась со следа, бежала как в темноте, на ощупь, и мне казалось, что нет в этой темноте ничего живого, даже звуков нет.
Тебе старейшины еще не сказали, кто он? – Мужчина даже не попытался скрыть своего любопытства.
А тебе? – Она перекинула волосы на одну сторону.
Мне кажется, что они решили истребить всех, кто находится вне закона, или же преступает его так, или иначе. Хотя, возможно, он и из наших, раз для выполнения задачи старейшины обратились к ландрихтерам. В любом случае – очередной отказник. Просто мусор. – Он говорил тихо, прижимаясь к ней все сильнее, и выдыхая слова в шею, которую целовал.
Значит, такова воля старейшин. Большего нам не стоит знать, ведь смысл нашей жизни в покорности. Система есть все, одна особь – ничто. Надеюсь, ты не забыл этого? – Достаточно резко высвободившись из объятий собеседника, женщина прошлась вдоль комнаты и присела на край кровати.
Не забыл. – Неохотно, но мужчина отпустил ее, проследив взглядом за движением собеседницы по комнате. – Вот только, мне любопытно, почему именно ты, а не Триша? Ведь если мы ничего не знаем про объект охоты, не лучше ли было взять элитного бойца и искушенного мага, а не пустоголовую певчую птичку? – Он злился, до скрипа зубов, до треска деревянной столешницы ее будуара под пальцами.
А ты читал приказ? Четвертый пункт. – Женщина перекинула ногу на ногу, и с ухмылкой посмотрела на собеседника.
Читал. – Он смотрел с вызовом, даже с ненавистью.
Внимательно? – В ее голосе появились нотки насмешки.
Я прекрасно помню, что там написано о соблазнении объекта, и у меня остался только один единственный вопрос... – Облизнув пересохшие губы, он продолжил. – Ты и вправду решилась пойти на это? Переспишь с ним, наплевав на наши чувства?
Я не вижу никаких препятствий, ведь приказы старейшин не обсуждаются. К тому же, нам с тобой не дозволено проявлять чувств и любить. Разве ты забыл? – Она первой отвела взгляд и все же сдержала дрожь в голосе. – Система есть все, одна особь – ничто. Нас именно так и воспитывали, тебя и меня.
– Нет больше нас, тебя и меня. – Ни ответив больше ничего, он вышел, резким хлопком закрывая дверь в ее комнату.

Разговор двух ландрихтеров.
Окраина Лондона. Ночь. 28. 10. 97.


Старейшины Союза Закона открыли охоту на всех отступников, чужаков и вампиров из Союза Хаоса, а так же вольных кланов, – фактически открыто объявив очередную, новую войну и обострив старые конфликты. По недавнему указу: все вампиры находящиеся на территории Союза Закона, но не состоящие в кланах и не чтящие правила установленные законниками - подлежат безвозвратному уничтожению. Истреблять сородичей законники начали крайне активно и в первую очередь тех, кто так или иначе был связан с миром людей. В ходе кровавой бойни, затянувшейся на несколько месяцев, охотники обнаружили достаточно любопытный экземпляр.
Выяснить какие-либо детали про объект который надлежит уничтожить – самим охотника не удалось. Старейшины в свою очередь так и не проинформировали сообщество о том, кто этот вампир: отступник, предатель крови или же банальный отказник не представляющий особого интереса. При этом, на охоту за его головой были отправлены двое самых лучших ландрихтеров (девушка из клана Асванг и мужчина из клана Экимму). По приказу, не взирая на возможные жертвы, объект необходимо соблазнить, а после – убить с особой жестокостью, не оставив о нем и воспоминаний. Единственный просчет, который при этом Старейшины Закона допустили в своем плане – тайная, запретная любовь двух ландрихтеров, которым было поручено данное задание.

...
Гермиона почти что бежала по коридору первого этажа, спеша на крайне важную встречу, которую назначила одной из слизеринок. Естественно, на бал со всеми учениками она не пошла. На всех парах мчась к выходу из школы, гриффиндорка буквально влетела в огромную лужу и замерла, стоя по щиколотку в воде.
Было тихо, до невозможности, настолько тихо, что аж страшно, и вода, алая, как расползающееся по полу пятно крови, постепенно прибывала, вытекая из под двери женского туалета. Встрепенуться, и выйти из оцепенения, Гермиону заставил вскрик, сдавленный, и в момент затихающий. Он доносился из-за двери, за которой скрывалось что-то страшнее призрака Миртл, студентов или кого-то еще. Обычный призрак не мог сотворить подобного, так же, как и обычный студент.
Там, за дверью, определенно происходило что то ужасное, и пока Гермиона боролась с желанием пройти мимо, и долгом старосты, который обязывал ее вмешаться в происходящее – дверь распахнулась сама, а к ней под ноги вылетел насквозь промокший и перепуганный Блейз Забини.
Блейз. – Девушка попыталась хоть как то помочь парню и, наклоняясь, заметила лежащую под водой волшебную палочку, переломанную надвое.
Не трогай меня. – Забини огрызнулся и отдернул руку, скрывая от ее глаз рваный рукав парадной мантии, и красующийся под ним глубокий порез.
Да, Драко предупреждал ее и говорил, что к слизеринцам лучше вообще не соваться. Но, ответить что либо на выпад парня она не успела. Очередной поток воды сбил гриффиндорку с ног. Теряя равновесие, она осела в лужу рядом с Блейзом и буквально охнула от шока. В дверном проеме, за бесконечно вырывающимися из всех кранов струями воды, виднелась еще чья-то фигура. Быстро вскочив на ноги, девушка рванулась ко входу в туалет, и едва ли удержалась на ногах, поскальзываясь в новом порыве прибывающей воды, и цепляясь за косяк руками. При этом картина, открывшаяся ее взору, была поистине ужасающей: на полу, в обломках разбитых умывальников, и щепках расдробленных дверей, лежала едва живая девушка и захлебывалась водой. Узнать пострадавшую Гермиона не могла, разве что догадаться, что она слизеринка, ведь Забини не стал бы общаться с кем-то не подходящим ему по статусу. Помочь пострадавшей Грейнджер сообразила не сразу, как и не сразу заметила призрака, висящего под потолком.
Из оцепенения ее вывел резкой толчок в плечо, от которого девушка потеряла равновесие, снова оседая в воду. Она не сопротивлялась тому, что Блейз буквально выхватил ее палочку, не пыталась остановить его, когда юноша рванулся в помещение, выкрикивая заклинания и принося еще больше разрушений. Просто сидела, пытаясь понять, что происходит и при этом ничего не понимая.
Все происходило будто в замедленном маггловском кино. Слизеринку подняло в воздух и бросило на стену, как безвольную тряпицу. Блейз выругался, закрываясь руками от летящего обломка и пустил очередное заклинание, высыпавшее с десяток алых искр из ее собственной палочки, но так и не возымевшее должного эффекта.
Нужно было бежать, и чем дальше отсюда, но она все сидела, глядя на то, как лопаются зеркала, застывая в воздухе алмазной крошкой острых осколков. Она попыталась пошевелиться, но не смогла, хотела закричать от ужаса, когда часть осколков врезалась в тело девушки, а часть полетела в Забини, едва успевшего наколдовать щит, она хотела – но не смогла, в рот тут же попала вода и Гермиона едва не задохнулась от нехватки воздуха. Новый поток безудержной стихии раскрутил ее и швырнул в стену, не позволяя наблюдать за происходящим и заставляя бороться уже за свою собственную жизнь.

Профессор Бинс, Астория Гринграсс, Блейз Забини, Гермиона Грейнджер.
Туалет Плаксы Миртл. Вечер. 31. 10. 97.


...
Как ты? – Джастин присел возле девушки, накидывая на ее плечи теплый плед.
Нормально. – Пэнси попыталась выдавить слабую улыбку, совершенно по слизерински давя на жалость и при этом кутаясь в плед. Она продрогла, но молчала об этом, стараясь не портить остаток вечера и не думать об испорченном платье, намокший подол которого неприятно елозил по голым ногам.
Еще чаю? – Парень чувствовал себя явно не в своей тарелке, непонятно от чего краснея и раздумывая над тем, зачем же спас ее, выдернул из под ног несущейся мимо толпы, зачем пошел с ней сюда, в Выручай-Комнату, и почему ему так нравится эта девочка, чужая, неправильная, слизеринка. Почему он обходителен с ней, и еще говорит глупости, запинается, так, будто влюбился.
Да. – Пэнси кивнула и чуть улыбнулась, тут же подтянув плед почти к самому носу. Хоть она и знала, что Джастин, стоя к ней спиной, не увидит этой улыбки, все равно попыталась ее скрыть. Ледяные принцессы не улыбаются как маленькие девочки, королевы – не ведут себя как простушки. Именно так всегда говорил ей Драко. Драко... Драко... Везде этот Драко, как призрак из ее прошлого, который постоянно следует по пятам. Но где он был сегодня, когда ее величество втоптали в грязь? Танцевал с Блэк, показывая картинное счастье, пил так, словно завтра алкоголь исчезнет на всей планете, спасал собственную шкуру... Он занимался чем угодно, но самое главное то, что его не было рядом, когда он так был ей нужен.
С неизбывной скорбью она улыбнулась собственному прошлому как-то горько, и вынырнув из-под пледа приняла из рук хаффлпаффца чашку ароматного чаю. Горячий, он согревал руки, губы, но не крохотную душу, которой хотелось забыться в пламенных объятьях, а не обжигаться о горячую кружку. И так ли было важно, что этот парень из хаффлпаффа, не чистокровный, не ровня ей? Сейчас Персефона старалась не думать об этом, вспоминая один из лучших советов своей бабушки: живи для себя, и так как нравится. А этот парень, он нравился ей. С ним было надежно, приятно и даже не страшно от мыслей о том, что с ней сделают однокурсники, если узнают, куда она пошла, и с кем. Ведь слизеринцы не будут думать о задушевных беседах, кротких поцелуях, и о чем-то высоком, почти неземном.

Персефона Паркинсон и Джастин Финч-Флетчлей.
Выручай Комната. Вечер. 31. 10. 97.


В ночь, с тридцать первого октября на первое ноября, в школе Хогвартс произошло ужасное событие. Что-то неведомое и страшное разрушило туалет Плаксы Миртл, покалечив при этом двух студентов – Блейза Забини и Асторию Гринграсс. Гермиона Грейнджер, подоспевшая под конец трагедии, лишь краем глаза успела заметить парящего под потолком призрака, после чего ее потоком воды отбросило в ближайшую стену.
Потерпевших обнаружил Северус Снейп, прибывший на место происшествия слишком поздно, уже когда вода с первого этажа начала затапливать Большой Зал, в котором проходило торжество в честь Хэллоуина. Временно исполняющая обязанности директора школы, профессор МакГонагалл объявила о срочной эвакуации студентов, несколько из которых пострадало в панической давке, включая и Пэнси Паркинсон, которую буквально чудом спас студент хаффлпаффа Джастин Финч-Флетчлей. В свою очередь, не смотря на межфакультетскую вражду и явно назревающий военный конфликт, в Персефоне проснулись обычные человеческие чувства, и походу, взаимные. Всю ночь она проболтала со своим спасителем в Выручай Комнате, тем самым еще раз доказав то, что мир делится не только на черное и белое, и даже в самые темные времена все краски могут неожиданно смешаться.

0

9

Выпуски Ежедневного Пророка. Подборка №9
http://i5.imageban.ru/out/2016/10/20/44634f5c2bc0bbfb06b25051f2c09e69.png
События 1-30. 11. 97

...
Мой Лорд. – Беллатриса приподняла голову, со всем почтением глядя на чернокнижника и не смея отвести взгляд. – То есть, вы желаете захватить не только школу, но и окончательно укоренить свою власть в Министерстве?
Я не желаю, мисс Лестрейндж. – Лорд едва заметно усмехнулся. – Я делаю логические шаги, в которых нет и единого просчета. Хогвартс лишь отправная точка построения нового мира, Министерство – неотъемлемое звено.
В чем же заключается ваш гениальный план, мой господин? – Люциус вел себя намного смелее обычного. После того, как он получил полное оправдание и признание от Волдеморта, старший Малфой будто вернул себе не только статус, но и все величие, присущее выходцам его древнего рода.
Люциус, мой скользкий друг, я не люблю забегать вперед и говорить о будущем, ведь в настоящем есть своя, особая, прелесть. – Ни тембром голоса, ни мимикой, Темный Лорд не выказывал своего истинного отношения, лишь колкими ни к чему не обязывающими фразами, он тонко намекал на то, насколько глуп и недальновиден собеседник. – К счастью, мне поступило достаточно забавное известие от Северуса. В Хогвартсе было совершено нападение на студентов, а это дело по части Генерального Инспектора, кроме того, нападение не обычное. Двух слизеринцев и одну гриффиндорку атаковал призрак, разгромивший часть этажа и в итоге скончавшийся на месте при неизвестных обстоятельствах. Полагаю, данное дело уже по части старшего Лестрейнджа. Приступать к инспекции вы можете после тщательной подготовки.– Волдеморт кивнул Рудольфусу и продолжил. – В школу, я бы сказал, что скорее на разведку, и возможную зачистку, а не для выяснения всех обстоятельств –  вы отправитесь завтра, вместе. На данной ноте собрание может быть окончено. Беллатрикс, будь добра задержись на несколько минут. ...

Собрание Пожирателей Смерти.
Малфой-Мэнор. 01. 11. 97.

...
Милорд. – Трикс обратилась к Темному Лорду, едва за последним из Пожирателей Смерти закрылась дверь.
Я хотел поговорить о твоих экспериментах и... о Блэке. – Волдеморт стоял у камина, наблюдая за тем, как спокойно на догорающих углях пляшут редкие язычки пламени.
Блэки все несгибаемы, все до единого, вы ведь знаете это. – Белла закусила растрескавшиеся губы и чуть поерзала в кресле. Она ненавидела сообщать своему Лорду недобрые вести. Еще меньше любила его реакцию на особо малоприятные моменты. Но не боялась, никогда не боялась, а с гордостью, терпением и даже с благодарностью принимала каждый Круциатус.
Он так ничего и не сказал про арку, до сих пор? – Волдеморт повернулся к ней и посмотрел в глаза, при этом незатейливо поигрывая тонкими пальцами вдоль древка волшебной палочки.
Нет. Я спрашиваю, каждый день, даже по нескольку раз на день. Мы говорим много, порой и слишком много. Говорю я, а он молчит. Говорит моя волшебная палочка, круциатусами, а он все равно молчит. Но разве эти разговоры что-то значат, если они до сих пор не принесли никаких результатов? – Она уже знала ответ и готова была принять его, продолжая вежливую беседу приличия ради. Она помнила эти ощущения, боль, пронизывающую каждую клеточку тела тысячей острых игл. Боль, у которой нет ни конца, ни начала.
Нет. Значения это не имеет. – Вслед за ответом господина не последовало боли, круциатуса. Темный Лорд оставался безмятежно спокоен. – А его поведение, оно хоть как-то изменилось? – При желании он мог бы прочесть ответы на все свои вопросы в воспоминаниях женщины, ведь Трикс никогда не закрывала перед ним свой разум, но Волдеморт любил говорить, ему нравилось узнавать людей, даже давно знакомых, подмечать их реакции, запоминать, будто бы разыгрывать в тысячный раз одну и ту же шахматную партию. Он видел в этом особую прелесть.
Он начал хитрить. Когда думает, что за ним никто не наблюдает, он принимает свою анимагическую форму, превращаясь в собаку. И знаете, мне кажется, что Блэк уже раскрыл все свои секреты и новой информации из него не вытянешь. Он скорее сдохнет, как бездомная псина, откусит себе язык, чем что-то скажет. Даже более того, намного логичнее было бы отправить в арку кого-то из своих людей, кого-то, кому мы можем доверять. – Она хотела бы оттянуть этот разговор, с радостью не начинала бы вовсе, и все же, ее безграничная преданность господину была для Лестрейндж намного ценнее даже собственной жизни. – Для меня будет честью исполнить данную миссию.
О, Трикс, неужели ты думаешь... – Волдеморт подошел к ней и легкими прикосновениями пальцев заправил за ухо пожирательницы непослушную прядь волос, выбившуюся из ее прически. – Ты слишком дорога мне. Твои заслуги, преданность, работа... Я не настолько глуп, чтобы в раз перечеркнуть все это, ведь на твои плечи возложен долг намного больший. – Он очаровывал ее, играя с волосами Трикс. Она, в свою очередь, – поддавалась, не в силах устоять перед еще одним искушением и еще одним своим тайным безумием, граничащим с помешательством на грани бесконечной любви к своему господину. – Ты выведешь идеальную боевую единицу для меня, создашь шедевр, способный своим величием и силой затмить даже философский камень.
Да, мой Лорд. – Она тяжело выдохнула, стараясь скрыть легкую предательскую дрожь во всем теле. – К эксперименту над Блэком уже все готово: кровь оборотня, плазма фестрала.
Нет. – Его резкий голос оборвал ее на полуслове, словно оборвал все внутри и развеял сладостную дымку, затуманившую взор. – Я не желаю проводить данный эксперимент. Но не огорчайся, вскоре ты получишь более любопытный экземпляр. А Блэк... Я хочу посмотреть, как он сходит с ума, без вмешательств, без вирусов, без пыток. Позаботься о нем и спустя какой-то месяц ты увидишь, как человеческое существо, его разум и воля – ломается от одной лишь моей прихоти, будто по легкому щелчку пальцев.
Смех.
Ее безумный смех разнесся по всей комнате, упоительный, оглушительный. Она упивалась каждой его нотой, каждым звуком, наплевав на то, что еще кто-то, кроме них двоих, может услышать, как тихо она сходит с ума от чувства так напоминающего счастье.

Разговор Волдеморта и Беллатрикс Лестрейндж.
Малфой-Мэнор. 01. 11. 1997


На собрании Пожирателей Смерти, Темный Лорд дал своим подчиненным четко понять, что решительно намерен захватить под полный контроль не только Хогвартс и Министерство Магии, но и всецело власть в магическом сообществе. На первую разведку в Хогвартс он отправил с инспекцией Люциуса Малфоя и Рудольфуса Лестрейнджа.
После собрания, оставшись наедине с Беллатрисой, Волдеморт высказался крайне отрицательно на счет проведения эксперимента над Сириусом, а так же на счет того, чтобы пожирательница самолично исследовала арку, находящуюся в Отделе Тайн Министерства Магии.

...
А вы понимаете, чем вот это вот может грозить школе, моей и вашей репутации, безопасности студентов? – Северус потряс небольшим черным камешком перед лицом Минервы, и отшвырнул его обратно на директорский стол. – Если вам не изменяет память, то Хогвартс и раньше обходился без Министерского вмешательства, справляясь и не с такими проблемами. – Снейп вскинул руку, не позволяя собеседнице вставить и пол слова в свою пламенную речь. – Утром, на ваш стол уже легло замечательное письмо с уведомлением о визите Люциуса Малфоя в стены Хогвартса, и у меня такое чувство, что вы забыли о том, что это за человек, забыли его декреты об образовании, которые пачками печатались еще когда Дамблдор сидел в этом кресле, и забыли привычку Люциуса совать свой нос в каждую дыру, которая ему покажется хоть немного любопытной. – Играл он крайне убедительно: злился, расхаживая из стороны в сторону по ковру, перед сидящей в кресле МакГонаггал, отчитывал ее, будто профессор трансфигурации была его студенткой, спалившей один из котлов, а не коллегой. – Ты огорчаешь меня, Минни. – Зельевар остановился и оперся обеими руками о край столешницы. – Я готов поклясться, что Люциус сделает все для того, чтобы закрыть школу и вышвырнуть на улицу не только нас, но и всех детей, которых вверили под нашу опеку. И действовать он начнет без промедления, едва ли получит хоть какую-то зацепку.
А что вы предлагаете, Северус? – МакГонагалл была серьезна как никогда, даже нервно постукивала по столу пальцами, при этом глядя в упор на своего собеседника. – Мне наилучшим выходом казалось передать найденную улику непосредственно в аврорат, ведь, как временно исполняющая обязанности директора, я нахожусь под постоянным контролем и не могу покинуть школу без всяких объяснений.
О, замечательная идея, лучше этого – только отправка ценного груза письмом. – Снейп даже не попытался скрыть откровенного сарказма и яда в своем тоне. – Надеюсь вы понимаете, что в руки авроров передадите эту безделушку только через руки министра и Малфоя, а после они с нас уже не слезут. Все элитные детишки, считайте разом мой факультет, отправятся на учебу в Дурмстранг, который воспитает из них новое поколение будущих Пожирателей, а нынешние – будут с обысками шнырять по школе, делая вид, что они добропорядочные граждане, пекущиеся о нашей безопасности.
– Северус, но ведь ты...
Я двойной агент, который в политике смыслит хоть что-то, в отличии от тебя, Минни. Дамблдор доверял мне, ты доверяла ему. Так когда же это доверие дало трещину? – Снейп скрестил руки на груди. – Естественно, ты можешь сделать по своему, и отдать ценную вещицу прямо врагу. Только потом не обращайся больше ко мне за советами или помощью, ведь данный поступок равносилен предательству тех идеалов, в которые верил Альбус, предательству тех людей, которых он смог собрать ради борьбы с надвигающимся злом.
Минерва молча подвинула камень в сторону Снейпа.
Северус, когда... Когда нас ждет это зло, о котором ты так много говоришь? – Она тяжело выдохнула, стараясь сохранять спокойствие.
Оно уже пришло, Минни. Разве ты сама не понимаешь этого? Знаю ли я что-то большее? Нет. Я не выслужился, не оправдал доверие, упустил Оракул неведомо куда, не приношу никакой ценной информации, – только собрания посещаю, на которых в моем присутствии все стараются говорить полушепотом и загадками. – Снейп театрально развел руками, в душе ликуя от того, с каким вниманием собеседница ловит каждое его слово, с каким отчаяньем верит ему. – Единственное, что я могу сказать с уверенностью, он постарел, даже слишком. Так не похож на прежнего себя и кажется, он боится смерти, будто уже чувствует ее холодную руку на своем плече.
Ты сможешь сам осмотреть эту вещь? –  Женщина кивнула в строну лежащего на столе камня.
Да, я сделаю все возможное, а потом, если возникнет необходимость, передам ее Аластору. – Подняв камешек со стола, Снейп положил его во внутренний карман своей мантии.
Северус, тебе не страшно?
Мне уже нечего бояться, я видел смерть тех, кто мне дорог и потерял одного из своих самых лучших друзей. – Мужчина отвернулся, так, словно желал спрятать накатившие слезы. – Давайте запустим студентов, я уже вызвал их. Возможно мисс Грейнджер разрядит обстановку, своей вечной тягой к занудству и встречным вопросам, или мистер Забини – своими блистательными комментариями, искажающими здравую суть действительности.
Да, да, Северус, приглашайте их.

Разговор Минервы МакГонагалл и Северуса Снейпа.
Хогвартс. Кабинет директора школы. Утро. 03. 11. 97.


В ходе не слишком приятного для Северуса разговора с Минервой, ему все же удалось убедить женщину в том, что вещица, напоминающая черный камень (слишком тяжелая по весу для обычного камня), найденная на месте недавнего происшествия – не должна быть предана огласки, и ни коем образом не должна попасть в стены Министерства Магии. О точном назначении данного предмета Снейп не знал, но был более, чем уверен в том, что она содержит темную магию. К таким выводам зельевар пришел после осмотра разрушенного, в канун Хэллоуина, туалета Плаксы Миртл, в котором он обнаружил парящее под потолком тело профессора Бинса. Так же мужчина не отметал и того варианта, что именно этот, безобидный на вид, камешек и убил призрака. Ранее он читал о подобных случаях, которые в реальности не встречались уже более нескольких сотен лет, и он знал человека, способного создать подобную вещь. Единственное, что оставалось загадкой, – зачем Темному Лорду понадобилось убивать неприметного историка магии в столь изощренным и искусным способом, если проще было бы убрать любого из живых. Так же, Снейп не понимал, почему до сих пор не получил от начальника никаких намеков или поручений, даже после того, как самолично сообщил о данном инциденте. При всем этом, Северуса настораживало еще и то, что в случившейся ситуации пострадали слизеринцы. Волдеморт не редко так поступал для отвода глаз, пуская в расход лишние боевые единицы. Он многое знал об этом человеке и его алчности, единственное, чего теперь не знал – за какую играет сторону, и какие приоритеты стоит ставить для себя. Стоит ли так далеко загонять в бесконечный мрак собственную душу. Утешало единственное – возможность осмотреть самую вероятную причину случившейся проблемы.
К сожалению зельевара, прибывшие на допрос студенты никоим образом не пролили свет на события злосчастного вечера. Грейнджер рассказала лишь о том, что опоздала на бал и со всех ног неслась мимо туалета, где ее и смыло потоком воды. Забини, в свою очередь, не стал отрицать показания гриффиндорки, а напротив подтвердил их, и дополнил картину событий, вещая о том, что услышал вскрик за дверью, а когда распахнул ее, в попытке дезертировать с места событий со сломанной палочкой, то вода сбила Гермиону с ног и швырнула в стену. Так же Блейз сказал, что взял палочку из ее руки, когда девушка была уже без сознания, исключительно для того, чтобы хоть как-то защитить свою спутницу, Асторию Гринграсс, с которой пошел на бал и которую, по первой необходимости, провел в ближайший туалет для девочек.
Версия обоих была до тошнотворности идеальной. Даже Снейп и тот не смог докопаться до истины. На вопросы, видели ли они призрака, как он действовал, и тому подобное – студенты лишь отрицательно мотали головой и наперебой говорили, что не видели ничего, захлебываясь водой. Мисс Асторию, так же замешанную в данном происшествии, допросить не удалось. С ночи тридцать первого октября она находилась в больничном крыле без сознания. Посетителей мадам Помфри строго настрого к девочке не пускала.

...
Забини! – Гермиона, вслед за слизеринцем, опрометью выбежала из директорского кабинета. Окликнула она его почти что полушепотом и остановилась сама, но парень даже и не думал сбавлять темп.
Блейз. – Девушка зашагала следом, и нагнав его дернула за рукав мантии. – Зачем ты соврал? – Она потянула сильнее, пытаясь развернуть парня лицом к себе.
А зачем ты соврала? – Он резко одернул руку, высвобождаясь из цепкой хватки ее пальцев.
Я... я... – Гермиона запнулась, и вновь засеменила следом за ним, в этот раз опуская ладонь на плечо слизеринца.
Это был не вопрос, а ответ на твой вопрос, Грейнджер. Люди врут, ведь такова их природа. – Блейз наконец-то остановился и повернулся к ней лицом, глядя на девушку с нескрываемым презрением, и буквально выплюнул ей в лицо: – А еще, кроме лжи, есть неоспоримые факты. Скажем так – потому же, почему и Поттер разлагающийся представитель неких меньшинств. Ты удовлетворена?
Гермиона только что заметила, что они стоят напротив очередной похабной надписи нецензурного характера, которыми в честь Гарри вновь расписали всю школу.
Разве это не твоя работа? – Она кивнула в сторону стены.
А разве он не опустился так низко на самом деле? – Блейз едко ухмыльнулся. – Есть вещи, которые не нуждаются в пояснении, вопросы – на которые не нужны ответы. Есть просто факты, с которыми необходимо смириться. Например такие, как то, что твой лучший друг пал на самое дно общества. Я понимаю, это больно, но это необходимо принять как данность, так же точно, как тот факт что ты стояла передо мной почти что голая, прикрываясь жалкими ошметками, оставшимися от твоей школьной формы, в тот день, когда Малфой укутал тебя в свою мантию. – Блейз приблизился к девушке на шаг, и продолжил:
Факт, что над тобой надругались. Факт, что ты видела слишком много лишнего, и снова вляпалась в дерьмо, которое так очевидно стекает со школьных стен, и напоминает о твоей оплошности, и слава Мерлину, тебе хватило ума держать язык за зубами и отрицать все то, что ты видела, а мне хватило красноречия для того, чтобы выкрутить ситуацию в нашу пользу, и замять истинную цель своего прибывания на месте Хэллоуинской трагедии, что тоже факт. – Блейз поддел указательным пальцем ее подбородок, заставляя Гермиону смотреть себе в глаза. – А еще факт то, что ты грязная, такая же точно, как и твой золотой Поттер. Тварь, не имеющая права на существование и все же влачащая его, никчемное, жалкое. Тебя все считают умной, гениальной, едва ли не святой, Грейнджер, а по факту – все вытирают о тебя ноги и смеются за спиной. Даже оглянуться не успела, как от тебя отвернулись даже твои грязные друзья, но ты никак не смиришься с этим, никак не примешь факты, и теперь из кожи вон лезешь чтобы выслужиться перед другими, перед теми, кто никогда не замечал ничтожную тебя. Лебезишь перед Малфоем, со своими "пожалуйста" и "спасибо", лезешь ко мне с этим "Блееейз". Я для тебя не Блееейз, сука тупая. – Он с отвращением отдернул руку и показательно начал тереть пальцы о край мантии, но так и не закончил своего блистательно выступления одного актера.
Со всей дури, злости, которая накопилась в ней за это время, Гермиона влепила ему размашистую и звонкую пощечину.
Я тебе не сука, Забини. – Толкнув парня плечом, она резким шагом направилась вглубь коридора.

Разговор Блейза Забини и Гермионы Грейнджер.
Коридоры Хогвартса. 03. 11. 97.


После Хэллоуинского инцидента и красноречивых жалоб, недавно выпущенного из Больничного Крыла, Блейза Забини – все стены школы вновь были расписаны похабщиной о Гарри Поттере. Чьих рук это дело, слизеинец догадывался, по большей мере греша на Амелию, которой во всех красках он расписывал футуристическую версию случившегося, повествуя о том, как взбесившийся и не забывший былых обид Поттер, вместе со своей бандой грязнокрового сброда, загнал его и Асторию в заброшенный школьный туалет. Так же Забини распинался о том, что, сломав его палочку, гриффиндорцы, держа его на прицеле, угрожали надругаться над Асторией и первым в очереди был Поттер, орущий, что передарит ей свою заразу, плюющий на пол слюной, и желающий самой страшной смерти всем слизеринцам. На счет Гермионы, Забини сказал не многое, лишь то, что девчонка подначивала своих озверевших дружков, а когда кто-то из них повзрывал умывальники и все рванули с места преступления, она споткнулась, и боевые товарищи попросту ее бросили, скорее всего отдуваться разом за все их грешки.  В директорском кабинете Блейз рассказал уже иную версию событий, но при этом не менее далекую от адекватной реальности, а когда Гермиона, нагнав его в коридоре, спросила зачем парень соврал, Блейз предпочел морально смешать ее с грязью. За это он получил от девушки пощечину, что, впрочем, не особо раздосадовало слизеринца. Он был благодарен себе за то, что частенько и не без умысла доводил до точки кипения дражайшего декана, и оставался после этого на весьма занимательные отработки. Северус часто кого-то вызывал в свой кабинет, в последний год еще и вел допросы студентов, при этом всецело и полностью доверяя своим студентам. Да, не оправдать доверия Северуса было равносильно смертному приговору для самого же себя, но, у Забини была крайне ценная информация, которой он решил очень выгодно воспользоваться, уничтожая раз и на всегда Гермиону Грейнджер, как личность и человека.

...
Удар, еще один, еще... Пока кровь двумя тоненькими струйками не потекла по бледному лицу. Сплевывая ее, девушка пыталась проморгаться, чтобы хоть как-то согнать застилающую взгляд алую пелену. Изо всех сил, она цеплялась пальцами в руку обидчицы, царапая ее крохотными ноготками и не своим голосом выла от боли, пытаясь хоть как-то высвободить волосы и все чаще, с большим усилием, снова врезалась холеным личиком в острые камни стены.
Спустя несколько минут слизеринка затихла. Боль, сравнимая по описанию разве что с круциатусом, прекратилась вместе с ударами, осталась лишь ноющая пульсация свежей раны. Вальбурга молча разжала пальцы и позволила девчонке осесть на пол. Она тихо поскуливала, скрутившись калачиком, и руками прикрывая разбитую голову. Больше не кричала. До того момента, пока не получила пинок ногой в живот. Еще один, еще... За тем последовала целая чреда ударов, приходящихся уже по всему телу. Вальбурга и Джастин били ее щедро, не жалея сил, будто с умыслом не оставить на теле девушки и единого живого места.

Избиение слизеринки.
Хогвартс. Подземелья. 06. 11. 97.

...
Ничего любопытного, совершенно. – Брезгливо морщась, Люциус переступил через обломки умывальника.
Тшшш! – Рудольфус замер на месте, прикладывая палец к губам. Слух, обострившийся за долгие годы отсидки в Азкабане, позволил мужчине расслышать едва различимую возню этажом ниже. Жестом поманив спутника за собой, он резким шагом направился к источнику шума. Удары, вскрики, сдавленные всхлипы – один из самых рьяных цепных псов Волдеморта, никогда и ни за что не спутал бы эти звуки с какими либо иными. ...

Рудольфус Лестрейндж и Люциус Малфой.
Хогвартс. Место Хэллоуинской трагедии. 06. 11. 97.

...
О, детишки решили поиграть в войнушку. – Редкими хлопками ладоней, Лестрейндж оповестил собравшихся о своем присутствии. Он говорил тихо, елейным тоном, едва ли не сюсюкая в притворно-шутливой манере. – И похоже, детишки доигрались. – Рудольфус рассмеялся, невозмутимо наблюдая за движением своей плети, оплетающей по рукам и ногам его жертв. – Кот поймал мышек! – Задорно констатировав неоспоримый факт, мужчина неторопливо стянул со среднего пальца перстень, и кинул его в студентов, одновременно разжимая руку, в которой держал плеть, и позволяя всему этому великолепию в миг исчезнуть в портале, ведущем прямиком в его фамильное гнездо. ..

Рудольфус Лестрейндж, Джастин Финч-Флетчлей и Вальбурга де Алкарель.
Хогвартс. Подземелья. 06. 11. 97.

...
Куда ты отправил их? – Люциус застыл в оцепенении, и с выражением прежнего отвращения на лице, покосился на лежащую на полу избитую слизеринку.
Вопрос не однозначный! – Лестрейндж пожал плечами, и присел на корточки рядом с девушкой. – Живая. – Он отнял пальцы от ее горла. – Пульс еще есть, хотя и слабый. Отнесешь ее в больничное крыло? – Мужчина повернул голову и вскользь глянул на Малфоя, тут же отворачиваясь. – Ясно. Надеюсь на убедительную беседу с Северусом, и распитие его особых запасов на черный день, твоего чистоплюйства хватит. – Своих, по мере возможности и личной симпатии, Рудольфус никогда не бросал, это правило для него было золотым еще со школьной скамьи, и подняв девушку с пола, он направился прямиком в Больничное Крыло Хогвартса. ..

Слизеринка, Рудольфус Лестрейндж и Люциус Малфой.
Хогвартс. Подземелья. 06. 11. 97.

...
Я всего лишь надеюсь на твою рассудительность и преданность. – Люциус достаточно фривольно, но не без присущей врожденной горделивости, сидел в кресле напротив Снейпа, любуясь тающими льдинками в бокале наполненном янтарным виски. – Северус, ты всегда был из числа тех людей, которые вызывали мое уважение, особенно своей расчетливостью и прагматичностью. В то время, пока большинство фанатиков гнили в Азкабане, ты – продолжал жить, выживать, точно так же, как и я: сохраняя свой статус, свое место под солнцем, уважение общественности. Разве что-то изменилось с того момента?
Ты успел погнить в Азкабане, если мне не изменяет память. – Северус был мрачнее обычного и даже не пытался скрыть то, что данная беседа не доставляет ему особого удовольствия. – И похоже, Люциус, сейчас ты предлагаешь мне наследовать твой добрый пример, и по твоим же стопам отправиться к дементоровой матери.
Я предлагаю тебе всего лишь сохранять молчание в обмен на молчание. Ведь молчание, как говорят, – золото, а в нашем случае – чистейшее серебро. – Сделав несколько глотков, Люциус поставил бокал на стол. – Я не сообщаю ничего дурного в Министерство Магии, а ты, в свою очередь, ничего не говоришь о пропаже парочки студентов. В стенах этой школы пока что нет недостачи учеников, так что их пропажу едва ли заметят скоро.
Только вот во всем этом гениальном плане есть один маленький просчет. – Снейп скрестил пальцы. – Рудольфус уже отнес пострадавшую студентку, заметь, с моего факультета, в Больничное Крыло. Как ты прикажешь мне это объяснять?
Как чудом найденное в груде обломков тело. Очередное. Ты ведь сам видел развалины на первом этаже, которые Министерство запретило вам трогать до прибытия инспекции. Пострадали ученики твоего факультета.. – Люциус развел руками, словно пояснял коллеге очевидные вещи. – А обо всем остальном, Лестрейндж позаботится..

Разговор Северуса Снейпа и Люциуса Малфоя.
Хогвартс. Кабинет Северуса Снейпа. 06. 11. 97.

Подозревая слизеринцев, а именно – Блэк и Малфоя, в появлении новых надписей на стенах школы и травле Поттера, Джастин Финч-Флетчли вместе с Вальбургой де Алкараль отправились в подземелья. По дороге они встретили студентку слизеринку. Вальбурга, в достаточно грубой форме потребовала у нее позвать старших, и получив отказ – ударила девушку по лицу. После этого, Вальбурга схватила ее за волосы и несколько раз приложила головой об стену. До этого скрывающийся в тени Джастин начал помогать своей подательнице, сперва держа девушку за руки, после того, как она, получив несколько серьезных ударов, начала терять сознание – избивая ее, лежащую на полу, уже ногами. Вполне возможно, что они убили бы девушку, если бы не прибывшие с инспекцией на место Хэллоунской трагедии Люциус Малфой и Рудольфус Лестрейндж, которые были прерваны на середине работы. Рудольфус услышал какую-то возню этажом ниже и оба Пожирателя поспешили в сторону подземелий. Как оказалось, не зря. К своему счастью им попалась парочка студентов, избивающих слизеринку. Рудольфус скрутил их живой плетью и через портключ  отправил в свое поместье, после чего понес пострадавшую в Больничное Крыло. Люциус, получив от Рудольфуса распоряжение, отправился к Снейпу с любопытным предложением. В ходе беседы Малфою все же удалось уговорить Северуса хранить молчание и не сообщать о пропаже двух студентов, в свою очередь он гарантировал неразглашение того, что произошло и происходит в стенах Хогвартса. К счастью Малфоя, Снейп согласился на его предложение и пообещал свое содействие.

...
О, наша маленькая героиня решила проявить характер. – Выговаривая слова нараспев, Беллатрикс, неспешно, ломанными шагами, приближалась к Вальбурге. Девушка при этом сохраняла молчание, откровенно демонстрируя собеседнице свое пренебрежение, и смотрела на нее так, словно желала испепелить Пожирательницу на месте.
Сколько тебе, шестнадцать, семнадцать? – Трикс подошла к пленнице в упор и поддела кончиком волшебной палочки ее школьный галстук. – Лет шесть тому ты наверное думала, что станешь гриффиндоркой, или... слизеринкой? – Женщина усмехнулась, демонстрируя ряд кривых и острых зубов. – Знаешь, – скользнув пальчиками по краю школьного джемпера, она поправила галстук девочки, – мы в чем-то схожи с тобой. – Трикс улыбнулась шире, подметив то, с каким отвращением на нее смотрит Вальбурга, изо всех сил вжимаясь в Рудольфуса, который ее держит, лишь бы увеличить расстояние между собой и Пожирательницей, а потом, будто ошпаренная закипевшим зельем – дергается, в попытке отпрянуть от Рудольфуса, и лишь сокращает расстояние, разделяющее ее и Беллатрису. Словно птичка, бьющаяся в силках, и затягивающая их все туже. – Мне тоже нравится мучить людей! Crucio!!! – На выдох, превращающийся в торжествующий выкрик, и перерастающий в дикий смех одержимой своим неведомым счастьем безумицы.
Склабясь, женщина наблюдает за тем, как оседает ее жертва на пол, как она корчится в конвульсиях, и будто завороженная, Беллатриса продолжает тихо нашептывать одними лишь губами: "Crucio" – не отнимая палочки от сердца Вальбурги.
Девушка кричит, надрывно, дико... и Трикс кричит вместе с ней, продолжая пытку, которая кажется ребенку бесконечной, а ей самой – приносит неземное удовольствие.
Вот видишь, – Пожирательница резко убрала палочку в сторону и грациозно присела на пол рядом с девушкой, – мы похожи, но при этом между нами есть кардинальные различия. Я – слизеринка, милая моя. – Схватив Вальбургу пальцами за подбородок, она заставила ее смотреть в свои глаза, и полушепотом добавила:
Я чистокровна, в отличии от тебя. Чистая-чистая, как белоснежный снег. – Выхватив кинжал, Пожирательница полоснула свою жертву по лицу, сперва – резко, вычерчивая надрез от левого виска к скуле, и под конец уже более плавно, почти без нажима. – Как снег, который невозможно испачкать, как бы тебе не хотелось. – Обронив кинжал на пол, порхающим прикосновением подушечек пальцев, Трикс собрала несколько капелек крови с свежей раны и слизала их, томно смакуя. ...

Пытка Вальбурги де Алкарель Беллатрисой Лестрейндж.
Лестрейндж-Холл. Вечер. 06. 11. 97.

...
Ты слышала когда нибудь, как кричат чайки, разбиваясь о скалы под Азкабаном? – Рудольфус крепко сжимал ее запястья, не позволяя Вальбурге даже пошевелиться, и наваливался сверху как неотвратимое, чистейшее зло, от которого не было спасения. – Кричат так же точно, как ты, – неслышимо. Словно герои, молча, они прощаются со своей жизнью. Или просто так кажется... –  Ад, самый настоящий, безграничный, бесконечный, Лестрейндж разверз перед своей жертвой, насилуя ее на холодном каменном полу, буквально вбивая в равнодушный мрамор каждым своим движением и все вспоминая об Азкабане, о дементорах, которые вытягивают души из людей, узниках – уже лишенных души..
Страх, есть ни что иное как боль, которую ты чувствуешь внутри. Боль глухая и неосязаемая, но материальная настолько, что меркнут все звуки мира. Ты не слышишь, не чувствуешь, не видишь уже, и лишь мечтаешь сбежать. – Он говорил так, словно рассказывает ей на ночь сказку, гладил по волосам, ласкал пальцами юные губы. – Но бежать некуда! – С хриплым, почти звериным рыком, он выплюнул ей в лицо каждое слово и расхохотался. – От собственного страха невозможно убежать, нельзя спрятаться, милая пташка. – Резким рывком, будто желая пронзить ее насквозь, Рудольфус толкнулся вперед, проникая максимально глубоко в истерзанное тело Вальбурги, познавая ее до самого края женского естества. – Распахни глаза и прими же меня наконец. Прими свой страх. Впусти в себя с благодарностью и покорством, ведь мы уже стали одним целым. ...

Изнасилование Вальбурги де Алкарель Рудольфусом Лестрейнджем.
Лестрейндж-Холл. Вечер. 06. 11. 97.

...
Только подумать, вот просто уму не постижимо.. – Беллатрикс на секунду вскинула руки к потолку и продолжила расхаживать из стороны в сторону по кабинету супруга, протирая каблуками плешивую дорожку на дорогом ковре. – Прямо под моим носом, когда я дома, ты совершил непотребство в нашей гостиной... На фамильном мраморе.
Пупсик мой, зачем вспоминать о былом? – Разлив виски по бокалам, один из них Рудольфус ненавязчиво подвинул по столу в сторону супруги. – От фамильного мрамора ты не оставила даже жалкой пыли.
Прискорбно. Мне он нравился, можно даже сказать, что я любила вечерами круциатить тебя на этих вылизанных до зеркального блеска полах. – Тяжело вздохнув, Трикс остановилась и залпом осушила предложенный бокал. – Любила этот мрамор.
А меня? – Преждевременно предположив что конфликт исчерпан, Рудольфус вопросительно приподнял бровь.
А ты любил на моем мраморе грязнокровую малолетнюю потаскуху! – Беллс округлила глаза, испепеляя мужа безумием своей души, своей уязвленной и самолюбивой женской натуры. По тончайшему стеклу бокала, который она все еще сжимала в пальцах, пошла продолговатая трещина.
А ты пинала ее круциатусами до самых камер подземелья. – Мужчина жеманно поморщился, будто ему не приятно было вспоминать о страданиях своей обесчещенной любовницы.
Так будет с каждой твоей подстилкой, и с тобой, если осмелишься еще хоть раз ее вспомнить. – Достав палочку, Трикс обогнула письменный стол и приставила ее под горло Лестрейнджу. – Я ее ненавижу, Руди, и тебя.
А вот я люблю детей, в них есть своя, ммм... – Рудольфус слегка нахмурился и покрутил указательным пальцем в воздухе. – ...своя особая прелесть. Но ты наотрез не желаешь их заводить. Видите ли ваши холеные чресла, мамзель, не потерпят подобного надругательства. Вот потому-то все так и выходит, – спонтанно. Мне нужно кому то дарить свою любовь, нерастраченную на семейное счастье.
Подари ее Асмодею. – Беллатриса сузила глаза, с нажимом вдавливая кончик волшебной палочки в горло Рудольфуса. – Semiprogu... – Не завершив проклятие, Трикс зашипела от боли, пронзившей хрустнувшие пальцы. – Выпусти. – По слогам, приказным тоном. – Рудольфус, мне больно.
Мне тоже. – Он смотрел на жену с ухмылкой и одновременно с нажимом подавался вперед, позволяя ее палочке почти уже проткнуть свое горло. – Всегда больно смотреть на твои страдания.
Перестань. – Медленно, но она все же опустила палочку.
Перестать что? – Опрокидывая супругу на стол, он впился губами в ее шею. – Это, или, может быть, вот это? – Руки мужчины скользнули по ее ногам, от лодыжек к бедрам, попутно задирая юбку.
Я хочу откруциатить тебя. – Прикрывая глаза, Трикс опустилась на лопатки.
А потом я тебя, когда будешь кончать. – Он ухмыльнулся, и чуть прикусил ее за плечо. – Ты ведь не была ангелом с этим мальчишкой, верно?
Да, Руди.. о-о-охх..
Расскажи мне..

Беллатриса и Рудольфус Лестрейнджи.
Лестрейндж-Холл. Кабинет Рудольфуса. Ночь. 06-07. 11. 97.

...
Вы уверенны? – Вальбурга протянула руку сквозь прутья своей камеры и начала шарить пальцами по полу в поисках ключа.
Да. – Отозвался мужчина, которого она не могла разглядеть в темноте. – Ключник скоро придет. Он глуп и самолюбив, чудовище, созданное Беллатрисой.
Созданное? – В голосе Джастина отчетливо слышались нотки недоумения. – Простите, но в каком смысле?
В прямом, мальчик. Отвратительная, но чудом выжившая ошибка природы, она даже своему господину его не показывает, видать боится, что он найдет некое внешнее сходство. Скоро сам увидишь. – Сириус говорил шепотом, как можно тише. – У нас мало времени, так что слушайте внимательно. Я успел изучить его повадки. Спустя двести отсчетов, он должен прийти сюда с помоями, которые они зовут ужином.
Ночью? – Вальбурга была в не меньшем замешательстве, чем Джастин.
Ночью. – Хрипло подтвердил Сириус. – Кормят, когда человек хочет спать, а днем морят голодом. Чего еще вы хотели? – Он вздохнул. – Когда Ключник подойдет к вашей двери, он бросит ключи на пол, всю связку. Такой ритуал. Потом плеснет вам помои. Главное сидеть тихо. Если шумишь, он начинает тыкать стальным прутом внутрь камеры, со всей своей дури.
Вы предлагаете стянуть ключи? – Джастин слушал очень внимательно.
Вальбурга молчала.
Нет. Он пересчитывает их всегда, после того как поднимает связку с полу. Знает каждый и все перебирает, перебирает их в пальцах, сверяясь с камушками которые носит на шее как бусы. Если ключей меньше чем камушков – оторвет вам голову. Он уже так делал. – Сириус облизнул пересохшие губы. – За время, проведенное здесь, я запомнил, к каким камерам какие ключи подходят. От вашей камеры витой, с крохотной гравировкой в виде змейки. Подмените его самодельным, пока я буду шуметь, отвлекая Ключника.
Уверены? – Вальбурга переспросила еще раз. Она хоть и не знала этого человека, но понимала с каким трудом он отдает ей ключ.
Просто передайте привет Гарри от... – Блэк так и не закончил. – Тшш, идет.
Спустя несколько секунд в коридоре раздались тяжелые шаги. Что-то огромное достаточно быстро приближалось к сидящим в камерах пленникам.
Но-эээ-н-кы-ээээ.
Вальбурга и Джастин на миг зажмурились от слишком яркого света зажегшейся лампы, и, как подумала Вальбурга, лучше бы не открывали глаза вовсе.
С-эээ-ж-эээ а-ссс-ооо. – Склабя кривые пни гнилых зубов, перед решеткой их камеры, позвякивая связкой ключей, стоял громадный тролль или великан, разобрать было слишком трудно. Все тело нелепого и крайне злобного на вид существа, было укрыто язвами и гниющими ранами. Местами его кожа превратилась в одну сплошную опухоль, поросшую редкой шерстью.
Эээ-м-м-эээ ж-ааа-ть. – Когда Ключник нагнулся, бросая на пол связку ключей, ребята смогли рассмотреть дыру на месте его носа, зияющую рваным кратером на половину землисто-серой физиономии. ...

Разговор Сириуса, Вальбурги и Джастина. Ключник.
Лестрейндж-Холл. Подземелья. Ночь. 06-07. 11. 97.


На допросе, который Беллатриса устроила попавшим в ее поместье студентам, Вальбурга говорила с миссис Лестрейндж крайне грубо, за что поплатилась своим красивым личиком, на котором Пожирательница оставила шрам, и получила пару тройку круциатусов. Разобравшись с девчонкой, Трикс перешла к допросу Джастина, уже в другой комнате, а тем временем Рудольфус изнасиловал Вальбургу. Уличив супруга в измене, Белла устроила громкий скандал, перешедший в тихие разборки с бурным примирением. Занимаясь постельными утехами, Пожиратели умудрились упустить новых пленников, которые при помощи Сириуса сбежали из-под носа Ключника, единственного выжившего продукта экспериментов Беллатрисы, полувеликана, которому женщина перелила кровь вампира с добавлением плазмы фестрала.

Это единственная необычная вещь, которую вы нашли на месте развалин? – Не скрывая любопытства, Темный Лорд повертел небольшой черный камешек в пальцах и отложил его на стол.
Да, мой Лорд. Более ничего примечательного. – Северус сидел в кресле напротив, стараясь не думать о том кому принадлежит данная вещица.
Ты уничтожил магию этого предмета?
Скрыл, ваше Темнейшество. Уничтожить столь сильное, злое и древнее волшебство даже мне не под силу. А еще мне кажется, что именно этот крохотный камешек убил профессора Бинса. – Обходным путем, излагая факты и свои догадки, Снейп пытался вывести своего начальника на более откровенный разговор. – Но, простите за нескромность, как вы догадались, что это не обычный камень?
Я чувствую его энергию, пускай и слабую, крайне слабую. К тому же, Северус, друг мой, ты ведь не стал бы приносить что либо опасное или не стоящее моего внимания, и давать это мне, верно? – Волдеморт, исключительно со своей точки зрения, очаровательно улыбнулся. – Я доверяю тебе.
Я ценю это, мой Лорд. – Зельевар кивнул в ответ.
А еще я когда-то видел подобную вещицу у Дамблдора. Тогда я учился на четвертом курсе, да, точно, на четвертом, так вот... – Поднявшись с кресла, Темный Лорд подошел к книжному стеллажу и достал с полки один из увесистых фолиантов. – Смотри, из личной библиотеки бывшего директора Хогвартса. – Раскрыв книгу, он подал ее собеседнику и указал пальцем на одну из гравюр. – Прочти внимательно. Древняя магия некромантов, заключенная в сердце упавшей звезды. Крайне темное и презлейшее колдовство, способное уничтожить суть мертвой жизни.
Снейп внимательно читал слова, которые озвучивал чернокнижник, словно знал их наизусть.
Метафора... Метеорит, настолько пропитанный темными чарами, что он с ума сводит призраков, даже способен убить. Магия, заключенная в этом камне, впитывает энергетику, которая удерживает призрака в этом мире, постепенно разрывая его связь с миром живых и поглощая то, что называется душой. Мне всегда хотелось заполучить нечто подобное, и теперь на моем столе лежит почти что еще одна заветная цель. Почти. Изломанная, истощенная, запечатанная. – Волдеморт сел обратно в свое кресло.
Простите. Но я бы не принес вам ничего, что хоть как-то могло бы навредить вам.
Один ноль в пользу Снейпа, забавно. Крайне забавно, Мердер.
В этом нет твоей вины, Северус. – Качнув головой, Волдеморт первым прервал зрительный контакт. – Скажи, кто-то еще видел данную вещицу, возможно заинтересовался ею?
– Да, но мне удалось все уладить. МакГонагалл я переубедил в том, что передавать камень Министерству опасно, Ордену Феникса – передал идентичную подделку, лишенную любой магической силы.
– Это радует, весьма. Мне любопытно будет поэкспериментировать со столь древним волшебством. – Загоревшиеся азартом глаза чернокнижника не оставляли у Снейпа сомнений о том, что Волдеморт впервые видит и держит в руках данный камень. – Вещица хоть и бесполезная, с той точки зрения, что убивает исключительно призраков, но все же ценная с точки зрения уникальности заключенного в ней волшебства. А на счет твоих догадок, Северус, ты не думал, что возможно кто-то из студентов решил устроить Хэллоуинский розыгрыш и немного поиздеваться над беднягой Миртл? К примеру Блейз, в его доме водится не мало интересных артефактов, как впрочем и у Малфоев, Блэков. По сути, любой выходец древнего чистокровного рода мог протянуть в школу этот камень, и за доли секунды выпустить из-под контроля свою шутку.
Если честно, над этим я не думал, к тому же Миртл не пострадала. Пострадал именно профессор Бинс.
Банальное стечение обстоятельств, весьма неудачное. Некоторые призраки, как ты сам знаешь, любят общаться с себе подобными. А Миртл, как знают все, часто покидает привычное место своего обитания. Бинс вполне мог заглянуть к ней с дружеским визитом, и наткнуться на сюрприз от школьников.
Вы советуете мне допросить всех слизеринцев, начиная с Блейза?
Я советую вам поблагодарить Блейза за то, что Люциус до сих пор ведет на месте происшествия раскопки, а в стене школы образовалась не малая дыра, и забыть о данном инциденте.
– Знаете, меня насторожило не только это.
Темный Лорд перестал играть с "новой" безделушкой, и внимательно посмотрел на Снейпа.
В школе, крайне быстро, и с на удивление безупречными рекомендациями, появился новый историк. Честно говоря, его буквально навязало Министерство и у меня такое чувство, что это может быть шпион от Аврората или же вообще невыразимец, слишком уж он нелюдим и молчалив.
Два ноль в пользу Снейпа. Забавно, достаточно забавно...
Вы окажете мне услугу?
Естественно. – Северус кивнул. – Алистер фон Мердер. Двадцать семь лет. Родом из Германии, Северный Рейн-Вестфалия, Кельн. С отличием окончил Дурмстранг. Несколько лет занимался исследованием Стоунхенджа. В Англию прибыл не так давно. ..
А есть что-то, что действительно может заинтересовать меня, кроме заслуг этого человека перед его и нашей родиной, а так же историками всего мира?
Возможно то, что он не человек. Но пока что – это лишь мои догадки. ...

Разговор Волдеморта и Северуса Снейпа.
Дом Риддлов. 10. 11. 97.


Разговор с Волдемортом лишь утвердил Снейпа в его догадках: камень, найденный на месте Хэллоуинской трагедии, оказался ни чем иным, как артефактом, способным убить призрака, поглотив волшебство удерживающее его душу в этом мире, то есть – саму душу как таковую. Что происходит с призраками после поглощения, Северус прочел в фолианте, который самолично дал ему Лорд. Согласно древнему трактату – зачарованный камень поглощает душу призрака, разрывая все ее связи с реальным миром и запирая внутри себя. Сколько душ поглотил конкретно этот камень, Снейп не знал, как и не знал, кто смог пронести столь злую вещь в школу. При этом, Волдеморт был исключен зельеваром из круга подозреваемых.
Так же Снейп сообщил своему начальнику о том, что в школе появился новый историк, вызывающий у него лично не мало подозрений. Кроме обычных фактов из жизни обычного человека, мужчина озвучил чернокнижнику догадку о том, что, возможно, новый профессор не совсем тот, за кого выдает себя.

Так тихо. – Амелия стояла у окна Астрономической Башни и смотрела вниз, на раскинувшуюся под Хогвартсом поляну выжженной солнцем травы, черную в лунном свете, далеко, туда, где начинались верхушки деревьев запретного леса. Смотрела и на спокойную воду Большого Озера, так, словно навсегда прощалась с этим замком или носила под сердцем какую-то неизбывную печаль.
Тихо. И не слышно птиц. – Путая с сигаретным дымом аромат ее духов, он прижался к своей больной любви и аккуратно положил голову на ее плечо.
Птицы не поют на полях войны. – Она и сама была тихой, грустной. Почти весь вечер молчала, методично снимая защитные заклинания со школы, а сейчас вспоминала свое прошлое. Его прошлое... Их общее, недосказанное.
Драко, я...
Тшш... –  Он затыкал все ее слова поцелуями, наглыми, бесцеремонными, так, будто бы эти слова ничего не значили, были просто пустыми звуками, подаренными тишине.
Нет, погоди. –  Она попыталась вывернуться из его объятий, но руки слизеринца лишь крепче притянули девушку. Попыталась увернуться от бесконечной вереницы поцелуев, метящих обжигающим теплом тонкую шею. Тщетно. – Я хочу сказать тебе. – Ами попыталась передвинуть его руки чуть ниже, с талии на животик. – Я... мы... – Она закрыла лицо ладонями и опустила голову, позволяя черным кудрям скользнуть змейками вниз и закрыть ее от всего мира.
Все будет хорошо, так же, как и всегда. – Как всегда, он начал все портить, превращая все ее слова в развеянный по ветру пепел. – Это игра, а не война. Игра закончится, мы получим боевые заслуги. Потом будет реальная война, которую мы проведем в затишье. Ты будешь дома, в своем поместье, я – на передовой. Потом встретишь меня как героя. – Он улыбнулся краешком губ.
Драко...
Не говори ничего. Дослушай. – Слизеринец обнял ее чуть крепче. – А потом, потом будет подготовка к экзаменам, хотя нет, будут похороны Поттера, а у нас будет маленький и тихий праздник. А вот уже после этого экзамены. После экзаменов выпуск. Ты будешь долго выбирать платье, морщить носик, отрицательно мотать головой, я, на зло тебе, выберу что-то нелепое, дурацкую мантию средневекового кроя и ты будешь смеяться надо мной, а я буду любоваться крохотными ямочками на твоих щеках и улыбаться тому, как стыдно тебе идти со мной на выпускной бал. После выпуска мы поженимся, переедем в свое поместье, я научу тебя ездить на лошади, стрелять из арбалета, а ты... ты научишь меня ценить кулинарные шедевры отвратительного качества, зато твоего личного производства. Осенью поступим в Министерство. Я стану заместителем Министра, ты – первой леди. Через пять лет родишь мне сына, через года два-три – второго. Дочь я на отрез не хочу, с ней будет слишком много проблем и головной боли. – Затушив окурок о неровные камни стены, он выдохнул дым в ее волосы, даже не догадываясь о том, как это вредно для Амелии, о том, что его любовь в буквальном смысле этого слова – задыхается от его любви. – Я люблю тебя, Лия. Так что все у нас будет хорошо.
Да, именно так все и будет. – Она едва ли не плакала. Но что ему до этих слез, человеку у которого всегда все хорошо, а за ледяной маской похоже нет души?

Разговор Амелии Блэк и Драко Малфоя.
Хогвартс. Астрономическая Башня. Ночь. 12-13. 11. 97.


После удачно выполненного задания по снятию защитных чар с Хогвартса, которое Блэк и Малфой получили непосредственно от Темного Лорда, слизеринцы остались вдвоем на Астрономической Башне, в последний раз посмотреть на то, как засыпает в тишине привычный для них замок. Ами пыталась сказать Драко о том, что беременна, но так и не смогла. Все ее попытки он обрывал своими мечтами о том дне, которому никогда не суждено было случиться.

...
Пленные готовы? – В распахнутом дверном проеме появился Волдеморт.
Да, мой Лорд. Готовы все. – Выказывая почтение, Рудольфус поклонился чернокнижнику.
Все, кроме Сириуса. –  Беллатриса не смогла сдержать ехидной ухмылки. – Собачка плохо себя вела и на прогулку не пойдет. – Еще несколько Пожирателей расхохотались вслед за ней.
–  Отлично. – Подойдя к длинному столу, Волдеморт склонился над развернутой картой Хогвартса. – Первый и второй отряды выступают одновременно. На рассвете. Заходите с левого и правого фланга. Убиваете грязнокровок, если таковые встречаются по пути, подходите к парадному входу и пробиваете путь в замок. – Он провел волшебной палочкой вдоль карты, намечая стрелками путь штурмового наступления. – Третий и четвертый отряды заходят к парадному входу. Задача: второй волной наступить на замок. –  На карте появилось еще несколько стрелок. – Остальные берут замок в кольцевое окружение. Приказ никого не выпускать и не впускать в замок.
Волдеморт подождал несколько минут, позволяя всем хорошенько рассмотреть карту и движущиеся по ее поверхности указатели с планом наступления.
Боевые командиры. Первый отряд – Беллатриса Лестрейндж, второй отряд – Рудольфус Лестрейндж, третий отряд – Рабастан Лестрейндж, четвертый отряд – Люциус Малфой, пятый отряд – Амикус Кэрроу, шестой отряд – Уолден Макнейр, седьмой отряд – за тобой Яксли. Все командиры набирают в свой отряд заместителей, которые будут вам помогать на поле боя. После того, как пятый, шестой и седьмой отряду возьмут Хогвартс в окружение, Сивый со стороны леса подведет оборотней под стены школы, создавая второе кольцо внешнего оцепления. Сам же он будет находиться в некотором отдалении, чтобы в любую минуту подоспеть с новостями в штаб боевых командиров, который находится вот здесь. – На карте появилась жирная точка. – В начале наступления, все боевые командиры и их окружение должны находиться в главном штабе. В ходе битвы, вы будете трансгрессировать между штабами, которые расположены в хаотичном порядке недалеко от самого Хогвартса, конкретные координаты указаны на карте. – В миг на карте появилось еще насколько точек. – Ваша задача все время находиться в одном из штабов и контролировать пушечное мясо, которое под империусом штурмует школу. Они ваши глаза и руки в этой битве, и только от вас зависит то, насколько легкой будет настоящая война. Помимо этого, хочу напомнить о том, что лично буду контролировать ход вторжения и перемещаться между штабами, при необходимости подменяя боевых командиров. Уважаемые господа и леди, для того, чтобы максимально вымотать врага, битву мы будем вести беспрерывно. Постарайтесь не жертвовать своими боевыми единицами. В случае необходимости, вам окажут поддержку ваши же дети, надеюсь каждый изучил досье своих бойцов. Помимо этого, вы всегда можете обратиться непосредственно к Амелии Блэк, Драко Малфою, Персефоне Паркинсон, Дафне Гринграсс и Блейзу Забини. В случае крайней необходимости Юные Пожиратели возьмут под свой контроль вашу боевую единицу. Министерство очнется не сразу. На второй день я лично подведу великанов под стены школы, и дементоров. Ни один аврор в Хогвартс не пройдет. Осаду держим до начала следующего месяца. Надеюсь, мы повеселимся!

Собрание Пожирателей. Волдеморт объявляет план войны.
Лестрейндж-Холл. Ночь. 12-13. 11. 97.


В ночь перед началом битвы, нацеленной на изматывание врага, Волдеморт назначил боевых командиров на отряды и разъяснил Пожирателям детальный план наступления. Следуя данному плану, Хогвартс брали штурмом две волны находящихся под империусом волшебников-грязнокровок, в большинстве своем членов семей учеников школы, третья волна шла за первыми двумя, беря школу в круговое оцепление. После этого на оцепление, вторым кольцом, шли оборотни Сивого, за ними чернокнижник самолично вел великанов и дементоров. Согласно стратегии, подобное ведение боя было наиболее эффективным для достижения поставленной цели – измотать и обессилить врага, который попросту был вынужден лишь отбиваться от заклинаний наступающих, и прятаться, изыскивая способ не нападать. Штурм Темный Лорд велел вести непрерывно, делая ставку на то, что враг будет обессилен не только постоянным моральным и физическим напряжением, но еще отсутствием сна как такового, и пропитания. Вести военные действия решено было до конца текущего месяца.

...
Северус, вы можете помочь им? – МакГонагалл стояла на обрыве полуразрушенной Астрономической Башни, глядя вниз, туда, где кипела битва.
Авроры, ее коллеги, знакомые, друзья, члены Ордена Феникса и попросту незнакомые волшебники – пытались подступить к Хогвартсу, но тщетно. Великаны оттесняли их, швыряя в толпу огромные валуны, голыми руками оторванные от стен школы; дементоры то и дело норовили лишить души, а оборотни, хищно скаля зубы, нападали на тех редких счастливчиков, которые чудом прорывались через первые две линии оцепления.
Я даже себе не могу помочь. – Ему было жаль эту женщину, стоящую на ветру с растрепанными волосами. Сперва Альбус, теперь – эта война, в которой гибнут те, кто ей дорог, а для него нет и одного знакомого лица. За эти месяцы она постарела на несколько лет, ему так казалось, но помочь он действительно не мог.
Я больше не могу смотреть на это, не могу слушать ваши уговоры, твердящие о том, что просто нужно ждать и держаться. Нужно поднимать армию, Северус, рыцарей  Хогвартса. –  Она стояла, обнимая ладонями свои трясущиеся плечи, как последний воин давно уже мертвой земли.
Вы желаете уничтожить оставшуюся половину Хогвартса?
Нет, я просто не могу смотреть в глаза детям, которые потеряли родителей. – Она вздохнула тяжело как никогда.
Великаны в момент разнесут ваших солдатиков, Минерва. – Все же ему было жаль ее и жаль пускать на ветер все, все превращать в пыль еще до дня реальной битвы.
Но сперва они уничтожат оборотней.
А после – уничтожат их.
Жизнь одного ребенка, его родного, близкого, или друга, равна жизни десятка, а то и сотни этих солдат. – Взмахнув палочкой, волшебница направилась вниз по лестнице, призывая на защиту Хогвартса каждого солдата.
Снейп, оставшийся стоять одинокой фигурой на верху башни, поднял руку вверх, давая условный сигнал и тихо прошептал:
А я пытался помочь вам. ..

Разговор Северуса Снейпа и Минервы МакГонагалл.
Хогвартс. Астрономическая Башня. 30. 11. 97.

...
Перестраиваем первый и второй ряды! – Как сама смерть, незримая, неистребимая, и неумолимая, защищенный дезилюминационными чарами и десятком щитов, Волдеморт вихрем проносился над рядами своих солдат, отдавая им приказ.
Войско, слаженное как единый целый механизм, в миг перестроилось. Великаны вплотную подступили к стенам замка. Оборотни, под щитовыми чарами своего командующего, ринулись на противника.
Выводим на передовую все отряды! – Оглушительный сонорус эхом разнесся над Хогвартсом. И пушечным мясом, безумные, лишенные воли и права на жизнь, солдаты, влекомые империусом, понеслись к выходу из замка.
Освободить главные ворота! – Еще один приказ, подписывающий смертный приговор сотням людей. ...

Волдеморт. Поле боя.
Окрестности Хогвартса. 30. 11. 97.

...
Я знал, что именно это и случится.. Что все будет так, без права на надежду и спасение..
Не сдвигаясь с мертвой точки, Северус стоял и наблюдал за тем, как великаны ломают, будто оловянных, солдат Хогвартса. Как отрывают им ноги и руки, вминают в стены, втаптывают в грязь. Смотрел на то, как вскинув палочки перед собой, толпа безумцев, вперемешку с озверевшими ликанами, подобно лавине несется на Аврорат. Как походя, без разбору, их целуют дементоры, и чужих, и своих. Заминают под лапы оборотни и пируют прямо в пылу битвы.
Больше это не казалось тренировкой, нацеленной на изматывание сил врага, понижение боевого духа, моральное угнетение. Бойня, кровавая и дикая.
Раскачиваясь из стороны в сторону, он уже сам хватал себя за плечи, чтобы не закричать, не расплакаться. Хотел отвести глаза, но должен был смотреть, ведь он не остановил этого смертоубийства и теперь у него не было права отводить взгляд.

Северус Снейп.
Хогвартс. Астрономическая Башня. 30. 11. 97.

Прекратить боевые действия! – Одним единственным приказом, пунктуально, как по расписанию, Волдеморт прекратил истинный ад на земле.
Разомкнуть ряды и позволить противнику подобрать раненных и павших. – Как один, все солдаты расступились, позволяя врагу спокойно передвигаться по полю брани и не реагируя на нападки и летящие в их сторону заклинания.
При первой же попытке со стороны противника атаковать, начать встречную атаку. Пленных не брать. В живых не оставлять никого. – Воцарилась тишина. Неспешно, Волдеморт спустился на землю и сняв дезилюминационные чары, направился по полю брани в сторону замка.
Я желаю видеть вашего боевого командира! – Заявил он это громко и остановился у входа в школу.
Стоящая на пороге Хогвартса Минерва, сделала несколько шагов вперед. Была бы ее воля, она убила бы эту тварь, чудовище, от своей прихоти пролившее столько крови. Но она не могла этого сделать. Одно неверное движение и он отдал бы приказ, последний, приказ убить их всех до единого.
Я командую боем. – Разжав пальцы, она отбросила на землю свою волшебную палочку. – И я прошу пощады для своих людей.
Бой окончен. Вы держались смело и достойно. – Он холодно кивнул головой, выказывая противнику свое уважение.
Зачем, зачем это все? Столько крови, боли, смерти... Чего ты добиваешься, Том? – Она сорвалась, дала волю слезам, позволив им безудержными потоками струиться по щекам. Сломалась, надломилась, и уже рыдала в голос над павшими.
Я хочу очистить школу от грязной крови. – Он блефовал, играя роль того одержимого фанатика, идущего на пролом, роль, к которой все привыкли. – Если вы очистите школу от грязнокровок, я соглашусь на перемирие.
Они дети, просто дети... Как же ты не понимаешь этого...
Они – скверна, покрывшая этот мир. Я прекрасно это понимаю и не желаю проливать чистую кровь ради того, чтобы грязная навсегда исчезла. Потому, да, я готов на определенные жертвы и с радостью, и по достоинству, приму тех, кто признает свое истинное положение, покорно с ним смирившись. Грязнокровки достойны лишь того, чтобы прислуживать чистокровным. Потому, вы можете воспитать их как прислугу, а из уважения к вашей боевой доблести и отваге, я дам вам две недели на то, чтобы оплакать павших и еще две на то, чтобы взвесить все за и против столь выгодного предложения, и принять решение на свежую голову. Встретимся ровно через месяц.
И в чем подвох? Больше не хочешь убить Гарри, не желаешь добраться до Дамблдора и лишить его даже того жалкого существования, которое у него есть, не рвешься убивать нас, беззащитных, прямо на месте... Почему?
Смею заметить, что Поттер не является чистокровным волшебником. Более не намерен задерживаться, я и без того уже проявил к вам уважение, не стоит пренебрегать этим добрым жестом. Всего наилучшего, и соболезную вашим утратам.
Он сделал один единственный, едва заметный полупоклон, исключительно – жест вежливости, и в миг плотным живым кольцом вокруг своего предводителя начала смыкаться его армия, провожающая его победителем с поля брани, и не дающая не одной душе даже права на попытку подступить к Волдеморту.

Разговор Волдеморта и Минервы МакГонагалл.
Окрестности Хогвартса. 30. 11. 97.


Вымотав и разгромив противника, истощив его силы, Волдеморт без потерь выиграл свою "тренировочную" войну. После окончания боя он заявил, что желает очистить школу от грязнокровок и дал Минерве МакГоннагал ровно месяц на раздумья.

0

10

Выпуски Ежедневного Пророка. Подборка №10
http://i2.imageban.ru/out/2016/10/20/776d95756b696dcfdaf5725af93fd839.png
Special. События 1-30. 11. 97

Тебя интересует это все: члены Ордена Феникса, Серые Рыцари, возможно, конкретные личности? – Гермиона присела на краюшек парты. – Я предоставлю любую необходимую информацию, и в дополнение к этому свою преданность, так же – конфиденциальность. Никто не узнает об этой встрече и, надеюсь, о последующих.
С чего ты взяла, что это интересует меня на столько, чтобы прибегнуть к сотрудничеству с... такой, как ты. – Амелия морщит носик. – И где гарантия того, что это не очередной развод, вроде того, который ты уже попыталась провести с Малфоем, когда так прытко нырнула к нему в постель.
Я думала, ты умеешь расставлять приоритеты. –  Перед встречей, Грейнджер провела несколько бессонных ночей в библиотеке и прочла хоть и не достаточно, но вполне много информации о Блэках. Все как один, они были самолюбивы, ревнивы, от части безумны, и главное ненавидели, и не умели, проигрывать. Блэки не признавали себя дураками, не позволяли другим вертеть собой и принимали вызовы, всегда: будь то перчатка, брошенная в лицо перед дуэлью, или же словесная перепалка "на слабо" –  не важно. Поэтому, договорив, Гермиона преспокойненько, медленным шагом, направилась к выходу из пустого класса, полная уверенности в том, что Блэк ее остановит или окликнет.
А я думала, – вальяжно растягивая слова, и слегка склонив голову на бок, вторила ей Амелия, – что ты не окажешься столь тупой, и не повернешься спиной к врагу. Кто знает, что я могу сейчас сделать... – Усмешка касается губ девушки, но в следующий миг исчезает, и Блэк легонько спрыгивает с парты, на которой сидела, лениво закинув ногу на ногу. – У тебя две минуты. – Тоном, не терпящим пререканий, говорит слизеринка, складывая руки на груди, и выжидательно глядя в спину гриффиндорки. Даже если Грейнджер ничего не скажет, Амелия все равно ее просто так не отпустит. Слишком свежи были воспоминания.
Я уже все сказала. – Гермиона улыбнулась краешком губ и остановилась у едва приоткрытой двери, чуть помедлила, захлопнула ее, и повернулась к слизеринке. – Взамен я хочу знать подробности о членах ордена Черной Змеи. Естественно, сперва информация с меня, после – с тебя.
А с чего ты решила, что мне известны имена членов Ордена Черной Змеи? – Блэк тихо смеется, сощуривая взгляд. – Впрочем, не важно, ты пришла ко мне, даже не подумав о том, что после всего случившегося я могу тебя отсюда живой и не выпустить, и... – Слизеринка начала неспешно прогуливаться от одной парты к другой, взад вперед, говоря негромко, будто размышляя сама с собой. – И наивно решила, что меня интересует ваш пернатый орден, и никчемное стадо, именующее себя рыцарями? – Она остановилась перед гриффиндоркой, с насмешкой глядя в ее глаза. – Нет, милочка, моя информация является куда более ценной, нежели плата за нее, так что если хочешь заключить со мной сделку, то ты должна предложить мне в обмен нечто более существенное. Например, ммм... – Она прикладывает палец к губам, все так же с насмешкой оглядывая Гермиону с ног до головы. – Услугу. Маленькую. Незаменимую. Ус-лу-гу. – Последнее слово произносит певуче, и вновь смеется, забавляясь ситуацией, и явно наслаждаясь своим положением.
Хорошо. – В знак согласия, девушка кивнула головой, все равно терять ей было уже нечего, а упускать одно из звеньев выстроенной цепи своих планов, возможно самое ценное, она не хотела.
В таком случае, когда ты мне понадобишься, я сама тебя найду. Через день, может быть месяц. – Мысль о том, что первая всезнайка Хогвартса отныне обязана Амелии – грела душу неимоверно. – Взамен я скажу то, что тебя так интересует. – Выдать имена сообщников для слизеринки не составило бы труда, тем более что она готовила переворот внутри Ордена, и сейчас на зло Драко, с которым намедни вновь разругалась, в отместку за все его гадства, была готова выдать Малфоя с потрохами.
Тогда, вскоре увидимся. Приятно иметь с тобой дело. – Поправив вечно сползающую с плеча сумку, на этот раз Гермиона нацелилась покинуть столь малоприятную для себя компанию уже по настоящему, без всяких уловок и хитростей.
Взаимно. - С милой улыбочкой дьявола, Амелия провожает взглядом спину Гермионы, но в последний миг, словно вспомнив о чем-то, окликает. – И, Грейнджер? - Она не думала напоминать о том, что этот разговор сугубо конфиденциален, нет. У Амелии Блэк были свои планы на этот счет. – Петрификус Тоталус. Силенцио. – Подходит к обездвиженной гриффиндорке, и едко усмехается, глядя в ее глаза. – Никогда не поворачивайся ко мне спиной. Круцио.

Разговор Гермионы Грейнджер и Амелии Блэк.
Хогвартс. Пустой класс. 05. 11. 97.


К собственному сожалению, в первую очередь Гермиона решила поговорить с Амелией Блэк и заключить с ней сделку. По плану Грейнджер, в обмен на информацию о членах Ордена Феникса и Рыцарях, Амелия должна была сообщать ей аналогичную информацию, но о членах Ордена Змеи. Однако, Блэк запросила определенную услугу, не сказав при этом какую, и напоследок откруциатила девушку, тем самым ставя ее перед жестоким выбором: молчать до момента получения желаемой информации и терпеть возможные издевательства, или же – сдать Блэк, тем самым объявив холодную войну всем слизеринцам. Естественно, Гермиона выбрала молчание.

...
Привет. – Гермиона наконец-то добралась до самого верха астрономической башни и прижалась спиной к двери, едва ли переводя дух. Девушка, которой она назначила встречу, уже была на месте и явно скучала, стоя у окна. – Как дела? – Грейнджер выдавила улыбку, пытаясь хоть чем-то заполнить неловкое молчание, воцарившееся на несколько секунд.
Еще недели две тому ни один дементор не загнал бы Паркинсон на встречу с заучкой Грейнджер. С кем угодно, хоть с Невиллом, но только не с девчонкой, одно существование которой было подобно кости в горле. Еще недели две тому она, пожалуй, просто выбросила бы записку, или, что хуже, подсунула бы ее Булстроуд, которая не оставила бы от гриффиндорки и мокрого места. Теперь же, когда мир так резко перевернулся, а один из врагов, кажется, стал самым близким другом, она решила рискнуть, едва ли не второй раз в жизни.
Ты вызвала меня сюда, чтобы справиться о моих делах? – Пэнси вскинула бровь и кое как сдержалась, чтобы не фыркнуть. Все же, она только учится воспринимать мир, в котором живет Джастин. – Здесь холодно, так что говори быстрее.
Я хочу предложить тебе сделку. – Гермиона замялась, чуть покусывая губы. До сих пор вести беседы со слизеринцами для нее было равноценно хождению босиком по битым стеклам, одно неверное движение и... можно попрощаться не с ногами, а, возможно, даже с собственной жизнью. Боялась ли она Паркинсон? Нет, как и всегда, она боялась обложаться в самый ответственный момент, и превратиться из самой умной девочки, которая все знает и почти все может, в круглую дуру. – Выгодную и для тебя, и для меня. – Она постаралась не медлить и потихоньку приближаясь к Пэнси, как к раненному зверьку, буквально выпалила слизеринке в лицо следующую фразу: – Я готова предоставить тебе любую информацию, касающуюся Ордена Феникса, и их союзников. Если тебя это интересует.
Ты... что? – Вот уж Пэнси никогда не думала, что эта правильная до мозга костей, дотошная спасительница мира способна на предательство. – Признаюсь, тебе удалось меня заинтересовать. – На самом деле, ей не было никакого дела ни до того, что происходит в Магической Британии,  ни до того, что происходит в школе. С одной стороны она находилась под протекцией Лорда, с другой – негласного главы Серых Рыцарей, и при любом раскладе, ее задница была надежно прикрыта. Только вот… Гермиона предала не только друзей, но и Рыцарей? И надо бы сказать об этом Джастину, да только было в этом что-то... родное, слизеринское. – На самом деле, мне плевать на то, что там у вас происходит, пока дело не касается меня лично. Но вот куда интереснее то, что толкнуло маленькую мисс-преданность на предательство? Или ты думаешь, я просто так поверю, что ты вдруг переметнулась на сторону… ммм... победителей? О! Я знаю! Кто-то из ОФов обидел домовика, и ты решила отомстить? – Не скрывая насмешки, слизеринка внимательно разглядывала бывшую соперницу, отмечая про себя каждое, даже незначительное изменение выражения ее лица. – Почему я должна тебе доверять?
Потому, что я тебе доверилась и потому, что могу добыть любую информацию, почти о любом человеке в этой школе, и даже за ее стенами. – Уж что-что, а повадки слизеринцев за годы учебы в Хогвартсе, Гермиона успела выучить и едва услышав насмешку, намекающую на то, что девушка откровенно скучает, она решила сыграть ва-банк. –  Спрашивай о том, что интересно лично тебе.
Я уже спросила. Почему ты предала своих друзей? Почему доверилась мне, мопсу, подлой, мерзкой, слизеринке? Кажется, это мы слыли в ваших кругах предателями. – Все же, не было похоже на то, что Грейнджер врала, слишком много отчаяния звучало в ее голосе. – Почему ты думаешь, что я сохраню твою тайну? У меня много вопросов, Грейнджер, и с каждой минутой, проведенной здесь, на холоде, их становится все больше. Впрочем, сначала скажи, что ты хочешь от меня? Не думаю, что ты хочешь одолжить туфли к Рождественскому балу. Редкий яд? Книга из библиотеки моей семьи? Прости, Мерлин, дружба?
Calesco. – Девушка коснулась кончиком палочки мантии слизеринки, уж больно часто, буквально через слово Пэнси жаловалась на холод, а как показала практика общения с Малфоем, почти все, даже самые безнадежные и упертые индивидуумы, понимают доверительные жесты и, так или иначе, но все же идут на контакт. – Меня воспитывал отец, уделял мне намного больше внимания, чем мама, и он учил меня отвечать взаимностью всем людям. – Гермиона сделала несколько попятных шагов и, прислонившись к стене, умышленно отложила волшебную палочку на край подоконника. – Раньше я считала, что он не прав, но теперь... Мне кажется что ты достаточно наблюдательна и заметила что сделал Дамблдор, а в его казни обвинили меня. Мои же друзья. Они меня предали и устроили травлю. Синяки, побои, кровоподтеки –  лишь малая часть того ада, через который я прошла. Осталась ли во мне вера и доверие к этим людям? Нет, Пэнси, по сути не осталось даже меня и все же, я тоже девочка, пускай не такая как ты, но девочка. И знаешь, война, она будет, очень скоро, не стоит этого отрицать. В школе... в школе тоже происходят страшные вещи, а я, я просто хочу знать, кто этим всем заправляет, кто возглавляет Орден Змеи... Я просто, как и любой человек, хочу защитить своих близких, маму и папу, которые не имеют и малейшего отношения к миру волшебников, но при этом могут пострадать в первую очередь. Я хочу, чтобы их дочь приехала домой живая, закончив хоть как-то эту проклятую школу, а потом... надеюсь мы просто уедем подальше отсюда, я устроюсь работать в какую-то контору волшебников в другой стране, а ты скорее всего обо мне и не вспомнишь. Зато, в данный момент, я могу быть тебе полезна. Ведь так?
Никогда бы не подумала, что скажу это, но мне тебя жаль, правда. – А еще она никогда бы не подумала, что скажет это искренне, грязнокровке, да еще и Грейнджер. – Ты же умная девочка, Грейнджер, могла бы и сама догадаться, кто среди наших из шкуры вон лезет, чтобы захватить побольше власти и сесть одной задницей на три стула. Думай, Грейнджер, дуууумай. Все же, ты правильно подметила, я не такая, как ты, и своих так просто не сдам. – Впрочем, Малфой ведь уже давно не был "её". – Я подумаю над твоим предложением и… Пожалуй, я дам тебе знать, если вдруг тебя решат убить. В последнее время у меня на диво хорошее настроение.

Разговор Гермионы Грейнджер и Пэнси Паркинсон.
Хогвартс. Астрономическая башня. 09. 11. 97.


Разговор с Пэнси, на который после встречи с Блэк, Гермиона решалась несколько дней – прошел в намного более приятной обстановке. Персефоне она предложила ту же сделку, которую изначально предлагала и Амелии, на тех же условиях и с той же платой с обеих сторон. Во что бы то ни стало, Грейнджер хотела не только выведать информацию об Ордене Черной Змеи, но и заполучить реальные факты, а не пойти на поводу у лжи, легковерно доверяясь слизеринцам. Гриффиндорка решила сопоставить информацию, полученную от нескольких слизеринок, таким образом отсеивая всю ложь, и оставляя для себя лишь достоверные сведения. К ее счастью, хоть и не без трудностей, Паркинсон все же пошла на контакт и тонко намекнула ей на то, кто может всем заправлять.

...
Покачивая бедрами и очаровательно улыбаясь, Амелия продолжала наступать на безоружную Гермиону. За зрелищем, которое развернулось в дуэльном клубе, наблюдало едва ли не пол школы, включая и Малфоя, который явно нервничал и тихо перешептывался с Блейзом.
Ее нужно остановить. – Он знал, на что способна Блэк, когда она вот так вот улыбается.
В свою же очередь, Блэк играла на публику и при этом, не спуская гриффиндорку с прицела волшебной палочки, смотрела в глаза исключительно своему парню.
Остынь и наслаждайся. – Блейз положил руку Малфою на плечо. – Это зрелище, Драко. Представь, что ты император древнего Рима, наблюдающий за боем на арене.
Слова приятеля не слишком успокаивали слизеринца, и едва ли Амелия взмахнула своей палочкой, как хлыстом, желая отработать заклинание, которому ее в тайне обучал Забини, Драко выхватил свою палочку и обезоружил ее на глазах у любопытных зевак.
Ты испоганил все веселье. – Забини поцокал языком и вытянул руку, явно намекая на то, чтобы Малфой отдал ему палочку.
А ты понимаешь, к чему это могло привести? – Драко разгневанно шипел на него.
К безудержному веселью, которое ты испортил. – Парень пожал плечами и забрав палочку, направился к Блэк, чтобы не просто вернуть ей оружие, но и составить приятную компанию, уводя девушку из дуэльного клуба.

Гермиона, Амелия, Блейз и Драко.
Хогвартс. Дуэльный Клуб. 10. 11. 97.


Спустя несколько дней после встречи с Гермионой, Амелия, все еще злая на первую отличницу школы – решила устроить с ней шутливую на первый взгляд дуэль. Все началось с того, что Грейнджер проводила практическую лекцию по самообороне и показывала первокурсникам как нужно защищаться в случае нападения. Амелия, явившаяся в клуб вместе с Драко и Блэйзом, сперва сетовала на то, что занятие крайне скучное, а потом и вовсе решила показать первогодкам все на наглядном примере и вышла на арену. Обезоружив Гермиону, она начала осыпать гриффиндорку атакующими заклинаниями. Наблюдая за этим, Драко явно нервничал и несколько раз порывался остановить "представление", но Блейз не позволял ему это сделать ровно до тех пор, пока Амелия не решила пустить в ход хорошо ему известное и темное заклинание. При этом, в отличии от Малфоя, Забини не перестал играть с достоинством свою роль, и едва ли блондин обезоружил Блэк, Блейз начал ныть, что он испортил веселье. Забрав у Малфоя палочку Амелии, Забини отнес ее законной хозяйке и под пристальными взглядами десятка учеников – покинул дуэльный клуб вместе с Блэк.

...
Ну что, тебе подходят условия? – Грейнджер общалась с девушкой достаточно сухо и без излишних церемоний, предлагая факты в обмен на такие же факты. – Информация об Ордене Феникса в обмен на информацию о Змеях. – Почему решила предать своих, гриффиндорка так и не сказала, впрочем как и о том, зачем ей информация о главах слизеринской тайной организации.
Будем считать, что да. – Слизеринка усмехнулась, забавляясь всей этой ситуацией. – Так и что ты можешь мне рассказать? У тебя же должны быть какие то интересные факты, чтобы заинтересовать меня.
Давай начнем по порядку. – Грейнджер загнула мизинец, начиная подсчитывать выданные факты, и начала она с самых скучных, пожалуй и так уже общеизвестных. – Штаб квартира Ордена находится на площади Гримимо. Старый дом Блэков, который перешел Сириусу по наследству. Управляет штабом на данный момент Грозный Глаз, с ним мы уже познакомились на четвертом курсе, и знаем как профессора Грюма. На данный момент Орден работает над планом вызволения Дамблдора из заточения в Азкабане. – Девушка интриговала, говоря общими фразами, но почти не давая никакой конкретики. – Теперь твоя очередь: штаб, глава и план первой необходимости Ордена Змеи.
Мерлин, Грейнджер, я сейчас усну, –  Дафна деланно прикрывает рот ладошкой, словно зевает от скуки, – ты бы мне еще факты столетней давности рассказала, и ждала в ответ чего-то дельного. Это все уже давно известно даже барсуку-первокурснику. Факты, мне нужны ценные факты, дорогая, иначе я не понимаю, что ты надеешься от меня услышать. Но, так и быть, я сегодня в хорошем настроении и в обмен на эту, гхм, информацию, могу тебе сказать место нашего штаба, – она выдерживает театральную паузу, – удивлена, что никто из вас не догадался об этом раньше. Выручай-Комната, как будто бы в замке есть другое похожее место.
У меня есть поистине ценная информация о Дамблдоре. – Гермиона затеяла игру на перегонки, и действительно готова была выложить свой козырь. – Но для начала, я хочу получить ответы на все уже поставленные вопросы, и еще не менее ценную информацию, которая будет стоить того, что я тебе нацелилась сказать.
И я должна поверить тебе на слово? – Дафна приподнимает бровь, поражаясь наглости или наивности, она даже не знала, какое тут подобрать слово, – Ты меня не перепутала случайно с хаффлпафкой? У меня создается ощущение, что бедный маленький львенок попусту потратил мое время, и на самом деле у него нет даже крупицы полезной информации, так что, ты или говоришь что-то, что меня действительно заинтересует, или же поищи другую наивную дуру, которая выложит тебе за просто так всю подноготную Ордена. – Гринграсс поправляет мантию, намереваясь покинуть башню. Она не сильно переживает, что Грейнджер может соскочить и передумать. Все-таки это она назначила ей встречу, а если гриффиндорка и вправду владеет чем-то интересным, Дафна всегда сможет найти и другой способ узнать эту информацию.
Как хочешь. – Гермиона решила немного сблефовать, и зацепить гордость слизеринки. Хоть и весьма топорно, но она пыталась играть по тем правилам, по которым слизеринцы жили. – Но, если бы ты была чуточку умнее, могла бы благодаря этому стать настолько же ценным для Волдеморта человеком, как и Беллатриса Лестрейндж.
Гринграсс чуть не расхохоталась во весь голос, услышав слова Грейнджер. Неужели та действительно думала, что Дафна мечтает занять место Беллатрисы? Или заменить ее? Тут уж точно потребовалась вся выдержка, тренируемая годами. Но раз гриффиндорка так считает, то почему бы не сыграть на этом? Тем более, они же там все уверены, что в каждом человеке есть светлая сторона, что даже слизеринцы могут быть сострадательными. Ну или чему их там учит Кошка. Вместо смеха, Дафна деланно смутилась, словно Грейнджер зацепила нужную струну в ее душе.
Пожалуй, я все же задержусь. – Она говорит нехотя, словно старается отмотать все назад, но при этом спасти свою гордость. Бедная гриффиндорка даже не подозревает, что Гринграсс подобным не зацепишь. – Считай, что у тебя сегодня счастливый день, Грейнджер. Что ты там узнать хотела, главу и планы? Я думала, вы реально умнее, неужели так трудно догадаться, кто заправляет всем на Слизерине? У нас по-моему с первого курса есть только один кандидат на эту должность, и вряд ли кто-то решит его сместить. Что же до планов, то тут все просто, избавить школу от всякого сброда, которому тут не место.
Моя очередь. – Гермиона решила не давать какой либо оценки услышанному. – У Дамблдора есть крестраж, и возможно, именно по этому ему до сих пор сохраняют жизнь. Но Орден Феникса уже почти досконально разработал план по вызволению своего бывшего лидера из Азкабана.
Оказалось, что Дафна не зря решила задержаться, однако показывать своего удивления, или интереса, она не торопилась, напротив, скептично посмотрела в сторону гриффиндорки:
Крестраж? И я должна поверить в то, что лидер света создал себе крестраж? Ты хоть значение этого слова знаешь, Грейнджер?
Он изъял из библиотеки единственный экземпляр "Волхвование всех презлейшее", книгу, в которой говорится о крестражах и доподлинно рассказано как их создавать. К тому же, чтобы ты знала, если разделить свою душу, то изменится и плоть. Человек перестает быть прежним, и сколько бы Дамблдор не твердил о том, что его рука почернела, когда он пытался уничтожить один из крестражей Волдеморта – это глупости и ложь. Такого попросту не может произойти, уж поверь мне. Он разделил свою душу, и возможно даже на несколько частей. – Гермиона хмыкнула. – Глупо называть добром и светом человека, который всю свою жизнь был алчным к власти кукловодом, и использовал людей как пешки в своей игре. Глупо надеяться на то, что такие люди запросто отказываются от власти, от собственной жизни, и буквально на ровном месте, из-за стечения нелепых обстоятельств – оказываются в таком вот жалком положении, как оказался Дамблдор, но без возможности что либо изменить и переиграть. Такие люди просто так не сходят со своей арены. Если тебя заинтересовало это все, а я более чем уверенна, что заинтересовало, и до кое чего самостоятельно ты никогда не докопаешься, как, к примеру, до того, сколько именно крестражей у Дамблдора, и где они находятся, то в замен на эту информацию мне хотелось бы знать, когда начнется зачистка, как ты выразилась, "всякого сброда".
И эта грязнокровка говорит ей, что она до чего-то не додумается в магии? Дафна подавила смешок, а так же желание проклясть гриффиндорку каким-нибудь особо интересным заклинанием, которые она вычитала летом в семейной библиотеке. Но, похоже, ее образ действовал, и даже эта выскочка считала ее не более чем чистокровной глупышкой.
Мы, чистокровные, знаешь ли, любим традиции, символы, поэтому первое масштабное мероприятие запланировано на конец ноября, разве может быть что-то лучше, чем толпа народа, увлеченная спортивной игрой. Более легкой мишени я даже не могу представить.
Отлично. – Гермиона скрестила руки на груди. – Если ты не соврала мне, что легко будет проверить, я сообщу тебе все подробности при нашей следующей встрече. ...

Разговор Гермионы Грейнджер и Дафны Гринграсс.
Хогвартс. Астрономическая башня. 11. 11. 97.


Последней слизеринкой, с которой Грейнджер решила заключить сделку, была Дафна Гринграсс. Для проверки данных, в обмен на свою информацию, девушка требовала от всех одного и того же – сообщить сведения о членах Ордена Черной Змеи, и сказать когда начнется война. Гермиона решила, что только так, путем исключения, сможет получить достоверные факты.
В отличии от остальных девушек, Гринграсс оказалась на удивление пронырливой и упертой. В обмен на нужную информацию, Гермионе пришлось выложить несколько самых обычных и общих фактов о том, что Дамблдор создал крестраж. Слишком ценных подробностей девушка при этом не выдала и накормила слизеринку почти пустыми обещаниями в ответ на такие же обещания.

Малфой! – Окликнув слизеринца в коридоре, она даже не побеспокоилась о том что их может кто-то услышать.
Естественно, он проигнорировал ее, будто Гермиона обращалась к равнодушной и глухой стене. Девушка предусмотрела и такой вариант, ведь слизеринец всегда неохотно шел на контакт, предпочитая осыпать ее колкостями, и если и говорить о чем-то, то без свидетелей. Потому, нагоняя его быстрым шагом, она затараторила:
Ты пропустил сегодняшнее собрание старост.
И что с того? – Он даже не обернулся, бросая слова через плечо, но все же замедлил шаг. – Разве я пропустил хоть что-то важное? О, дай ка я угадаю, ты в очередной раз выдвинула предложение агитировать всех учеников школы в Г.А.В.Н.Э., но по странному стечению обстоятельств тебе не хватает именно моего голоса для того, чтобы дать делу ход, и начать раздавать листовки всем подряд. Верно?
Нет, ошибся. Еще слово, и со Слизерина полетят баллы, Малфой.– Нагнав парня и схватив его за рукав мантии, Грейнджер попыталась затолкать его в один из пустых классов, подальше от глаз любопытных зевак, которые уже начали обращать на них внимание. Но слизеринец как на зло уперся, даже не сдвинувшись с места, и сузив глаза, полушепотом, буквально выплюнул ей в лицо:
Не в твоих полномочиях, грязнокровка. Выкладывай, о чем хотела поговорить, или проваливай.
Не смей позволять себе лишнего, хорек. – Гермиона выглядела уже не на шутку рассерженной. – Данная информация, к твоему сведению, касается исключительно старост. Потому в любом случае нам придется поговорить лично, и будь благодарен Мерлину за то, что в отличии от твоих дружков, я снизошла до того, чтобы сообщить тебе о том, что было на последнем собрании.
О, лишь бы ты отстала, и больше не пачкала мою мантию своими грязными пальцами. – Закатив глаза, он достаточно грубо отдернул руку и юркнул за дверь, возле которой они остановились.
Гермиона просочилась следом, тут же наколдовывая заглушающие чары и плотно запирая дверь пустого класса.
Ты умом тронулась? – Драко выглядел искренне недовольным и в обход всем школьным правилам курил в тягу, выдыхая дым в лицо своей собеседнице и роняя пепел прямо на пол. – Совсем страх потеряла?
Нет. Извини. – Гермиона качнула головой и виновато потупила взгляд. В отличии от того же Блейза, Драко от всей души ругался с ней прилюдно, но сейчас, с глазу на глаз, даже не пытался оскорбить или унизить, как-то задеть. Он нервничал, держал дистанцию, вел себя так, словно раньше между ними не было столь откровенной вражды, но до сих пор не было и дружбы, так, будто они были едва ли знакомыми людьми, и она сделала ему принепреятнейшую услугу, тем самым добавив более сотни проблем.
А если бы нас увидел Блейз, Амелия... На худой конец, Булстроуд? Если бы Поттер или Уизли увидели, как ты семенишь за мной по коридору, и выкрикиваешь на пол школы мою фамилию? Если бы кто-то, кому этого не следовало слышать, или видеть, нас заметил бы... Ты вообще думала, какие последствия за собой может повлечь твое поведение? – Отчитывая ее, он затягивался горьким дымом так, словно курил последнюю на этой планете сигарету.
Нет. Я не подумала и извинилась уже. Извини еще раз. – Подумать только, Малфой заставил ее чувствовать себя полнейшей круглой дурой, скорее даже пустоголовой идиоткой. – Драко, я просто хотела спросить тебя... ну, ты сам знаешь, мы уже об этом говорили.
Говорили, и кажется, я сказал тебе что свистну, когда у всех начнут гореть задницы.
Да, но я все равно переживаю. Зная твое положение, я подумала, что ты должен быть в курсе всех событий. – К ее сожалению, Малфой никак не изменился в лице. Да, он по прежнему злился, даже не стараясь это скрыть, но никак не отреагировал на ее слова, тем самым не подтверждая, но и не опровергая ее догадок о том, что именно он и заправляет всем в Ордене Змей. И на самом деле, в принципе, ей даже не хотелось в это верить, не смотря на все прозрачные намеки Паркинсон. Сейчас Драко не выглядел тем, кто рвется к власти, на эту роль скорее подошел бы Забини. При этом, обманывать себя она тоже не хотела, в мыслях упорно отрицая то, что в слизеринцах может быть что-то хорошее, и на самом деле всего лишь обманывая саму себя, и в первую очередь морально порицая за то, что, кажется, Малфой ей чем-то импонировал.
Так же, как и все остальные, я узнаю все в последнюю очередь, и то не из первых уст. Но мой добрый тебе совет: проведи эту ночь в библиотеке и вспомни все защитные заклинания, которые знаешь, а еще лучше – выучи парочку новых. – Он смотрел на девушку с определенной долей неприкрытой ненависти, но то, что еще в сентябре изрек ему Оракул о его же собственной смерти, до сих пор не давало Малфою покоя, и иногда даже пробуждало в нем какую-то человечность.
Завтра будет нападение? – Она опешила и уставилась на Драко непонимающим взглядом. Ведь он обещал, она же просила, буквально умоляла сказать об этом и не в последний момент. – Почему ты молчал? – Гермиона начала расхаживать из стороны в сторону по пустому классу. – Я ведь просила, говорила тебе о родителях. – Она начала себя накручивать. – Как ты можешь быть таким... таким... черствым! Подлым! Бесчеловечным! – Остановившись, девушка уперла указательный пальчик ему в грудки и начала наступать на слизеринца, оттесняя его вглубь помещения. –  А что если они умрут? Мерлин, Драко, что, если я стану сиротой? – Осознание сказанного приходило к ней уже за тем, как Гермиона озвучивала свои мысли, и слезы невольно начали подступать к ее глазам.
Они не умрут, Грейнджер, чего я не могу сказать с уверенностью об остальных, и тех, кто находится в школе на данный момент. – Он оставался абсолютно спокоен, даже не злился, просто смотрел на нее с каким-то легким отвращением.
Как ты можешь утверждать это с такой уверенностью? Как вообще можешь так холодно говорить о том, что, возможно, кто-то умрет, или не умрет? – Разрыдавшись, она наконец-то дала волю чувствам и сполна выплеснула все то напряжение и обиду, которые тлели внутри. – Ты чудовище, Малфой! – Шмыгая носом, несколько раз, она изо всех сил ударила его кулачками в грудину.
Успокойся и заткнись, Гермиона! – Схватив девушку за плечи, Драко несколько раз ее встряхнул и развернув на месте прижал к ближайшей стене спиной. – У-с-по-кой-ся. – Зажав ее, и не позволяя биться в истерике, блондин по слогам процедил одно единственное слово. – Ты поняла?
Гермиона медленно кивнула и опустила голову, пытаясь спрятать от него слезы, не демонстрировать больше свою слабость, и... Это все вышло само собой, она инстинктивно прижалась лбом к его плечу, так же точно, инстинктивно, скользнула руками под мантию, и прижала ладошки к его напряженной спине. Обняла, перестала трепыхаться, и начала уже тихо и молча всхлипывать. С ним было как-то спокойно, беспечно. Она не испытывала этого чувства уже несколько месяцев, а сейчас буквально упивалась своей беззащитностью, чувствую себя совсем маленькой девочкой, но при этом защищенной крепкими мужскими руками. Даже замерла на несколько секунд, перестала плакать, прислушиваясь к тому, как размеренно и спокойно стучит его сердце. Это успокаивало. Была бы ее воля, она бы так и стояла, обнимая его и прижимая к себе, но Малфой как-то слишком резко отстранился, и уставился на нее с крайним недоумением во взгляде.
Грейнджер, ты что, облапала меня?
Я... эээм...
Ты ебнулась, вот право. – Он быстро разжал руки и отошел на несколько шагов. – Больше никогда, слышишь, никогда не далай так. Ненавижу сантименты, и на вот, вытри слезы. – С опаской, он протянул ей свой накрахмаленный платок. – Вытри, приведи себя в порядок и ступай в библиотеку. Молча. ...

Разговор Гермионы Грейнджер и Драко Малфоя.
Хогвартс. Пустой класс. 12. 11. 97.

...
Уставшая, и безумно злая на саму себя, Гермиона вошла в свою личную комнату старосты, швырнула школьную сумку подальше в угол, и первым же делом плюхнулась на кровать. Ни в какую библиотеку, в которую ее так настойчиво посылал Малфой, девушка не отправилась, и даже и не думала туда идти. Спустя несколько минут, которые гриффиндорка провела в тишине и душевных терзаниях, она наконец-то заметила, что что-то неприятно шуршит под ее затылком, мешая думать о том, какой кретин Драко Малфой, и какая она сама идиотка. Приподнявшись, она села на край кровати, потратила еще пару минут на то, чтобы выпутать небольшой клочок пергамента из своих непослушных волос, и справившись, с казалось бы, непосильной задачей, приступила к чтению:
"13 ноября. Будь осторожна и постарайся не высовываться.
П."

В письме была всего одна строчка, выведенная аккуратным и ровным почерком. Подписался адресат единственным инициалом, но этого было более, чем достаточно. Пэнси Паркинсон предупредила ее, как и обещала.
Вскочив на ноги, Гермиона побежала в спальню девочек, даже не волнуясь о том, который час ночи.
***
Гермиона? – На пороге ее встретила заспанная Джинни. – Что-то случилось?
Вместо ответа, отличница вытянула девушку в общий коридор и быстро захлопнула дверь в ее комнату.
Тебе нужно покинуть школу. Срочно. – Она говорила шепотом, так, что Джинни едва ли могла разобрать слова.
Мне? – Гриффиндорка потерла глаза и зевнула. – Зачем? – Она все еще не понимала, что произошло, и почему Гермиона так взволнована.
Да. Накинь мантию, и давай бегом, я проведу тебя до Хогсмида, оттуда не знаю, сбежите вместе с Луной, или еще что то придумаем. Не важно, иди одевайся. – Лишь договорив, Грейнджер поняла, что командует девушкой и ведет себя не лучше, чем Малфой, несколькими часами ранее отправлявший ее в библиотеку. Почему она так поступала, гриффиндорка сказать не могла, ведь они с Джинни никогда не дружили слишком близко, к тому же, сейчас она была в ссоре с Роном и по сути могла бы не помогать его семье.
Ну? – Гермиона уже начала поторапливать юную Уизли, и откровенно подталкивать к двери, но девушка в упор не желала сдвигаться с места.
Я никуда не пойду, пока ты не скажешь, в чем дело.
Возможно, завтра будет нападение на школу.
Ох, Мерлин... – Джинни закатила глаза. – Гермиона, это Хогвартс. Он простоял тысячи лет, и простоит еще столько же. – Девочка уперла руки в бока, и в миг стала слишком похожа на свою мать. Миссис Уизли всегда так стояла, когда отчитывала кого то из своих детей.
Ты понимаешь, насколько это серьезно? – Грейнджер на секунду даже подумала, что девочку кто-то подменил, и возможно перед ней вовсе и не Джинни.
Понимаю. – Гриффиндорка кивнула головой. – Мы всегда выпутывались из неприятностей, пожаров, тайфунов, не знаю, драконов. – Она зевнула. – Скажи директору, если что-то серьезное, ну или поступим как всегда, и нарушим около сотни школьных правил. – Девушка зевнула еще раз, и приоткрыла дверь в свою спальню. – Я спать и ты ммм... тоже лучше выспись, если на завтра намечается что-то любопытное.

Письмо для Гермионы от Персефоны.
Разговор Гермионы и Джинни.
Хогвартс. Гриффиндорская башня. 12-13. 11. 97.


Это можно было списать на стечение обстоятельств, или же интуицию, но каким-то чудом, за день до начала битвы, Гермиона столкнулась с Малфоем, который более чем прозрачно намекнул ей на то, что стоит бежать. Убежала ли она? Нет, Грейнджер была не из тех, кто бежит или прячется. Она решила не просто остаться, но и помочь каждому на поле грядущей битвы, которая оказалась для девушки принепреятнейшим сюрпризом. Кроме того, Гермиона поняла, что ее до сих пор терзают смешанные чувства по отношению к бывшему врагу: с одной стороны она готова была обвинить Малфоя едва ли не во всех грехах смертных, а с другой – ей было с ним хорошо и спокойно, а еще, кажется, он ей нравился, хотя Гермиона упорно это отрицала, и на отрез не желала об этом думать.
Чуть позже, ближе к ночи, Гермиона лишний раз убедилась в том, что она на самом деле обычная девочка, и при этом еще и круглая дура. Ей не стоило говорить с Малфоем, не стоило так себя вести, и лишний раз, из-за общения со слизеринцами, рисковать своей репутацией в школе. Вернувшись в свою комнату, она нашла на подушке письмо с сообщением о том что завтра будет битва.
Первым делом, девушка сообщила информацию Джиневре Уизли, желая спасти ее во что бы то не стало. По расчетам Гермионы, спасать Гарри – было делом крайне бесполезным, говорить что-то Рону – глупо, они ведь не разговаривали, идти к МакГонагалл – вообще дурацкая затея, влекущая за собой уйму расспросов, и возможные последствия. А вот спасение Джинни было действительно не только бескорыстным поступком, но и вполне выгодным со всех сторон, ведь девочка могла сообщить брату и остальным ученикам (с которыми у Гермионы были натянутые отношения). Но вот Джинни, к сожалению Грейнджер, отказалась куда либо идти и спасать саму себя не ясно еще от чего. Гермиона же, к не меньшему для самой же себя сожалению, осознала, что как-то по слизерински начала мыслить в последнее время. ..

...
Вот! – Ромильда протянула записку подруге. – Прочти сама.
Спустя минуту, Мораг вернула ей клочок пергамента, в котором прямо говорилось о том, что Гермиона Грейнджер предала своих, и переметнулась на сторону слизеринцев.
Что ты планируешь делать с этим? – Девушке не терпелось услышать то, что она так давно хотела услышать.
Пойду к Уизли, естественно, а еще покажу нескольким людям, и ее дорогому Поттеру. – Ромильда подправила парик, и послала зеркалу воздушный поцелуй. – Мне не терпится в пух и прах разбить ее репутацию, жизнь... Уничтожить ее как личность! ...

Разговор Ромильды и Мораг.
Хогвартс. Утро. 14. 11. 97.


Ромильда Вейн получила достаточно любопытное письмо от неизвестного адресата. В письме сообщалось о том, что некая Гермиона Грейнджер предала всех своих друзей и не только спуталась со слизеринцами, но и завела весьма тесные отношения с одним из них, с кем именно, отправитель счел сообщать излишним. Кроме этого, отправитель весьма ясно намекнул на то, что Грейнджер сдала очень многих и по большей части начавшаяся война – ее рук дело. Едва ли дочитав, Ромильда передала послание подруге и тут же поделилась своими планами о том, как испортить жизнь первой отличнице Хогвартса. В первую очередь, девушка нацелилась все сообщить Рону и еще нескольким ребятам, а так же парочке членов Ордена Рыцарей, если это понадобится.


Все из-за тебя! – Рон побагровел от злости и кричал на нее, держа девушку на прицеле своей палочки.
Что из-за меня, Рон? – На всякий случай, Гермиона легонько хлопнула ладошкой по карману мантии, лишний раз убеждаясь в том, что ее палочка на месте, и тихо, стараясь произносить слова как можно спокойнее, добавила: – Мерлин, сколько раз ты еще намерен обвинить меня во всех грехах смертных?
О, я задел нашу мисс совершенство, которая все знает, и никогда не делает ошибок. – Парень с отвращением сплюнул на пол. – Наверное, это я постоянно бегаю за Малфоем, целовался с Малфоем, и наверное уже сплю с Малфоем, всесторонне поддерживая выгодную позицию в конфликте, предпочитая не обращать внимание на то, что происходит вокруг, ведь это не мои близкие нападают на Хогвартс, и не моих близких убивают в этой войне. – Он кричал так громко, что в Большом Зале начали подрагивать свечи, а несколько студентов, помогавших вместе с мадам Помфри раненным, и вовсе позабыли о своих делах, и начали внимательно следить за разворачивающимся скандалом.
Наверное это не я перевязываю сейчас раненного, Рон! – Она настолько туго дернула бинты, что парень, которому Гермиона перевязывала руку, взвыл от боли.
Слизеринца. Похвально! Может ты наконец-то проявишь хоть толику гриффиндорской храбрости и сменишь цвета своей формы, вместе с факультетом, на котором, похоже, прописалась еще с начала учебного года?
А знаешь что, – Гермиона резко вскочила на ноги, – я именно так и сделаю. Прямо сейчас!
Вот и катись к ним, на нашем факультете не место слизеринским подстилкам!
Она опрометью выбежала из Большого Зала, едва не сбив при этом мадам Помфри с ног, и разрыдалась. Разрыдалась в голос, стоя уже за закрывшейся дверью, и прижимаясь к ней спиной. Сейчас ей казалось, что вокруг не гремят взрывы заклинаний, не мигают вспышки, она наблюдала за этим всем будто из-за стекла, словно не была частью этой войны, а была лишь зрителем, который стоял за кулисами. ...

Разговор Гермионы Грейнджер и Рона Уизли.
Хогвартс. Большой Зал. 14. 11. 97.


Узнав от Ромильды о том, что Гермиона всех предала, Рон вышел из себя. Он отправился прямиком в Большой Зал, где Грейнджер, вместе с мадам Помфри и еще несколькими студентами, перевязывали раненных. Он закатил неимоверный скандал и в ходе перепалки не только наговорил Гермионе кучу гадостей, но так же заявил, что лучше бы она проявила хоть каплю гриффиндорской честности, и отправилась доучиваться на столь полюбившийся ей Слизерин.

...
Вам не кажется, что это гормональные капризы, мисс Грейнджер? На моем факультете никогда не было гриффиндорцев, и никогда не будет. Нет, нет и еще раз нет! – Снейп выглядел не на шутку рассерженным. – Вы понимаете, что сами виноваты, и попросту отнимаете мое время?
А вы понимаете, что эту записку написал Забини, которого вы только что отпустили, поверив на слово его очередной сказке о том, что, видите ли, его матушка с чьей-то там бабушкой пьет чай и потому он невинен, как новорожденный Мерлин? – Гермиона упорно стояла на своем, едва ли уже не повышая голос на слизеринского декана.
Мисс Грейнджер, я знаю Блейза намного лучше, чем вы, и знаю, когда он врет, а когда говорит чистейшую правду, и к вашему сведению, он не врал минутой ранее, когда сидел рядом с вами в соседнем кресле. – Снейп аж побелел от злости и сцепив зубы выговаривал каждое слово очень тихо, членораздельно, едва ли не шепотом, но так, будто зачитывал смертный приговор. – А вы ничего не знаете о Забини, вы всегда враждовали со слизеринцами, и поверьте мне, даже я в последнее время начал кое что подмечать. К моим студентам вы наведываетесь еще чаще, чем в мой кабинет. Полагаете, что окружающие все подчистую слепы? Один раз я уже защитил вас, сейчас о вас всего лишь пишут гадости и передают их из уст в уста за вашей спиной. О Поттере тоже пишут гадости, которые до сих пор никто не может смыть со стен Хогвартса. И что? Я каждому обязан пойти и заткнуть рот, или перевести вас обоих на свой факультет, и к утру найти два хладных трупа под дверями собственного кабинета?
Вы понимаете, что я не изменю своего решения? – Гермиона тоже перешла на шепот и чуть прищурившись, с вызовом, посмотрела в глаза зельевару.
А вы понимаете, что я тоже не собираюсь ничего менять, и этот спор является пустой тратой времени? – Снейп поднялся из-за стола и неспешно направился к выходу. – В Хогвартсе идут боевые действия. Я нужен своим товарищам на поле боя, как соратник, как опытный волшебник, как командир и как защитник, а вы... Вы смеете приходить сюда с проблемами, которые не стоят и выеденного яйца, говорить о вещах – которые абсурднее самого слова "абсурд", и, отнимая мое драгоценное время, вы подвергаете опасности не один десяток жизней. Возможно, в данном послании, даже есть некая доля правды. – Он открыл дверь почти настежь. – А теперь вон из моего кабинета!

Разговор Гермионы Грейнджер и Северуса Снейпа.
Хогвартс. Линый кабинет Северуса Снейпа. 14. 11. 97.

...
Ну что, мне собирать вещи, и писать заявление на перевод в Дурмстранг, или ты не догадалась применить Конфундус? – Как и ожидалось, Забини никуда не ушел после встречи с деканом, и ждал ее под дверью. – О, судя по раздосадованному и опущенному виду, мозгов тебе на это не хватило. – Вальяжно отстранившись от стены, которую подпирал плечом, Блейз обогнул гриффиндорку и неспешным шагом направился вглубь подземелий.
Я знаю, что это твоих рук дело. – Даже не задумавшись о том, что на поднявшийся шум может выглянуть Снейп, и еще с десяток слизеринцев, Гермиона выкрикнула это в спину Блейзу.
Что именно? – Парень остановился.
Записка, – до побеления костяшек, Гермиона сжала в кулачке ненавистный пергамент, который во время перепалки отобрала у Рона, – благодаря которой все, кому не лень, меня теперь считают злом большим, чем Волдеморт, и ненавидят примерно так же, как и его. Даже не придуривайся, что ты ничего не знаешь вот об этом. – Она гневно потрясла кулачком.
На стенах тоже пишут. – Он обернулся, одаривая Грейнджер одной из своих самых очаровательных улыбок. – А ну ка, – подойдя, Забини выхватил записку из ее руки. – посмотрим, что здесь пишут. – Он сделал вид, что пялится в поистине увлекательное чтиво. – Как по мне, чистейшую правду. Я бы даже поблагодарил этого великого просветителя общественности, если бы знал его лично, но, увы... – Блейз вернул ей измятый клочок пергамента.
Это твой почерк, просто ты пытался его изменить, потому писал другой рукой, и сделал это потому, что ты глава Ордена Змей, а я почти уже тебя вскрыла. – Гермиона продолжала настаивать на своем.
Твои домыслы и фантазии не являются вещественным доказательством, Грейнджер. Ты уже пофантазировала о Малфое, и к чему это привело? – Блейз хмыкнул, с пренебрежением и отвращением рассматривая раскрасневшееся, злое лицо девушки. – Я не знаю кто распускает о тебе слухи, но обычно, о грязных девках распускают слухи все, кому не лень. И кстати, смею заметить, что в каждом слухе все же есть доля правды, хотя бы самая малая, но все же есть.

Разговор Гермионы Грейнджер и Блейза Забини.
Хогвартс. Подземелья. 14. 11. 97.


Не долго думая, и лишь слегка успокоившись после ссоры с Роном, Гермиона отправилась прямиком к Снейпу с просьбой о переводе. Естественно, девушка получила отказ. Кроме этого, Снейп опроверг все ее обвинения касательно виновности Блейза Забини в том, что о ней начали распускать слухи. В свою очередь, Блейз вдоволь поглумился над девушкой, изрекая при личной беседе одну гадость, за другой, и тешась с того, что его маленькая шалость возымела столь колоссальный успех.
В свою очередь, не смотря на все оскорбления Забини, и достаточно жесткое, весьма тоталитарное отношение Снейпа к возникшей проблеме, и ее личной просьбе, Гермиона решила во что бы то ни стало перевестись с одного факультета, на другой.

...
Я целовалась с Драко, ты переписывалась с Риддлом. – Гермиона сидела на кровати, обнимая одну из своих больших подушек, и отрешенно перелистывала книгу.
Гермиона, зачем ты так? – Джинни уже отчаялась успокаивать и уговаривать ее.
Да потому, что мне надоели мальчишки, которые считают, будто девушка – это их личная вещь, даже если она просто их друг! – Она запустила в стену фолиант, который до этого бездумно перелистывала, едва ли не вырывая страницы.
Слушай, – Джинни доверительно положила свою руку поверх ее, – давай я с Роном поговорю, а?
Гермиона отрицательно помотала головой.
Это бесполезно. Уперся он, уперлась и я. Он ненавидит меня, я – искренне желаю избавиться от грязи, в которую меня втоптали, доказать каким-то неведомым образом свою чистокровность, и стать слизеринкой.
Знаешь, я не верю в то, что ты искренне хочешь этого. – Стараясь не демонстрировать свое беспокойство, Джинни продолжала говорить крайне жизнерадостным тоном, не замечая даже, что Гермиону это начинает раздражать.
А ты действительно рада настолько, как пытаешься показать? Не смотря на то, что школа дрожит от взрывов, и из коридора доносятся отчаянные крики.
Хватит меня обвинять! – Джинни наконец-то вспылила. – Уж лучше показательно улыбаться, чем сидеть, заперевшись за дверью, и десятком защитных чар, не менее показательно жалея любимую себя, и рассматривая невидящим взглядом страницы биографии Салазара, которого ты искренне на дух не переносишь. Я уже предложила тебе выход, и... – Голос девушки немного смягчился. – Ты нужна нам, ну... Ну, Гермиона.
Вот видишь, ты сама признала то, что мы обе врем, живем на показ, играя свои роли. Прямо, как...
Как слизеринцы. – Закончила за нее Джинни, и задорно улыбнулась. – А раз уж мы с тобой такие вот "слизеринцы", то я пожалуй начну встречаться с одним из Розье. Чисто так, развлечения ради, как слизеринцы это и делают. По крайней мере, мне особого труда это не составит, во вторых – смогу выведать то, что ты с таким трудом дознавала у всего этого серпентария. Ой, и вот только не пытайся мне перечить, и не говори, что вообще ничего не делала. – Она фыркнула, и закатила глаза к потолку.
Делала, – Гермиона уже и не пыталась ничего отрицать, – потому и не хочу, чтобы ты во все это ввязывалась.
Ой, ну вот поверь мне. – Джинни перешла на заговорщицкий тон. – Вся школа уже привыкла к тому, что я меняю парней, как перчатки. Плюс, начни я встречаться со слизеринцем, Рон, да и все остальные тоже – поутихнут. Они попросту перестанут тебя травить, цеплять, и вскоре вообще забудут обо всем этом. Так что соглашайся, давай-ка забудь о своих глупостях с побегом на другой факультет, допивай чай, и пошли перевязывать раненных. ...

Разговор Гермионы Грейнджер и Джинни Уизли.
Хогвартс. Личная комната Гермионы. 17. 11. 97.


После тайного послания Блейза, в котором он обвинил Гермиону едва ли не во всех грехах смертных, в рядах гриффиндорцев началась показательная травля девушки, которую так же поддержали и ученики других факультетов. Парни попросту старались игнорировать гриффиндорку, или же говорить ей гадости, девушки – не редко поджидали в уборной, и начинали откровенно издеваться над ней. Война, бушующая в Хогвартсе, лишь подогрела всеобщий негативный настрой, ведь Блейз очень тонко указал в отправленном Ромильде письме на то, что Гермиона не просто замешана, а чуть ли не виновна в нападении на Хогвартс. Выдержала Гермиона не долго, после нескольких дней всеобщей травли она заперлась в своей комнате и, предпочитая игнорировать полным ходом идущую войну, засела за чтение биографии Салазара с умыслом как-то доказать свое родство с основателем Слизерина. Застала ее за этим весьма увлекательным занятием Джинни, которую, после долгих уговоров, девушка все же запустила в свою комнату. В ходе общения, Джиневре все же удалось образумить, и даже немного приободрить подругу. Юная Уизли придумала достаточно забавный и весьма гениальный план, убивающий разом нескольких зайцев. Во-первых, она решила стать двойным агентом вместо Гермионы, так как давно уже догадывалась о том, что возможно не абсолютно все слухи о Грейнджер и слизеринцах безосновательны. Во-вторых, она решила слегка поубавить всеобщий ажиотаж вокруг Гермионы, и привлечь внимание к себе. Кроме этого, девушка естественно решила разузнать всю необходимую информацию, и для воплощения своего гениального плана в жизнь, она не придумала ничего лучше, как встречаться с одним из близнецов Розье.

0

11

Выпуски Ежедневного Пророка. Подборка №11
http://i1.imageban.ru/out/2016/10/20/beb06d88bef8384db18747dd720f0ef0.png
События 1-31. 12. 97

...
Ну что, выродок, твой папаша стоял за всем этим? – Удар пришелся юноше в правую скулу, и едва ли Нотт смог опомниться, как уже был сбит с ног, и обездвижен одновременно несколькими Петрификусами.
Говорить, двигаться, как впрочем и дотянуться до своей волшебной палочки он не мог. Только смотреть широко распахнутыми глазами на нападающих. И самое противное было в том, что он не знал их, не мог вспомнить, кому принадлежат голоса (возможно измененные магией), не мог рассмотреть их лица, скрытые под капюшонами дорожных мантий. Единственное, что он мог – безучастно наблюдать, еще мог плакать от боли, которая пронизывала острыми вспышками все тело, и отпускала лишь на несколько секунд.
Избивали его жестоко, с явным намерением убить. Один из нападавших стоял за спиной и заламывал ему руки, до момента, пока обездвиживающие заклинание не парализовало тело Нотта, после этого он начал медленно ломать слизеринцу пальцы, по одному. Второй нападающий допрашивал его, а когда терпение закончилось – попросту бил ногами. Под конец же, когда всем похоже уже присытилась издевка над слизеринцем, и парни отступили от него на несколько шагов, позволяя Нотту рухнуть на пол, к нему подошла девушка. Ее голос казался знакомым, но Теодор, увы, никак не мог вспомнить, кому принадлежит этот голос. Она не бИла его, не кричала, никак не пыталась продемонстрировать свою силу, просто, держа палочку у его горла, выпускала одно заклинание за другим. И это было самым унизительным, самым отвратительным из всего, что он пережил за этот злосчастный вечер издевок и надругательств. ...

Теодор Нотт мл. и Мстители.
Хогвартс. Коридоры четвертого этажа. 01. 12. 97.


Ночью, первого декабря, группа студентов подкараулила Теодора Нотта возле библиотеки, и жестоко избила. В нападении участвовали Джастин Финч-Флетчли и Вальбурга де Алкарель, сбежавшие в прошлом месяце из поместья Лестрейнджей, а так же Гарри Поттер, который хотел отомстить не меньше Джастина за смерть его брата, и за свою столь сладкую жизнь, которая началась после злосчастных событий июня.
Нашли Нотта уже утром. Первым его обнаружила Грейнджер, и тут же сообщила МакГонагалл. Рядом с избитым до бессознательного состояния слизеринцем, так же красовалась выведенная кровью надпись: "Так будет с каждым...". Такие же точно надписи оставлял неизвестный серийный маньяк, орудовавший в Лондоне, и совершивший летом чреду нападений на чистокровных волшебников. Само место преступления, как и почерк злоумышленника – были идентичны, что всполошило не только профессуру Хогвартса, но и крайне насторожило Снейпа.

...
"Ежась от пронизывающего тело холода, и кутаясь в промокшую насквозь мантию, женщина стояла у запертых деревянных ворот. Она не обращала внимания на ветер, то и дело срывающий капюшон с головы, и треплющий ее длинные темные волосы; на капли воды, стекающие по лицу и рукам, смывающие с них засохшие следы крови. Трижды постучав побелевшими костяшками пальцев в дверь, она замерла. Ждала.
Кто такая? – Юная женщина с красными волосами приоткрыла небольшую створку в двери, разглядывая незваную ночную гостью. Сами ворота отпирать она не спешила, как и не боялась беснующегося ливня. Капли воды попросту падали в грязное месиво у ее ног, не задевая при этом ни ее волос, ни тела.
Председательство знает мое имя. – Тихо прошептала женщина, в надежде, что перед ней все же откроют дверь.
Знает. – Подтвердила красноволосая. – Но это не значит ничего. Уходи. Ты чужая здесь. – Со скрипом, она закрыла створку в двери, но сам засов так и не лязгнул, ворота так и не распахнулись.
В отчаянье, глотая дождевые капли вперемешку со слезами, сбивая до крови свои пальцы, женщина колотила кулачками равнодушную дверь, и от бессилия оседала на землю, в поток мутной и грязной воды. .."

Вздрогнув, Сириус проснулся и широко распахнул глаза. Было темно, совершенно ничего не видно, а значит и задремал он не на долго. Поежившись, он помотал головой из стороны в сторону.
"Кто же ты такая?"
Он чувствовал холод, словно капли дождя секундой ранее падали на его собственную кожу, чувствовал боль в пальцах, едва выносимую, словно ему переломали разом несколько костей, и чувствовал на пальцах тепло, влажное, скользкое. Осязал металлический запах, запах крови, своей собственной, и не понимал, как и когда умудрился так себя изувечить, ведь если бы его в очередной раз пытала Трикс, он бы почувствовал, проснулся бы и кричал. И самое противное, он помнил эту женщину из своего сна, который был настолько реален, что Сириусу казалось, будто это он сам стоял у тех дверей под проливным дождем, но он не знал имени этой женщины, не помнил, кто она, и как не старался, баюкая на груди изувеченную руку, он не мог этого вспомнить. ..

Сон Сириуса Блэка.
Лестрейндж-Холл. Темница. 01. 12. 97.


В ночь нападения на младшего Нотта, Сириус видел сон, показавшийся ему скорее реальным воспоминанием из какого-то прошлого, но не его собственного. Он видел женщину, ту самую, которую он кажется видел там, за аркой, и воспоминания о которой периодически сами по себе всплывали в его голове. Слишком реалистичные картины из ее жизни, ему по крайней мере так казалось, но в этом всем Блэка настораживало то, что он как не силился, но не мог вспомнить эту женщину, ее лицо, имя... а еще, в этот раз, его крайне испугало то, что он очнулся с переломанными и окровавленными пальцами, будто это он сам, а не таинственная незнакомка, пытался выбить деревянные ворота, открывающие проход в какое-то незнакомое для него поселение. Сосредотачиваясь, он силился вспомнить все детали, желал понять, почему руки этой женщины были в крови еще до того, как она разбила их о запертые двери. Но, увы, он не мог вспомнить большего, чем видел, будто не имел права знать, кто она такая, зачем эта незнакомка пыталась совершить сделку с ведьмами Салема, и зачем она едва ли не убила наследника Салазара, подстраивая все под несчастный случай. Этого он не видел и не знал, а то, что видел, не вносило никакой ясности, и не давало ответов на мучающие Блэка вопросы. Он даже не мог сказать, было это видение картиной из прошлого, или же будущего.

...
Ей казалось, что это конец. Смерть, над которой Амелия так долго насмехалась, с которой пыталась играть, которой избегала и теперь – познакомилась с ней. У смерти не было ни имени, ни лица, она просто была внутри, в ней, и Блэк чувствовала это, царапая ногтями холодные плиты каменного пола. Она чувствовала, как внутри, вслед за ударом ноги вниз живота, что-то оборвалось. Навсегда. Оборвалась ее собственная жизнь, стекая струйками теплой крови по ногам. Впервые ей стало настолько страшно, впервые – угасла воля к жизни, а тело будто перестало ей принадлежать, лишилось всех чувств. Она больше не сопротивлялась, не пыталась достать волшебную палочку, отбиться... Молча оседала на колени, сгибаясь под ударами ног, оседала в лужу собственной крови, медленно прикрывая глаза, перед которыми тускло таял свет факелов. ..

Нападение Мстителей на Амелию Блэк.
Хогвартс. Подземелья. 08. 12. 97.

...
Пропустите. – Отталкивая декана, Малфой вбежал в Больничное Крыло. – Где она? – Драко был более бледен, чем обычно, его голос дрожал, пальцы до побеления костяшек сжимали волшебную палочку.
Она отдыхает, мистер Малфой. – Мадам Помфри перемигнулась со стоящим в дверях Снейпом, на что тот одобрительно кивнул ей, и откланявшись удалился. – Идемте, я должна кое что сообщить вам. Похоже, ваш крестный считает, что вы в праве это знать.
Это был он, да? Маньяк, открывший охоту на чистокровок. – Драко не сдвинулся с места.
– Судя по характерной надписи, найденной на месте преступления, да, но мы не знаем кто совершает преступления, и...
И что, мы по незнанию должны сидеть сложа руки?
Успокойтесь, Драко. – Мадам Помфри протянула ему стакан с каким-то дурно пахнущим зельем. – Вот, возьмите, это поможет.
Слизеринец принял напиток, но не спешил к нему прикасаться.
Я должна сообщить вам. – Женщина замялась, теребя пальцами край белого халата. – Амелия...
Вы можете сказать, что с моей невестой? – Не выдержав, Малфой вспылил и накричал на колдомедика.
Да Мерлин правый, не переживайте так, вы перебудите всех моих пациентов. Мисс Блэк уже в норме, она спит, с ней все будет в порядке. – Женщина постепенно перешла на шепот. – Просто она потеряла очень много крови, и... вы правда должны это знать, Амелия потеряла ребенка. ...

Разговор Драко Малфоя и Мадам Помфри.
Хогвартс. Больничное Крыло. Ночь. 08. 12. 97.

...
Драко, ты с ума сошел? – Северус разгневанно шипел, перебирая позвякивающие склянки в одном из шкафов.
Нет, я поклялся убить их. Всех... – Мало того, что Малфой был пьян, он еще и не стыдился пить при крестном, заливаясь виски прямо с горла бутылки. – Всех до единого. – Слизеринец иронично ухмыльнулся и приподнял едва початую бутыль. – Твое здоровье!
Их, или же его, кем бы там ни был злоумышленник, – не может выследить даже Министерство. – Зельевар по прежнему был раздражен, но не пытался отобрать у крестника пойло, попросту делал вид, что не замечает, происходящего у него под носом, нарушения школьных правил, за которое вполне можно вылететь из Хогвартса. – Отец Нотта бессилен, хотя в начале месяца аналогичное нападение было совершено на его единственного сына.
Они убили моего ребенка... – Драко рассмеялся, надрывно, горько. – Моего сына, ты понимаешь это, Северус?
Понимаю. А вот ты, похоже, нет. – Снейп поставил на стол несколько склянок различной высоты и размера. – Благо, тебе хватило ума на то, чтобы стереть память мадам Помфри, при том с такой силой, что она сейчас сидит и блаженно улыбается, и, возможно, сама уже нуждается в лечении. Между прочим, скажи спасибо за то, что я с горем пополам все уладил и привел ее разум в чувства. – Зельевар поставил еще один флакон на стол. – Драко, я понимаю что тебе плохо, но во имя всех твоих предков и чести всех Малфоев, не как своего любимого и лучшего ученика, а как своего крестника, я крайне настоятельно прошу тебя вышвырнуть это дрянное пойло, и...
Снейп не успел закончить и едва ли успел пригнуться от летящей мимо него бутылки Огденского, которая угодила прямиком в камин.
Уже лучше. – Он предпочел не оборачиваться, судя по взрыву, дорогой крестник стоил ему не только кучи нервов, но и теперь еще сотню другую галлеонов. – А теперь. – Снейп протянул парню одну из стоящих на столе бутылочек. – Пей залпом и без пререканий. Остальные выпьешь сам, по порядку. К моменту, когда Беллатриса явится в школу, ты должен быть трезв, вменяем, и главное – ты должен молчать.
Приняв зелье из рук Снейпа, Драко послушно выпил его и потянулся за следующим пузырьком.
Я не хочу молчать об этом. – Он все еще был пьян, но уже не настолько, уже смог почти ровно устоять на ногах. – Мне кричать об этом хочется! Понимаешь? – Он выпил второе зелье, за ним – третье, даже не интересуясь тем, что же именно зельевар разлил по выставленным на столе сосудам.
Дементор побери тебя, Драко. – Снейп стоял к нему спиной, устраняя последствия взрыва алкоголя в камине. – Ты понимаешь, что если Блэки узнают о том, что ты поимел еще до свадьбы их дорогую и единственную наследницу, которая еще и умудрилась забеременеть, то они не просто расторгнут помолвку, объявят Малфоям холодную войну... Беллатрикс лично спустит с тебя шкуру, заживо освежует, после этого заавадит, и уже после – пришлет Люциусу как подарок на Рождество! Так что если не хочешь умереть, либо держи язык за зубами, либо я самолично сотру твою память.
Я и без того скоро умру, Северус.
Снейп от неожиданности и шока – выронил волшебную палочку. После, молча подняв ее, так же молча, бросив дурную затею с уборкой, сел в кресло напротив Драко и непонимающе уставился на своего крестника. Он всегда ему верил, ведь Драко никогда так глупо не шутил и никогда не врал ему. ...

Разговор Северуса Снейпа и Драко Малфоя.
Хогвартс. Подземелья. Кабинет Снейпа. 08. 12. 97.


В ночь восьмого декабря, неизвестные совершили нападение на Амелию Блэк. Слизеринка была зверски избита, в следствии чего потеряла ребенка. У Амелии случился выкидыш на четвертом месяце беременности, об этом мадам Помфри сообщила Северусу Снейпу, доставившему пострадавшую в Больничное Крыло. Позднее, она так же сообщила об этом и Драко Малфою. Слизеринец, находясь в состоянии аффекта, применил крайне мощный Обливейт к колдомедику. После этого он напился, и явился в крайне непотребном состоянии к своему декану. Северус отреагировал вполне лояльно на подобное поведение крестника. Выслушав парня, он первым делом поспешил в Больничное Крыло, дабы удостовериться в том, что Драко не натворил лишнего и в случае необходимости исправить ошибки юного Пожирателя. Вернувшись в свой кабинет, он привел парня в чувство, и строго на строго запретил кому либо говорить о беременности юной Блэк. На данную просьбу Драко отреагировал протестом, и сказал, что в любом случае скоро умрет, вне зависимости от того, приложит Беллатрис к этому руку, или нет. Подобная новость шокировала Снейпа, и после расспросов он узнал от крестника, что Драко умудрился задать Оракулу несколько вопросов и о себе любимом, и еще с сентября живет с неизбывным чувством приближающейся смерти.

...
Вам жаль его. – Старик, сухой и жилистый, смотрел на свою полночную гостью с неприкрытым презрением. Он не спрашивал у нее о жалости, он утверждал это.
У меня нет права на жалость. – Женщина отрицательно мотнула головой.
Пей. – Мужчина всунул кубок в ее руку.
Я? – Ее глаза на секунду округлились. – Мы так не договаривались. – Попятившись, она уперлась спиной в стену.
Мертвое должно быть мертвым, а живое умереть. Таков уговор. – Старый некромант осклабился. – Ты решила убить еще не рожденного младенца, уничтожить его в утробе матери.
Д-да. – Темноволосая женщина несколько раз согласно кивнула головой.
А мы, некроманты, за все взымаем плату, таковы условия сделки. – Старик начинал злиться.
Вот. – Она положила на обшарпанный грязный стол мешочек с деньгами.
Нееет. Мне не нужны твои фальшивые монеты, за это золото, чужестранка, ты ничего у меня не купишь.
Вы обещали!
Я обещал убить ребенка, до которого мне нет дела, после того, как ты едва не умоляла и плакалась, что тебя все взашей прогнали, и ведьмы Салема, и Ковен, а новый выродок из Ковена, вокруг которого все пляшут, этот всезрячий, так и подавно едва тебя завидел – отшатнулся да сплюнул через плечо. Так почему ты думаешь что у меня, человека, чье сердце выжгли ведьмачьи эликсиры, найдется хоть капля сострадания к тебе, чужачка?
Я не ищу сострадания, во мне не осталось жалости, и я всего лишь хочу, чтобы вы не позволили этому чудовищу появиться на свет.
Ты сама чудовище, от которого за версту несет смертью, и которое давно еще должно было сгнить, девочка. Мертвое должно быть мертво, таков закон и он неизменен. Так что пей, пей свой яд, или проваливай долой с моих глаз. ...
***
... Хватаясь ладонью за низ живота, и крепко крепко прижимая ее, девушка осела на холодный пол, содрогаясь от боли. ..
Боль. Она была везде. Как не неотъемлемая часть чего-то большего, как основная составляющая самого существования, и казалось, что нет больше ничего кроме этой боли, резкой, пронизывающей, всеобъемлющей. Это не было похоже на Круциатус, на перелом, физическое повреждение. Эта боль была смешана со страхом, животным ужасом, и еще с болью, только намного более сильной, с моральной болью утраты, с чувством, будто ты прощаешься с этим миром и закрывая глаза просто отпускаешь реальность. Казалось, что затухающий свет мерцающих факелов погаснет навечно, едва ли плотно сомкнутся ресницы заплаканных глаз, и этот кошмар закончится, пройдет боль, не будет крови. в которой испачканы руки, в которой ты сама лежишь, едва дыша, в твоей собственной крови. ...

Что с тобой? – Беллатриса, не выказывая своего беспокойства и шока, трусила кузена за плечо. – Эй, Блэк, очнись, слышишь ты, грязный выродок.
Со мной? – Сириус мотнул головой, пытаясь сфокусировать взгляд, но очертания лица кузины плыло и размывалось перед глазами. – А что со мной? – Он снова видел эту женщину, из своих ночных видений, она говорила с каким-то старым некромантом, обсуждала убийство еще не рожденного ребенка, и видел совершенно реальную и странную картину: гаснущий мир, глазами матери, теряющей своего ребенка, он чувствовал ее боль. После – он видел племянницу Беллатрисы, лежащую в луже собственной крови.
Да ты ссышь кровью, прокаженное отродье дементорово. – Трикс отшатнулась.
В ответ, Блэк рассмеялся, хриплым, лающим хохотом, и тут же согнулся от резкой боли, опоясывающей низ живота.
И харкаешь кровью. – Женщина брезгливо сморщилась, размышляя над тем, не подцепил ли часом кузин какую заразу, или не выдумал что, лишь бы сбежать.
Знаю. – Он стер грязным рукавом рубахи алую струйку с подбородка. – А вот ты не знаешь...
Чего не знаю? – Ее начинало злить все это, и она было уже подняла палочку, чтобы откруциатить это ничтожество, но Блэк, давясь хриплым лаем, снова заговорил.
Твоя мелкая, твоя племянница Блэк, с которой ты так носишься. – Он ухмыльнулся совсем как слизеринец.
Амелия? Что с ней? – Женщина была в явном замешательстве.
Да она сейчас сдохнет. – Блэк вновь расхохотался, игнорируя режущие спазмы внизу живота.
Что с Амелией, проклятый предатель крови? Отвечай! – Она все еще держала его на прицеле волшебной палочки, готовая в любой момент произнести заклинание.
Да ничего, шлюха она, Амелия твоя, такая же точно, как ты. – Сириус хмыкнул и снова начал смеяться, не в силах успокоиться даже от резких ударов кулака кузины по лицу.
Ты поплатишься за эти слова, Блэк. – Трикс буквально шипела от злости.
Пока ты веселишься, она дохнет. – Его смех так и не утих, а вот Трикс остановилась и замерла.
Что?
Твоя дорогая Амелия потеряла ребенка и валяется в луже собственной крови, вот что. ..

Видение Сириуса. Разговор Сириуса и Беллатрикс.
Лестрейндж-Холл. Камера в подземельях. Ночь. 08. 12. 97.

Сириус снова видел темноволосую женщину, ту самую, которая приходила к нему во снах, которая мешала ему спокойно жить. На этот раз он видел, как она просила какого-то старого некроманта о смерти еще не рожденного ребенка, называя его чудовищем и после этого – видел мир глазами умирающей Амелии Блэк, видел ее и со стороны, лежащую в луже собственной крови. Он прочувствовал все, что Амелия пережила и понял, что девочка потеряла ребенка, но при этом, он будто бы знал, что это не тот ребенок, о котором говорила со старым некромантом давно уже знакомая, и при незнакомая ему, женщина.
Очнувшись, Блэк не сразу понял, что и сам в крови, не сразу почувствовал боль внизу живота. Все чувства пришли постепенно, едва мужчина начал хохотать над своей озадаченной кузиной, которой сквозь смех преподнес столь приятную новость.
Естественно, Трикс не поверила ему, решив что он болен, или того лучше – спятил. Данная новость, о том, что Амелия была избита, ошеломила ее повторно чуть позднее, когда Рудольфус передал ей письмо от Северуса, присланное ночью. В письме, говорилось о том, что на Амелию было совершено нападение, а рядом с ней, когда девушку нашли без сознания, красовалась выведенная на полу надпись кровью: "Так будет с каждым...". О беременности Северус не написал ничего, хотя и отчитался о том, что девушку осмотрел колдомедик и она почти уже в полном порядке.
Трикс была в полном замешательства, не зная что и думать, не понимая, откуда Блэк, сидящий уже который месяц в заточении, в подвале ее собственного поместья, мог знать про нападение на Амелию. Еще больше ее настораживало то, что он сказал о ребенке.

Она прекрасна, хотя... – Мужчина отложил фотографию на стол, и стоящая рядом с ним девушка не без изумления отметила то, что запечатленная на фото женщина не двигалась. – Нет, все же жаль, что вы не познакомились. Но я уверен, что однажды это произойдет.
Из-за нее вы начали все эти исследования?
Я их начал ради нее, и не смотря на то, что мне удалось создать сильнейшее оружие, не сравнимое с палочковой магией, или вирусами. с которыми я экспериментирую всю жизнь, я до сих пор не смог до конца изучить время. – Мужчина вздохнул, бросая беглый взгляд на фотографию.
Отец. – Именно так она называла человека, который очень давно спас ее жизнь. – Вы создали маховик, и так просто отдали его этому человеку, хотя могли воскресить ее. – Девушка провела пальцами по снимку, и взяла фото в руки. – Она красива. – Легкая улыбка тронула ее губы. – Вы и вправду настолько любили ее?
И люблю, до сих пор. – Он улыбнулся в ответ, не без скорби. До сих пор носил свою неизбывную и сокровенную боль в сердце. – Не все в этом мире можно изменить. Точнее, можно изменить все, но не всегда это так просто, как нам кажется. Тогда она умерла во время пожара. Это была ее первая смерть. Волшебники сожгли дотла небольшой городок, из которого я родом, и в котором, до того страшного дня, жил спокойной жизнью. – Мужчина облизал пересохшие губы, он говорил с трудом про утрату, которую перенес через всю свою жизнь. – После ее смерти я не обозлился, не задумал уничтожить волшебников как таковых, нет, не скрою, что меня до сих пор посещают подобные мысли, и отчасти я ненавижу себя за этот дар, но... Однажды один из моих вирусов сам уничтожит то, что должно быть уничтожено. Это как плата, если рассматривать с одной стороны, как естественный отбор в ходе эволюции – с другой. – С трепетом, мужчина принял из рук девушки фотографию своей покойной супруги. – После первой смерти Элеанор, как ты знаешь, я продолжил жить той жизнью, которая была мне уготована. Отучился на колдомедика, и в итоге стал заведовать отделением для душевно больных в Мунго. Но это не совсем верно. Откуда у меня было бы столько денег, если бы я был обычным колдомедиком? Не смотря на то, что я весьма лоялен и кажусь добрым человеком, я беспринципен, и ты это знаешь. Меня мало волнуют жизни окружающих, за исключением лишь некоторых людей, и именно беспринципность, еще в юности, толкнула меня на сделки едва ли не с дьяволом. Я создавал вирусы, реальное биологическое оружие, и отдавал их за не малую плату таким же безумцам, как и я сам. Связи и деньги позволили мне в один прекрасный день обзавестись крошечным маховиком времени. Его, как ты наверное догадалась, я использовал для того, чтобы вернуть жизнь своей дорогой Элеанор.
Так Элеанор жива? – Девушка находилась в крайнем замешательстве.
О нет, милая моя, увы, но нет. Я совершил одно большое путешествие во времени, даже толком не разобравшись в том, что же такое есть время. Не познав саму его суть. Да, тогда я был еще молод и глуп. Мне удалось спасти Элеанор, но вскоре, спустя всего каких-то несколько дней, она умерла при совершенно иных обстоятельствах. И сколько бы раз я не отматывал время назад, сколько бы раз не спасал ее, она все равно умирала. А я, я едва ли не начал сходить с ума. Та неделя, которую мы провели с ней вместе, после ее первой смерти, на самом деле была для меня несколькими годами бесконечных прыжков во времени, и я помнил каждую ее смерть, а она этого не помнила, и каждый раз умирала будто бы впервые. В один из таких дней, в очередной день ее смерти, я просто понял, что больше не желаю ее мучить, что пора отпустить ее, но я пообещал ей, что не важно где я окажусь, в каком времени, на какой линии этой реальности, но все равно, ни смотря ни на что, и вопреки всему, я буду ее любить, и однажды спасу. Однажды...
То есть, вы хотите сказать, что существуют параллельные реальности?
Не совсем так. Исследуя структуру времени, я пришел к выводу, что оно, как бы так сказать, по сути, время линейно. То есть, линиями времени можно назвать те реальности, в которых люди продолжают жить уже после того, как тем, или иным, способом время было изменено в том случае, если был создан временной парадокс. Парадокс переводит время в нашей реальности на новый виток, и сама реальность меняется так, или иначе, но согласно этому парадоксу. Можно сказать, что мы просто, живя здесь и в данную секунду, можем совершить скачек на новую линию и при этом даже не заметить этого. – Мужчина улыбнулся, он любил беседовать с ней и любил рассказывать ей о науке, о времени, людях, о собственной жизни, ведь она понимала его как никто другой, почти как его Элеанор. – Постепенно, время устраняет созданные парадоксы и старается привести реальность в то идеальное состояние, в котором она существовала до возникновения парадокса, но при этом, сама реальность продолжает течь уже по новой линии, искривленной и не правильной. К сожалению, я понял это слишком поздно. Осознал, что спасти мою Элеанор, всего лишь спасая от смерти – не возможно.
Тогда почему вы до сих пор думаете, что можете вернуть ее?
Благодаря парадоксам, мы можем сделать так, чтобы не исчезали некоторые вещи, которые были уничтожены в прошлом, не умирали некоторые люди, которые умерли. Но для этого необходимо изменить первопричины, а не само следствие. Согласно закону времени, я создавал глупые парадоксы, спасая свою супругу от смерти как следствия. Несколько лет подряд, я просто отматывал время к тому моменту когда она была еще жива и проживая вместе с ней драгоценные дни ее жизни – пытался спасти ее от очередной смерти. На самом деле это все в корне неправильно. Для ее спасения, я должен был устранить первопричины ее реальной смерти. Сделать так, чтобы никогда не случалось магической дуэли двух величайших волшебников того времени, дуэли, которая в огне унесла не один десяток жизней. Я должен был убить Гриндевальда или же Дамблдора. Но понял я это уже будучи фактически стариком, потому то и решил, что скачек во времени к моменту, когда Элеанор еще жива – не возможен. Я попросту не доживу до сегодняшнего дня, и стану очередным воспоминанием, которое время растворит в себе, устраняя очередной парадокс.
Как же вы намерены спасти ее в таком случае? Ведь, во-первых, единственный маховик, который вы создали, больше не принадлежит вам, и во-вторых, если мыслить логически, опираясь на вашу теорию о временных парадоксах, то мы сейчас находимся на линии реальности отличной от той, в которой умерла Элеанор.
Именно! – Мужчина хлопнул ладонью об ладонь, и помахал указательным пальцем. – В изложении фактов ты абсолютно права, моя милая. Вот только, когда я отдавал маховик этому человеку, он позволил мне отправиться на пять лет в прошлое. По сути не много, и не мало, но именно пять лет тому я закончил работать над одной любопытной операцией для Министерства и смог собственными глазами увидеть Арку Смерти, которая находится в Отделе Тайн. Именно пять лет тому, я начал исследовать время в ином его понимании, и тогда все мои теории казались мне же самому абсурдом, чем-то нереальным, лишенным логики и здравого смысла. По этому, я выиграл для себя самое ценное что есть в этом мире – время. Скачек на пять лет в прошлое позволил мне встретиться с самим собой, и доказать себе, что в своих домыслах я нахожусь на верном пути. Мне удалось создать не только величайший из маховиков, который позволяет помнить созданные парадоксы тому, кто их же и создает, еще я создал один из величайших парадоксов в истории человечества.
Девушка замерла, с непониманием взирая на своего отца.
Да, не смотри на меня так. Как бы абсурдно это не звучало, я умудрился застыть во временном парадоксе, который помню, и тепер, я, но только в прошлом, создавая маховик, возвращаюсь неоднократно в свое же прошлое, небольшими скачками, провожу исследования, встречаюсь сам с собой и главное – при этом смещаю существующую реальность на новые линии.
Но для чего? Только не говорите, что ради Элеанор. Просто... – Девушка мотнула головой. – Я до сих пор не могу понять, как это сможет помочь ей.
Как ты уже смогла понять, у реальности есть ее линия, и реальность, в которой мы живем меняет свои линии согласно временным парадоксам. Есть нулевая линия реальности, так называемая точка отсчета и есть конечная, точка обнуления, линия на которой реальность продолжает существовать так, словно в ее существование не вмешивались временные парадоксы. Каждый парадокс смещает реальность на новую линию и для того чтобы достигнуть точки обнуления и выйти на линию первозданной реальности, необходимо совершить определенное количество парадоксов.
Зачем же вы тогда отдали маховик? – Девушка смотрела на своего отца, как на безумца.
Потому, что он больше не представляет для меня никакой ценности. Его владелец сместит возможно неоднократно сместит реальность на новые линии, и тем самым всего лишь поможет мне. Я сам, я из прошлого, сделаю то же самое. И в конце концов, возможно, мы сможем достигнуть точки обнуления и перескочить на нулевую линию реальности.
Но сколько таких скачков нужно?
Миллион. Целый миллион парадоксов. Потому, все это хорошо звучит лишь в теории и является моим запасным планом. Ведь жизнь, которую мы проживаем в прошлом, дни или годы – все это суммируется и никуда не пропадает. Скачки во времени отнимают мое же время, потому я не делаю их необдуманно. Я запретил себе это. Лишь нужные парадоксы, только крайне необходимые исследования в Отделе Тайн. А для выхода на нулевую линию, знаешь мне понадобится целая армия безумцев, которые будут ломать время и создавать парадоксы. Потому то я и изобретаю вирус способный изменить центральную нервную систему человека и подчинить себе его волю.
Сотни безумцев, совершающих беспрерывные скачки во времени?
Если это понадобится. Но сейчас, я планирую воплотить в жизнь намного более гениальный и простой план. Вот именно для этого я и создал маховик, именно по этому отдал его. К счастью, заказчик остался более чем доволен, мне удалось вызвать его интерес, он желает продолжить наше сотрудничество и очень скоро я получу доступ к Арке Смерти и смогу возобновить свои исследования уже не тратя драгоценных лет своей жизни.
Но как? – Девушка снова посмотрела на него с недоумением. – И что вам даст эта Арка, что это вообще такое?
О, вот это самое любопытное. – Мужчина скрестил пальцы и упер в них подбородок. – Я уже говорил тебе что создал весьма гениальный парадокс, и умудрился исказить время так, что помню свое прошлое на всех линиях реальности. Я сохранил свою память. И на одной из линий, я попросту прекратил путешествия в прошлое, остановил на одном из своих скачков этот парадокс. При этом, моя память осталась цельной, воспоминания и знания – приходят в мою голову как отголоски из прошлого, которое неизменно и зациклено проживается мной в определенный момент времени. В этом и заключается вся гениальность и абсурдность моего единоразового путешествия на пять лет в прошлое. Парадокс, который я создал, позволил мне многое понять, почерпнуть уйму полезных знаний, но сейчас в нем нет нужды.
То есть, за один скачек во времени, вы одновременно создали и уничтожили временной парадокс, да?
Да, именно так, в этом и уникальность данного парадокса. Мне удалось его замкнуть, не пуская на самотек.
И зачем вы это сделали?
Для того, чтобы исследовать парадокс нулевой линии реальности, Арку Смерти.
Девушка вопросительно вскинула бровь и мужчина продолжил:
Арка Смерти, которую я вскоре продолжу исследовать, а это все скоро уже станет нашим прошлым, уж прости за мое, столь абсурдное, восприятие времени. Так вот, Арка Смерти, исходя из моих исследований, является ни чем иным, как временной петлей, идеальным парадоксом, в который можно попасть, и из которого можно выйти на другую линию реальности. Наверняка, когда ты была со мной в Отделе Тайн, ты обратила внимание на голоса, которые доносятся из-за этой Арки, словно из пустоты. Согласно моей теории, все это парадоксы, линии реальностей, которые соприкасаются в одной точке, в этой петле времени, и мы попросту слышим отголоски другого времени, отличного от нашего, голоса людей, которые замкнуты там, внутри. Своим существованием, идеальный парадокс сместил нашу реальность с нулевой линии, это произошло в момент, когда была создана временная петля.
И кто в ней заключен?
С уверенностью я не могу этого сказать, но то, что мне удалось добыть из воспоминаний своих пациентов, которых я тайно отправлял в Арку Смерти – бесценно. Люди, которые возвращаются оттуда, они все встречаются с женщиной из прошлого, красивой и темноволосой, так похожей на мою Элеанор. Еще, некоторые встречают мужчину. Незнакомого им, но крайне сильного волшебника. Рисковать собственной жизнью, и отправляться туда до момента, пока я не буду уверен в том, что вернусь обратно – я не собираюсь. Некоторые из моих пациентов так и не вернулись, а это крайне негативная практика, как ты понимаешь.
Почему же тогда столь бесценны их воспоминания? Ведь по сути, это всего лишь воспоминания о пленниках временной петли, верно?
Не совсем так. Исследуя их память, я понял, что все они, все, кто смог вернуться, – начинают видеть. Петля времени будто бы позволяет им перемещаться по различным линиям реальности, точнее их разуму. Во сне, время от времени, их всех мучают видения, в которых они видят события, касающиеся людей, запертых во временной петле, и эти события происходят на линиях реальностей, отличных от нашей. Забавно и то, что каждый пациент ухватывает лишь частичку события и я, просматривая их воспоминания, могу сложить почти цельные картины. Еще, для меня стало любопытным то, что женщина из временной петли задумала как-то избавиться от того, кого мы называем Волдемортом. Она пыталась убить его, когда он был еще юношей, и заключить сделку с ведьмами Салема. Но, с точностью утверждать не могу, возможно она просто хотела обменять его кровь на что то ценное, и все же мне кажется, что она намеревалась убить его. В этой картине не достает фрагмента, так что я могу лишь гадать. Еще одно воспоминание мне подсказало, что она желала избавиться от этого же человека, но еще до его рождения.
Я поняла! – Девушка захлопала в ладоши.
Да? – Мужчина посмотрел на нее с энтузиазмом и крайним нетерпением.
Да! Когда вы закончите исследования с Аркой, вы попросту выйдите через нее на нулевую линию реальности...
Или уничтожу петлю времени, и созданный ею парадокс, который сместил нашу реальность на новую линию, и позволил парадоксам существовать, тем самым возвращая нашу реальность на ее нулевую линию, и возможно избегая всех тех событий, которым никогда не суждено было случиться. – Он улыбался, как ребенок. – Ведь зная себя, в идеале, я никогда не позволил бы Элеанор остаться в этом городе. Мы уехали бы в Гамбург, я пошел бы на работу, которую мне предлагали на то время в маггловском исследовательском центре передовой нейропсихологии...
И мы никогда бы не встретились, я не нашла бы вас, а вы – меня. – Девушка поникла, опуская глаза.
Глупышка, я бы нашел тебя вне зависимости от того, в какой бы мы были линии, в какое время, и в каких городах. ...

Разговор Н.Н. с дочерью.
Лондон. Личное поместье Н.Н. 12. 12. 97.

Некий Н.Н., доктор и профессор, заведующий отделением для душевно больных больницы Св. Мунго, который ранее создал для Волдеморта маховик времени – рассказал своей приемной дочери о том, что есть время, линии реальности, и парадоксы. Согласно его теории: время существует неразрывно и вернуть его вспять невозможно, но можно создать временной парадокс, изменив уже свершившиеся события. Временные парадоксы, как сказал Н.Н., возникают тогда, когда кто-то пытается спасти вещи уничтоженные в прошлом или людей которые умерли. При этом, вне зависимости от того была попытка спасения удачной или провальной – парадокс все равно возникает и смещает реальность на новую линию, на которой последствия данного парадокса зачастую стираются с течением времени. Кроме того, он обмолвился о том, что спасти что либо в прошлом возможно только в том случае, если устранить причины его уничтожения, то есть создать парадокс который невозможно стереть, а не спасать что либо непосредственно от самого его уничтожения. Если же допустим спасать человека именно от смерти, а не устранять причину которая привела к ней, то с течением времени, затирая и устраняя парадокс, реальность сложится так, что этот человек в любом случае снова умрет. По словам Н.Н., каждый парадокс переводит реальность на новую, уже измененную линию ее существования, отличную от нулевой линии, идя по которой реальность существует правильно и без искажений. Ученый рассказал, что для того, чтобы вернуть реальность на ее нулевую линию, необходим миллион смещений, то есть – миллион парадоксов. Своей дочери он признался в том, что разгадал суть времени и создал сильнейшее в этом мире оружие – маховик, способный сохранять своему владельцу память об изменениях, которые были внесены парадоксами в реальность; при этом, на новой линии все, кто не знает о существовании парадокса – живут так, будто его не было вовсе и не ведают о том, что что-то изменилось. Н.Н. с уверенностью заявил, что есть и возможность создать замкнутый парадокс, дающий возможность сохранить все воспоминания о совершенных действиях на разных линиях реальности. Именно такой парадокс он создал для исследований Арки Смерти, утверждая, что арка является ни чем иным, как временной петлей, идеальным парадоксом, который очень давно сместил существующую реальность с ее нулевой точки и попав в который – можно хаотично выходить на разные, уже измененные, линии существующей реальности. По мнению Н.Н. реальность едина, просто она напоминает лестницу, где каждая ступень и есть параллельная линия реальности, а временной парадокс – является подъемом на эту ступень. Для возврата же на нулевую линию (так ученый назвал линию реальности не искаженную парадоксами или же линию идентичную нулевой, которая возникла после миллионного парадокса и по своим событиям не отличается от первоначальной линии) – он решил использовать Арку Смерти, как идеальный и самый первый парадокс, сместивший линию реальности. Ученый признался дочери, что на данном этапе лишь исследует петлю времени которая находится по ту сторону арки и узнал, что в петле заключены люди, а его пациенты, покинувшие петлю приобретают уникальную способность, видеть так называемые видения о парадоксах происходящих на различных линиях реальности. Именно по этому он и сделал вывод, что из арки можно не только вернуться на нулевую линию, но и прожить свою жизнь так, чтобы избежать смерти любимой супруги.

...
Мне кажется, что ты попросту боишься! – Джастин продолжал настаивать на своем.
А вот и нет. – Вальбурга обиженно посмотрела на приятеля. Она не собиралась признавать того, что да, действительно немного трусит и не желает попадаться на глаза Беллатрисе. – Может спросим, что думает Гарри?
Дурная затея. – Поттер сидел в темном углу комнаты, и едва принимал участие в разговоре.
Вот видишь, что и требовалось доказать. – Девушка выглядела вполне довольной. – Глупо рисковать, когда по школе бродит с десяток Пожирателей.
Кто их пустил сюда только. – Джастин начал ворчать, недовольный тем, что все планы летят коту под хвост.
Министерство, кто же еще. – Вальбурга присела на мягкую подушку небольшого диванчика, и закинула ногу на ногу.
И, естественно, руководство молчит, даже после всего, что произошло. – Хаффлпаффец продолжал негодовать.
А что они скажут? – Поттер пожал плечами. – Люциус – Генеральный Инспектор, у Беллы пострадала племянница, у Министра – сын. Они собрались здесь семейным подрядом, переворачивают школу вверх дном, и суют носы в каждую щель. – Откидываясь на спинку дивана, он сделал несколько глотков сливочного пива.
И ты вообще не намерен что либо делать? – Джастин до последнего пытался настоять на своем.
Пожалуй, пройдусь, подышу свежим воздухом. ...

Разговор Гарри, Джастина и Вальбурги.
Хогвартс. Выручай Комната. 15. 12. 97.

...
Ты боишься меня? – Ее голос был спокойным и тихим, как шелест листьев на ветру.
Нет. – Гарри улыбнулся краешком губ, впервые за столь долгое время. Его забавляла ирония всего происходящего. Он не боялся Блэк, да и с чего бы, если это ей стоило его бояться. – А ты?
Девушка пожала плечами и, улыбнувшись ему в ответ, вышла из тени дерева, под которым стояла.
Твои волосы... – Гарри рассматривал ее, словно они прежде не были знакомы.
С ними что-то не так? – Улыбка не покидала ее губ.
Они стали белыми, как снег.
Они всегда были такими. – Она чуть склонила голову на бок, разглядывая собеседника с тем же интересом, с которым он рассматривал ее.
Кто ты такая? – Гарри отступил на шаг, нашаривая волшебную палочку в кармане мантии.
Все же боишься. – Девушка оставалась предельно спокойной и, фактически копируя его движения, что то искала в корзиночке, полной лесных трав. – Разве имена что-то значат, мальчик с огромным сердцем, и такой же раной в душе? – Она подкурила самокрутку от огня, на миг вспыхнувшего на кончике ее указательного пальца. – Ты Гарри, верно?
А ты?
Присцилла. – Задорно ответила девочка, выдыхая дым ему в лицо. – Будем знакомы.

Разговор Гарри Поттера и Присциллы Линки.
Окрестности Хогвартса. 15. 12. 97.


Очередное нападение, которое Мстители планировали совершить ночью на ученицу факультета Слизерин – сорвалось. Случилось это из-за того, что в школу прибыл целый отряд Пожирателей: Люциус, Беллатриса с Рудольфусом, и Рабастаном, Нотт старший со своими помощниками. Они рыскали по школе в поисках виновных в нападениях на слизеринцев и допрашивали поголовно всех студентов. Не смотря на то, что Джастин все же хотел следовать намеченному плану, Вальбурга была кардинально против этого, и к ее счастью, Гарри поддержал здравый смысл, приняв решение не высовываться.
Вместо того, чтобы пойти на дело, он, решив прогуляться, вскоре покинул приятелей и по одному из тайных ходов выбрался из школы. Возле Черного Озера гриффиндорец встретил Амелию, по крайней мере ему показалось так на первый взгляд, но вскоре он понял, что это совершенно другая девушка, просто похожая на Блэк как две капли воды, за одним лишь исключением – ее волосы были совершенно белыми. Как выяснилось, девушка, назвавшаяся Присциллой – сестра близнец Амелии, которая перевелась в Хогварст из Дурмстранга, и о существовании которой, помимо Амелии, не знает никто из ее родственников.

...
Очередной чистокровный выродок. – Брезгливо сморщившись, девушка отвела взгляд в сторону, и продолжила методично выписывать надпись на полу. Выводила она ее, буква за буквой, кровью лежащего рядом слизеринца.
На деле они ничтожнее и хуже тех, кого считают недостойными. – С не меньшим отвращением, чем его подельница, Джастин разглядывал потерпевшего, которого они избили на пару с Вальбургой.
Ну, вот и все. – Вытерев пальцы, она поднялась на ноги и окинула критическим взглядом свое творчество.
Отлично. – Парень даже не взглянул на надпись, и так знал, что на полу красуется все та же избитая до дыр фраза.
Идем. – Она улыбнулась, пожалуй, думая что делает что-то хорошее, действительно важное, и парень одобрительно кивнул ей в ответ. ...

Разговор Вальбурги и Джастина.
Хогвартс. Западное крыло. 20. 12. 97.


В ночь, двадцатого декабря, Мстители совершили очередное спланированное нападение на одного из слизеринцев. На этот раз пострадавшим оказался Борегар Розье, близнец Дэмиана, с которым встречалась Джинни Уизли. Было это нападение основано на личной неприязн,и или высоких идеалах группировки – не известно. Обычно ребята не обсуждали подобное между собой, а следующую жертву, как глава Мстителей, выбирал Джастин.

...
Да пошел ты к дьяволу, Малфой! – Почти кричу я, подлетая к стеллажу с книгами, и начиная по одной вышвыривать их в огонь. Книги редкие, большинство в единственном экземпляре, но мне наплевать.
Я давно уже с Дьяволом, Блэк, давно уже... Боги от меня отвернулись! – Я говорю тихо, едва слышно. Прожигаю в тебе взглядом бездну. Кулак сжимается от ярости, врезаясь в первое, что я вижу, в мое отражение – разбивая идеальную зеркальную гладь на сотни осколков. Они впиваются в кожу, разрывая холеную плоть. Осыпаются на пол, раскраивая мою ухмылку на части.
Ты, и твое хваленое самолюбие! Ненавижу! – Предательские слезы уже вырвались с глаз и теперь стекают по щекам, оставляя мокрые следы на лице. Я выхватываю палочку и направляю ее на тебя, полная решимости произнести убивающее проклятие. – Лучше бы ты сдох до нашей встречи! Знаешь, тот мой мужчина намного лучше, чем ты! О, как он целует, как ласкает мое тело! Только с ним мне становится по настоящему хорошо! Ты же... Ты просто мерзкий ублюдок, которому не место в моей жизни! Мне жаль, что я потратила на тебя последний год своей жизни, жаль что верила тебе, жаль, что терпела все твои гребанные выходки! – Волосы лезут на лицо, я убираю их за спину одной рукой, вторая по прежнему держит палочку, направленную на Драко.
Кричишь, беснуешься, едва не умираешь, а я смотрю на твое расколотое отражение, на свое, и продолжаю ухмыляться.
Знаешь, так не кричат о собственном счастье, предавая огню древние книги. От радости не плачут так, почти разбиваясь о равнодушный деревянный стеллаж... Счастье не запивают беспробудно алкоголем..
Я слышал множество историй о счастье, но никогда не видел счастья, способного принести столько горя...
Уж не мне, дорогая, рассказывать, заливаясь слезами о том – как тебе, мать твою, хорошо с ним. У тебя нет никого... да и у меня, тебя уже нет... Об этом ненужно говорить, не стоит спрашивать, я просто знаю. Я это вижу!

Единственное, о чем я не жалею, так это о том, что мне не пришлось самой избавляться от твоего ублюдка. Спасибо мифическим Мстителям, что избавили меня от этот нежеланной ноши! – Последнее предложение я громко прокричала, обращаясь к невидимым зрителям, а после засмеялась, лишь на короткое мгновение, чувствуя, как от боли внутри туманится рассудок. Это были жестокие слова даже для меня, ведь я очень любила того ребенка, я очень ждала его, но сейчас, узнав правду о том, какой на самом деле его отец, я говорю все это, даже не понимая, что эти слова убивают во мне все хорошее, что когда либо было.
А теперь, Драко, милый, сгори в Аду. Авада Кедавра. – Вот только как бы сильно я не хотела его смерти, заклинание не вышло у меня. Никак.
Подло и в спину... Слизеринка.
Я ухмыляюсь еще сильней и поворачиваюсь лицом к тебе.
Смотрю на тебя безразлично, ты уже убила меня, остальное лишь дело времени. Но я буду смотреть в твои глаза, прости, я не отведу взгляд от них... Я хочу их запомнить...
Ты тихо оседаешь на пол содрогаясь от беззвучных рыданий, прижимаешь ладони к лицу и опускаешь голову. Мне хочется обнять тебя, успокоить..
Прости. Прости за все...
Слишком поздно.
Говорят, что все мы связаны незримой, тонкой нитью, с самого рождения с кем-то, кто способен стать нашей судьбой и вершить эту судьбу. Нитью, которая сама приводит тебя к человеку так или иначе. Она может спутаться, переплестись с иными нитями, но.. когда она разрывается – приходит смерть. Моя нить пахнет слезами и кровью, я чувствую этот мерзкий привкус во рту, неумолимо проскользающий в меня холод...

Тихо подхожу к тебе, оставляя рядом на полу осколок окровавленного зеркала и пачку сигарет. Свою зажигалку. Похоже, она мне больше не понадобится там куда я отправляюсь.
Finita la comedia!
Дверь обрушивается с петель с грохотом погребального колокола.
Прощай..

Ссора Амелии Блэк и Драко Малфоя.
Хогвартс. Личная спальня Драко. 24. 12. 97.


Думая, что Драко так и не знает о ее беременности и о том, что Ами потеряла их общего ребенка, девушка решается все же поговорить с возможно уже бывшим возлюбленным. К ее сожалению, в последнее время их отношения, которые и раньше были слишком неопределенными, то скандалы и взаимная ненависть, то обещания, слезы, и какая-то любовь с привкусом горечи, а сейчас эти отношения и вовсе стали разваливаться. Но не смотря на это, Блэк решилась сказать ему все, в надежде, что возможно, Драко наконец-то повернется к ней душой. Вместо этой души, понимания, которого она ждала, слизеринка, войдя без стука в комнату к парню, обнаружила его в постели с какой-то очередной подстилкой (из тех, что вечно норовят, наплевав на свою гордость, переспать с первым красавчиком школы). Естественно – разговор не задался, зато вышел вполне ожидаемый и фееричный скандал, доведенный до абсурда. Амелия спалила половину комнаты своего бывшего, он допалил остальное. В отчаяние, девушка попыталась убить его, авадой, но заклинание не получилось, из палочки даже не высыпалось хоть пары жалких искр. А Драко, он просто покинул ее, ушел прыгать с моста, как делают все самоубийцы. Ведь именно такой была его судьба, по крайней мере, слизеринец так думал, и жил еще с сентября с этой мыслью.

...
Падая, парень инстинктивно, против собственной воли, выкинул вперед левую руку, пытаясь ухватиться озябшими пальцами за незримую тонкую нить отделяющую жизнь от смерти. Но, кажется, она давно уже порвалась, его собственная нить, держащая его пропащую душу на этом свете, ведь он так и не смог ее поймать, стараясь исправить свою ошибку, когда, увы, уже было поздно. Только карта, та самая, тринадцатая, выпавшая из его руки – мелькнула перед широко распахнутыми в страхе глазами и несколько раз перевернулась в воздухе, являя взору самоубийцы жуткий образ смерти, а затем исчезла, позволяя ему утонуть в сковывающей тело, ледяной боли, прострелившей от кончиков пальцев до самого сердца, делающего один из своих последних ударов.
Он перестал сопротивляться своей участи, не двигался и не дрожал, уходя под воду, лишь смотрел по-прежнему широко распахнутыми глазами в небо и ему казалось, что свет... свет его призрачных звезд тихо меркнет, исчезая под зыбкой толщей мерзлой воды, так же как тепло, неумолимо покидающее его тело. Он не знал, сколько метров отчаянья еще осталось до дна, сколько секунд до того, как тьма, стоящая пеленой перед глазами – поглотит его душу, и...
Так странно... Словно в каком-то необъяснимом сне, в обрывках собственной памяти, в вечно повторяющемся дежа вю: он снова стоял на краю моста и пристально смотрел в нарушенный покой черной воды, поглощающей какого-то, отчаянно цепляющегося за жизнь, человека. Ему не было жалко этого незнакомца, не хотелось помочь, просто стало жутко, словно судьба метившая в его висок внезапно промахнулась, подстрелив не ту цель. Он впервые разошелся на огромном перекрестке со своим восприятием реальности, впервые разошелся настолько, что даже не успел пересечься. Его волосы, одежда – были промокшими насквозь, даже с кончиков пальцев стекала ледяная вода, плавя неосторожно осевшие на край черных перил снежинки, а его собственные глаза лгали – являя взору картину чужой смерти.
Прислонившись спиной к все тем же, злосчастным мостовым перилам, он осел на корточки и отрешенно уставился на свои дрожащие руки. Молча, он слушал как дико и надрывно кричит утопленник, как барахтается, давится, глотая ртом стылую воду в жалких попытках спастись от своей страшной участи. В унисон его крикам, Малфой уже и сам, начал тихо, зло хохотать, до боли прижимая к вискам трясущиеся пальцы. Он смеялся над самим собой, упиваясь своей никчемностью и социальной шизофренией, раздробившей его воспоминания на несколько отдельных личностей, одна из которых уже утонула, а вторая все еще хохотала, слушая как тонет сиганувший с этого же моста, совершенно ему незнакомый человек и внезапно, разум прострелило невыносимой вспышкой боли, превращая его собственные, но при этом чужие мысли в моральную вакханалию.
Поздравляю парень. Тебе удалось обыграть саму смерть. Теперь я стану твоими глазами, твоими чувствами, силой твоих рук, вторым разумом и второй душой – взамен остановившемуся мертвому сердцу.
Он еще сильнее сдавил свои виски, пытаясь прогнать из головы назойливый грубый голос, который не желал умолкать.
Так же, очень надеюсь, что мы поладим и ты не окажешься таким же занудой, как большинство. Вот знаешь, мне бы хотелось порой чувствовать себя живым, хотя бы погружаться в сладкую иллюзию настоящей жизни, баловать себя красивыми женщинами, дорогой выпивкой, изысканной обстановкой... Кстати, ты богат?
Глупый вопрос, прозвучавший в его голове и имеющий явный, очевидный ответ, настолько обескуражил блондина, что он ответил на него вслух.
Нет. Я иждивенец на родительской шее, которого скорее всего вычеркнут с фамильного древа, если уже этого не сделали.
Печально... Хотя, поправимо. В любом случае, теперь мы неразрывно связаны до дня твоей смерти.
Бред... – Вертя шеей и озираясь по сторонам, он пытался найти шутника, шепчущего навязчивым баритоном в его мозгу, посылающего этот голос, так напоминающий влияние заклятия Империус.
Не советую говорить со мной вслух, а то окружающие, которых к счастью нет, – решат, что твой разум вконец помутился, и причислят тебя к толпе этих полоумных фанатиков, которые ворчат себе под нос всяческую ерунду, вещая бредни о восстании Темного Лорда и конце света.
Кто ты или что ты такое?
Подкуривая дрожащими пальцами от кончика волшебной палочки промокшую сигарету, он иронично ухмылялся, насмехаясь над самим собой и проделками своего больного разума, все еще упорно не желая принимать реальность как факт – такой, какой она стала.
А, забыл представиться, надеялся упустить вступительную речь, в которой должен ввести тебя в курс дела и разжевать все по полочкам. И так: я демон, Донни Данко, Жнец, Зверь... В целом, называй как хочешь, у меня тысячи имен на разных языках мира. Хмм, не люблю хвастаться, короче имя мне Легион и тому подобное, перейдем к следующему пункту на повестке дня. Я умею колдовать без палочки, вижу сердца всего живого в этом мире, слышу чужие мысли, вижу человеческий разум и душу... Короче, если по сути, то я крутой мудак без собственного тела, который паразитирует в чужих телах, нда, не люблю это слово, "паразит"... идиотское слово, вот, и я убиваю жалких мерзопакостных людишек, чьи имена давно уже внесены в список смерти. Считай, я стервятник самой Персефоны, моей луноликой госпожи, и чищу этот мир от всякой скверны... Вот знаешь, я все же надеялся пропустить весь этот пафос. Ну, да продолжим...
Имя Паркинсон, о которой говорил этот странный, возникший в его собственной голове голос, называя его бывшую своей госпожой – обескуражило Малфоя и заставило невольно вздрогнуть, от шока прикладывая озябшую ладонь к сердцу и мгновенно испытывая новый, еще более сильный, шок. Его сердце молчало, оно остановилось, за несколько минут так и не пропустив ни одного удара и похоже страшные сказки о Гриме, которые благоговейно нашептывала полоумная Трелони на своих уроках, демонстрируя каждому желающему кофейную чашку Золотого Мальчика – становились явью, жестокой реальностью в которую его с головой окунула насмешливая судьба, превратив неясно во что.
Мое сердце, что с ним?
Какие же вы люди странные, непонятные и глупые, а еще недоверчивые. Я уже говорил: оно остановилось. По сути, ты мертвец, ведь ты шагнул с моста и утонул. Но по факту, твое тело питает древняя магия моей силы, так же как мою силу питает запас твоей магии, в целом, это взаимосвязано напрямую как наши души – ну точнее то, что вы люди привыкли называть душой – живущие в одном теле. И по факту, падая с моста ты закончил начатую игру выкинув карту смерти, и убил моего предыдущего владельца, которому так и не удалось избежать своей мучительной кончины и все же пришлось отдать госпоже свою душу, еще раз утонув спустя уже десятки долгих лет.
Так это была его смерть, а не моя?
Если будешь постоянно перебивать, то мы и до утра не закончим с этой официальной частью. Да, его смерть, которой он избежал однажды, и к которой его все равно привел жизненный путь. Тебя же ждет совершенно иной конец, но ничего не спрашивай, иначе будет не интересно жить и хватит уже о тебе, это чертовски скучно. Давай лучше поговорим обо мне. Надеюсь ты читал хорошие книги в детстве и мне не придется отвечать на бесконечный список твоих глупых вопросов до самого утра. Вкратце – я предвестник смерти, существо без имени, жалости и боли, стоящее на границе живого и мертвого мира. Уже тысячи лет я блуждаю тенью среди живых и как уже упоминал ранее, забираю жизни тех, кому не суждено дожить до рассвета. В принципе, как ты уже мог заметить, я создание достаточно эгоистичное, контактное и дружелюбное по отношению к своему носителю. Тварь, которой за тысячи лет уже присытилось однообразие человеческой жизни и молчаливые хозяева, постепенно сходящие с ума и буквально таки одержимые идеей от меня избавиться. Но знаешь, чтобы избежать подобных неловких моментов в сожительстве с твоей душой и бренным телом, мне бы сразу хотелось отметить несколько плюсов того, что у тебя теперь есть я. Во-первых, ты получил безграничную силу, которая напрямую зависит от твоего личного потенциала: можешь трансгрессировать куда угодно, колдовать без палочки, насылать чуму на целые селения, если это до сих пор актуально, и так далее и тому подобное. Во-вторых я никак не могу навредить тебе, ибо мы связанны нерушимым контрактом, который ты заключил еще садясь за игорный стол в грязном баре. Так, в-третьих, контроль над твоим телом я буду брать только в часы охоты, на время которой ты станешь сторонним наблюдателем кровавой феерии, ибо уж так вышло, что меня сдерживает сила воли моего хозяина, так что – советую пить почаще, по поводу и без особой причины: от сердца, почек, печени, и даже головной боли. Ну еще один плюс, тебе достались карты смерти, они лежат в левом кармане твоего пальто. Только играй осторожно. И собака. Я его зову Барри, смертные называют Баргестом, Гримом... Короче обзывают по разному. Ты, естественно благодаря мне, видишь его в истинной форме, остальные, кому не уготована страшная смерть в не менее страшных муках – видят милого щеночка. Питается мясом, свежим, кости тоже жрет, в еде не прихотлив, обычно спит на коврике, хотя если будешь тюфяком – будет спать в твоей постели, а тебя по принципу построения иерархии в стае, выпрет на коврик. О, еще, самое приятное с моей точки зрения, так это то, что мы будем жить с тобой вместе, долго и надеюсь очень счастливо, потому, что ты уже мертв и фактически бессмертен, а я в тебе, как бы пошло это не звучало. То есть отдать Богу душу по нелепой случайности или же банальному стечению обстоятельств – ты не сможешь, даже если будешь очень упорно этого хотеть и прикладывать все возможные усилия для достижения своей грязной цели. Да, сразу предостерегу, что ногу там, руку, тебе вполне может и оторвать, но это поправимые мелочи. Ну и наконец, единственный минус – твоя душа, как и души всех самоубийц, так или иначе, но попадет в преисподнюю. До этого тебе частенько будут сниться кошмары, в которых ты будешь падать в пропасть, за которой лежат бескрайние поля смерти и блуждать во тьме, глядя на то, как умирает вселенная.. Но, согласись, что это всего лишь неприятные мелочи, по сравнению с тем, чего ты можешь достичь с моей помощью. Кстати, как тебя зовут?
Драко. – Только и выдохнул парень, все еще держась за сердце и давясь сигаретным дымом.
Я же просил тебя не говорить вслух, когда беседуешь со мной, Драко...
Присвятой Асмодей, кто же только придумал столь идиотское имя? Ладно, буду называть тебя Драклом, или Дреем. Все лучше звучит, чем просто Драко. Мне это "Драко" напоминает нелепую собачью кличку.

Посылая внутренний голос ко всем чертям, и получая от него закономерный ответ, что он давно и так уже с ними, Малфою пришлось мысленно признать, и даже от части поверить в то, что все это далеко не глупая шутка, не разыгравшаяся шизофрения и не раздвоение личности. Потому, что его внутренний голос, при любых, даже самых нелицеприятных обстоятельствах, никогда бы не назвал дурацким его аристократичное, древнее имя, которым парень гордился не меньше чем своей фамилией. ..

Разговор Жнеца и Драко Малфоя.
Лондон. Уондсуэртский мост. Ночь. 24-25. 12. 97.


Разругавшись и расставшись с Амелией, Драко решил закончить жизнь самоубийством. Больше его ни что не держало в этом мире. Сын был мертв, любимая желала ему смерти, и он решил исполнить ее желание, сделав Ами вот такой прощальный подарок. Он отправился в Лондон, но перед прыжком с моста, парень решил выпить последний в жизни стакан виски, потому заглянул в первый попавшийся кабак, где сел за игорный стол с незнакомцем и поставил свою жизнь на кон в карточной игре. Все равно, ему уже нечего было терять. Время шло, Малфоя начинала раздражать игра, идущая медленно и в молчании. Так и не бросив на стол последнюю карту, он поднялся и ушел прыгать с Уондсуэртского моста. Но каково же было его удивление, когда едва ли утонув, он очнулся на краю все того же моста, промокший до нитки, а в голове зазвучал чужой голос. Голосом оказался Данко, карающая длань смерти, который стал связан с Малфоем древним и нерушимым контрактом самой смерти и ее же проклятьем. Драко стоял и смотрел на то, как тонет в воде совершенно незнакомый ему человек, тот самый картежный игрок из бара, а голос все говорил, о новых возможностях, о демонах и о плате за подаренную смертью жизнь.
С той ночи, Малфой стал не живым и не мертвым, зверем чье сердце навечно остановилось, чья участь – вносить имена грешников в список Смерти. Стал Жнецом.

0

12

Выпуски Ежедневного Пророка. Подборка №12
http://i5.imageban.ru/out/2016/10/20/af50e7f5e1974609dac3d716a4e5b967.png
События 1-15. 01. 98

...
Вы намерены умереть? – Волдеморт искривил губы в недобрую усмешку.
Такая маленькая и хрупкая, по сравнению с ним, но совершенно несгибаемая, Миневра МакГонагалл стояла у ворот Хогвартса и смотрела в глаза своему противнику. В ее взгляде отчетливо читалась решительность, был вызов. И понятно было, что она не сдаст без боя эту школу, как сама не сдавалась на волю разбушевавшейся стихии, не пряталась от порывов ветра, заметающих снег в лицо.
Я намерена уничтожить вас, и всех ваших приспешников, возомнивших, что Хогвартс принадлежит лишь чистокровным, а не является домом для всех волшебников! – Она отвела взгляд в сторону и посмотрела на белоснежный ковер, на снег, укрывший собой все. Она знала, что очень скоро он станет багряным.
Похвально. – Он иронично похлопал в ладони. – Такая вера, до самого конца, непоколебимая. Вера в идеалы Дамблдора. ...

Разговор лже-Волдеморта и Минервы МакГоннагалл.
Хогвартс. Вход в школу. 01. 01. 97.

...
Saiʃe ʃens sʃe. * – Волдеморт смотрел в воду, разлитую под ногами, любуясь прекрасными чертами светловолосого юноши, Драко Малфоя, чей облик он принял. – Ai vaise eʃe. ** – Встречаясь взглядом с отражением янтарных глаз василиска, он протянул левую руку в сторону, и огромная змея тут же ткнулась носом в подставленную ладонь.
ʃeiʃe khane. *** – Ухмылка исказила его тонкие бледные губы. – Esahasa. Kʃan nashe tasi.. ****
Он управлял разумом этого существа, своего старого друга, смотрел на мир его глазами и едва ли не смеялся как победитель, император, который утопил свою страну в крови, а теперь – восходит на трон из костей, под крики умирающих повстанцев, под музыку плача матерей, и надевает свой окровавленный венец, с гордостью.
_________
* Столько долгих лет.
** Я ждал.
*** Не изменилось ничего.
**** Огонь горит. Настало время убивать.

Разговор Волдеморта с Василиском.
Хогвартс. Туалет Плаксы Миртл. 01. 01. 98.


...
Войны не будет! – В распахнутых дверях замка появился Гарри Поттер. Он ждал этого дня так же точно, как и директор школы, дня, когда сможет убить Волдеморта.
Нет? – Вопросительно приподняв бровь, Темный Лорд посмотрел на мальчишку с насмешкой.
Не будет. – Гарри обошел МакГонагалл, заслоняя ее собой как живым щитом и вскинул палочку. – Ты явился без армии, без защиты, один.
Да. – Он легко улыбнулся и даже не достал палочку.
Явился на смерть, и я убью тебя. – Гриффиндорец начал активно наступать, приближаясь к сопернику.
Нет. – Он едва не рассмеялся.
Гарри, стой! Не нужно... – МакГонагалл выкрикнула ему в след и начала бежать, но мальчик даже не обернулся.
Avada... – Зажмуривая глаза, вспоминая всю свою боль, сосредотачиваясь на ненависти и до боли сжимая в пальцах волшебную палочку... Он помнил, помнил, что нужно поистине желать человеку смерти для того, чтобы убить его, и желал, желал от всей души.
Ошибки стоят дорогого... – Прошептав эти слова, Волдеморт рассмеялся и раскинул руки в стороны, словно был готов давно и желал пропустить яд зеленого луча смерти прямо через свое сердце.
...Kedavra! – Гарри неистово взревел, и распахнул глаза.
Ослепительно яркий зеленый луч, вырвавшийся на какую-то долю секунды из его палочки, наповал сразил цель. Поттер замер и пошатнувшись осел на колени, сгребая немеющими пальцами белый снег. Ему хотелось плакать. Хотелось кричать.
Он... – Минерва прижала руки к груди и на ватных ногах медленным шагом направилась к Гарри. – Он мертв? – Ее голос дрожал и она все еще не верила в то, что только что видела.
Это не он... – Гарри упал на спину, проваливаясь в хрустящий снег и хохоча, отчаянно, надрывно...
На снегу, рядом с ним, лежало тело Джимми Пикса.

лже-Волдеморт, Гарри Поттер и Минерва МакГонагалл.
Хогвартс. Вход в школу. 01. 01. 97.


Как и обещал, спустя месяц, ранним утром первого января, Волдеморт явился к главным воротам Хогвартса. Один. Минерва его уже ждала. Одна. Ждал и Гарри, спрятавшись за едва приоткрытыми дверями. Он подслушивал, о чем директор говорит с незваным гостем, в ожидании той минуты, которая раз и навсегда их рассудит.
МакГонагалл на самом деле была шокирована и насторожена тем, что Темный Лорд явился один, без своих Пожирателей и без охраны, но при этом, вел он себя как всегда, и женщина даже не догадывалась, что говорит с ней всего лишь один из учеников Хогвартса, насильно принявший оборотное зелье и находящийся под действием заклятия Империус.
Сам же Лорд, в это же время, находясь как и его жертва под оборотным зельем, в личине Драко Малфоя (волосы мальчика он позаимствовал у Люциуса) – призвал василиска и отдал ему приказ начать охоту.
Управляя выдаваемым за себя студентом на расстоянии, он спровоцировал внезапно появившегося Поттера на дуэль, и Гарри убил его, выпустив Аваду. То, что он убил одного из гриффиндорцев, Поттер осознал лишь тогда, когда все уже было кончено, а оборотное зелье прекратило свое действие.

...
После двух поражений ты стал немного осторожнее, Гарри. – Волдеморт расхаживал по краю разрушенной, и еще не восстановленной после первой войны, Астрономической башни.
Рано или поздно, я все равно убью тебя. Я! Слышишь? – Гарри ступал осторожно, боясь оступиться в любой момент и упасть с непозволительной высоты. Он смотрел в глаза своему врагу и пока что не был уверен в том, что это действительно Волдеморт.
Такая похвальная уверенность. За эти годы ты не изменился. – Опять насмешка в голосе, пренебрежение, издевка. – Дуэль ты проиграл, и знаешь, это скучно, слишком тривиально. Сражение с противником, который не знает правил, лишено всяческого удовольствия. Потому, на этот раз, я бы хотел сыграть с тобой в игру.
Да пошел ты со своими играми. – Гарри попытался ударить первым и обездвижить свою цель, но Темный волшебник ловко отразил его заклинание.
Дамблдор не учил тебя, что нападать безо всякой причины – не вежливо? – Он продолжал спокойно расхаживать по самому краю. – Вся суть игры, в которую я предлагаю сыграть тебе – в том, что ты должен сделать выбор. Правильный выбор. А я, в свою очередь, буду давать тебе подсказки. – Чернокнижник несколько раз пнул носком ботинка валяющийся на полу камень. – Ошибка... – Он резко поднял голову и посмотрел мальчику прямо в глаза. – Ошибка будет стоить жизни, Гарри Поттер, тебе, или твоим друзьям.
Едва встретившись взглядом с Волдемортом, Гарри пошатнулся и чуть не осел на каменный пол от боли, прострелившей голову. Приложив ко лбу ладонь, он мгновенно отдернул ее и крепко сцепил зубы, чтобы не кричать. Шрам, будто бы изнутри, невыносимо горел огнем, а перед глазами постепенно все начинало расплываться. Сомнений не оставалось, это был он, ведь только он мог причинить Гарри такую боль, так сильно влиял на его сознание и гриффиндорец отчаянно вскинул палочку, выкрикивая:
Avada Kedavra! – Прямо в цель, как и в прошлый раз, и в позапрошлый. В цель, упавшую бездыханным трупом Дина Томаса над самым обрывом разрушенной башни.
Гарри осел на колени, роняя на пол свою палочку. Глядя в глаза бывшего мертвого друга, мальчика, с которым он проучился почти семь полных лет в Хогвартсе, боевого товарища, которому, пожалуй доверил бы собственную жизнь – он плакал, кричал, позволяя слезам литься по лицу двумя безудержными потоками. ...

Гарри Поттер и лже-Волдеморт.
Хогвартс. Астрономическая Башня. 03. 01. 98.


Терроризируя учеников и учителей Хогвартса нападками василиска, все еще прибывающий в школе, под личиной Драко Малфоя, Волдеморт затеял параллельную игру на выживание с Гарри Поттером. Каждый день он так, или иначе, находил мальчика и провоцировал. В свою очередь, Гарри с каждым разом становился осторожнее, уже не выпускал заклинаний, не обдумав их последствия, пытался сбегать, прятаться. Теперь он одновременно и желал убить Волдеморта и боялся потерять еще одного друга.
Проиграв в третий раз, в игре, которую Темный Лорд затеял ровно на семь дней, Гарри потерял еще одного друга, третьего. На этот раз, поддавшись на уловку Волдеморта, он убил Дина Томаса (так же как и прошлые жертвы находящегося под оборотным зельем и Империусом).

...
Так поздно и сама гуляешь по школе. – Волдеморт, в облике Драко, увязался за Паркинсон и не желая отставать, поплелся вслед за ней по темному коридору.
В отличие от тебя, я не шляюсь, а патрулирую, Малфой. Чего и тебе желаю. – Фамилию бывшего жениха Пэнси выговорила так, словно это было грязное ругательство.
Переживаешь, что кто-то украдет Выручай Комнату? – Ему любопытно было наблюдать за реакцией слизеринки, и еще более любопытно было то, что же его крестница забыла в столь отдаленном от подземелий месте и почему она едва ли не бегом неслась сюда, а когда он ее окликнул – остановилась. – Разве тебя не пугает то, что происходит в школе?
О, прости, кажется, я забыла спросить твоего разрешения патрулировать в этой части замка. – Она презрительно хмыкнула и вперилась плечом в стену. – Это любимое место заговорщиков, если ты за 7 лет этого еще не знал. Здесь патрулировать – самое место. Но пока меня пугает только то, что ты суешь свой нос во все щели. – Тонкая колкость, двусмысленность на грани фола. – Умоляю, сделай так, чтобы я тебя искала.
Ты уже нашла меня. – Блондин ухмыльнулся и вперил в стену ладонь, тем самым перекрывая Паркинсон проход. После ее слов, он не собирался куда либо уходить, напротив, еще больше заинтересовался не только делами девушки но и ее отношениями со слизеринцами. – Не боишься, что тебя украдут, такую красивую? Разве вообще ничего не боишься, к примеру таинственного зла, которое превращает студентов в камень или чего похуже?
Ты о Василиске? Я чистокровна и верна Салазару, чего мне бояться? – Пэнси начала откровенно злиться. – Тебе потаскушка Блэк уже весь мозг выела, что ты решил за мной увязаться? Я в твои дела не лезу – и ты в мои не лезь. – Джастин мог появиться в любую минуту и меньше всего ей хотелось ненужных разбирательств. – В отличие от твоей невестушки, я могу за себя постоять, так что можешь не беспокоиться. Давай, иди куда шел.
Считаешь ее слабачкой, столь не лестно отзываешься, едва ли не ненавидишь... – Уперев и вторую ладонь в стену, он зажал Паркинсон, ставя ее в весьма безвыходную ситуацию. – Да ты, не иначе как, ревнуешь, Пэнс. – Он слишком долго проучился на том же факультете что и Пэнси, чтобы помнить какие слизеринцы на самом деле: подлые, двуличные и слишком наглые. Избалованные юнцы, для которых приличия и правила – лишь миф, игра на публику и удобное прикрытие в случае неприятностей. Отмазка для преподавателей, в глазах которых едва не каждый слизеринец свят, а вот друг с другом, оставаясь наедине, эти детишки выпускают демонов на волю. – Я знаю, чего ты хочешь. – Он чуть наклонил голову, приближая свое лицо к ее.
В твоих мечтах, Малфой. – Она коснулась пальчиками его щеки, аккуратно, едва притрагиваясь, провела к губам, будто изучая, снова поползла ими вверх и лишь закрыв его веки, надавила с такой силой, что готова была поклясться – почувствовала, как ногти едва не впились ему в глаза. – Я хочу, чтобы ты не подходил ко мне ближе, чем это позволяют приличия. Я тебе не дворовая девка и не потерплю такого отношения. – Ее шепот стал до того низким, что походил уже на шипение змеи. – Не вынуждай меня применять к тебе непростительное.
Я горжусь тобой! – Блондин ухмыльнулся и отступил от девушки на несколько шагов, делая вид, что сейчас его интересует исключительно идеальный вид приведенных в порядок собственных ногтей. – Хотя, я все же надеялся на то, что ты не такая дура, Паркинсон. Думал ты знаешь, почему на самом деле я не явился под Рождество на помолвку с Блэк.
Оу, ты завел привычку бросать невест? Сбежавший жених – как поэтично. Повторяю последний раз. Меня не интересуют ни твои дела, ни дела твоей шлюшки. Женитесь, разводитесь, заводите детей – делайте что хотите, только не посвящайте в это меня. – Пэнси так же оттолкнулась от стены и направилась дальше по коридору, изо всех сил стараясь не чертыхнуться в голос.
А ты, похоже, завела привычку от меня заводиться. – Хмыкнув и ни капли не боясь угроз слизеринки о применении непростительных, он снова направился вслед за ней.
Аваду тебе в задницу, проклятая мандрагора... – Резко затормозив, Пэнси в мгновение развернулась на тонких каблучках и выхватив палочку, едва не пропела непростительное заклинание. – Круци...
Непринужденным выпадом руки, еще до того, как последний слог слетел с уст девушки, он обезоружил Пэнси. Теперь, ее палочка была у него в руках, а он сам, задорно перебирая в пальцах новую игрушку, присел у ближайшей стены и поднял взгляд на слизеринку:
Не поверишь, но твоя компания становится мне все приятнее, и потому, я решил задержаться на подольше. – Он испытывал ее, нагло, беспринципно, подло. Испытывал предел и потенциал своей крестницы, которой, как девушке приличной, впору было начать звать кого-то из преподавателей и в столь беспомощной, почти что даже безвыходной ситуации, жаловаться едва ли не на домогательства с его стороны.
Отдай палочку, Малфой. – Голос Пэнси снова был ровным и спокойным, хотя холод, сквозящий в каждом звуке, стал уже почти осязаем. – Может ты мне и предложение сделаешь? Прости, я не трачу свое время на неудачников, а ты и так украл его у меня слишком много.
А если не отдам, то что? Начнешь кричать, напустишь показательные слезы и на зло мне сама порвешь юбку? – Он едва подавил смешок и даже не сдвинулся с места.
Чтобы все решили, что ты меня осквернил и лично вписать свое имя в список слизеринских подстилок? Ты меня и правда за дуру держишь? – Она улыбнулась и склонила голову набок. – А если не отдашь, я перегрызу тебе горло.
И осквернишь мое тело. О, ты неисправима. – Он закатил глаза и неохотно поднялся. – Коварная, жестокая, слизеринка... За это я и люблю тебя, детка. – Проходя мимо, словно невзначай, парень легонько потрепал ее по волосам, в точности как ребенка. – Кстати, – оборачиваясь почти уже у поворота к лестницам, он кинул девушке ее палочку, – лови. – И одарил одной из своих незабываемых очаровательных улыбок.
Еще никогда Малфой не говорил о том, что любит ее. Никогда. И эта фраза не просто выбила Персефону из колеи, она заставила ее шумно выдохнуть и нервно вцепиться в подол мантии, чтобы скрыть предательскую дрожь в руках. Она даже не дернулась, когда он бросил ей палочку, едва почувствовала, как ударившись о сжатые кулаки, она с характерным звуком упала к ногам и откатилась к стене. Лишь спустя несколько секунд, словно очнувшись, Пэнси подняла свою волшебную палочку и поспешила дальше по коридору, в направлении назначенного места встречи.

Разговор Волдеморта в облике Драко и Пэнси Паркинсон.
Хогвартс. Коридор на восьмом этаже. 05. 01. 98.


Все еще ведя под прикрытием одну из самых грандиозных своих войн, требующую его постоянного и неотлучного нахождения в Хогвартсе (для того, чтобы контролировать василиска), Волдеморт изнывал от скуки. Хотя, с какой-то стороны, ему и понравилось быть младшим Малфоем. По крайней мере, он узнал много нового, по большей степени от Забини. Помимо Блейза, новостями его порадовала еще и Пэнси Паркинсон, подтвердившая и местами даже усугубившая слухи, которые студенты постепенно распускали о Малфое и Блэк, ведь как ни крути, а пожар в спальне слизеринского старосты не остался незамеченным. Ради получения необходимой информации, Темный Лорд не погнушался достаточно грязной игры на возможно еще не угасших чувствах своей крестницы, и если бы задержался немного на дольше, то поймал бы девушку на встрече с Джастином и развенчал бы не только безупречную репутацию Амелии и Драко, но и ее собственную.

...
Блэк. – До этого, он несколько секунд раздумывал над тем, как лучше обратиться к девушке, которую по факту бросил и по тому же факту с ног до головы облил помоями не явившись на помолвку. Все же по фамилии.. Все же Блэк. Ведь Блэки никогда ничего не забывают и не прощают. – Задержись на несколько минут, будь так добра. – Взмахом палочки, когда все уже вышли из помещения, покинув собрание ордена Змей, он захлопнул дверь перед самым носом девушки.
Кривая усмешка трогает пухлые губы, она закатывает глаза, и медленно разворачивается, нанося на лицо выражение смертельной скуки и незаинтересованности. Не важно, что он скажет, она все уже давно решила для себя.
Блэк. – Смакуя каждую букву, говорит слизеринка, легко щурясь. – Слышишь, как переливаются звонами чистота и благородие данной фамилии? Если ты желаешь обсудить тот факт, почему я предпочла свою фамилию твоей, то не утруждайся, я слишком горда и чиста, в отличие от твоих однодневных девок, вроде Паркинсон, и... Как, говоришь, звали ту, вторую? Впрочем, не важно, Драко. Твой нищий, павший род меня более не интересует, как не интересуешь и ты сам, так что... – Она скучающе пожимает плечами, делая шаг назад, к двери. – У меня есть занятия поважнее. Au revoir.
По школе о тебе ползут слухи, порочащие чистоту фамилии Блэк, и твою чистоту. – Спокойствие не тронутое ни чем, уверенность, в какой-то мере даже безразличие. Он прекрасно знал, что девушка уйдет отсюда тогда, когда ей будет дозволено, а не когда сама этого захочет. – Что еще печальнее, эти слухи затрагивают и мою фамилию. Каждый, кому не лень, судачит за твоей спиной о том, что ты утратила невинность, а я этому посодействовал. Они называют тебя шлюхой, Блэк. – Едкая ухмылка расцвела на его тонких губах. Ему было любопытно, выдержит ли слизеринка это испытание, что она, а не Беллатрикс, скажет в защиту рода Блэков и главное – скажет искренне, не выбирая слов, не думая о своей репутации.
Снова усмешка, давшаяся с трудом. С каждым словом ее самообладание лопается, будто натянутая струна гитары, но Амелия все еще стоит, и даже не предпринимает попыток потянуться за волшебной палочкой.
Нам двоим прекрасно известно, кто на нашем факультете истинная шлюха, Драко. – Видимо, беседа затянется, и дабы скрыть легкую нервную дрожь, девушка делает несколько шагов в сторону, и присаживается на стул, закидывая ногу на ногу. – Я легла под тебя, будучи уже законной твоей невестой, если ты не забыл. И ты прекрасно знаешь, что не я сплю с парнями, не будучи даже уверенной в том, станет ли он мне мужем. Впрочем, не забывай о том, что кроме тебя у меня никого не было. Ни до, ни ммм после, хотя это уже не твое дело. Если тебя беспокоит тот факт, что мое имя фигурирует в, своего рода, сплетнях, то с этим я разберусь сама, ведь ты же знаешь, как именно можно заткнуть человека. Или же подкинуть сплетникам любопытную информацию о тебе, и, например, парочке чистокровных студенток, которые не прочь отсосать у тебя прямо во время завтрака. Ты ведь понимаешь, о чем я, Драко? И если не желаешь пасть еще ниже, то советую тебе оставить меня в покое. 
Покой... Некоторым он только снится. – Выговаривая слова медленно, по слогам, он внимательно смотрел в глаза Амелии, незаметно и аккуратно проникая в ее разум. – Обычно, покойникам. – Ухмылка не покидала его уста, с каждой секундой становясь все более ядовитой. Он смотрел и видел: отчаянье, слезы... Столько боли в этой памяти, боли, которую едва бы смог перенести взрослый человек и вынесла маленькая девочка. Без сомнения она была достойна, если не платы за это все, то молчания. – Ты и вправду желаешь мне смерти, столь искренне хотела ее, когда метила Авадой в сердце? – Были в ее воспоминаниях и светлые дни, полные беззаботных улыбок. Было счастье, которое дарил человек, уничтоживший все доброе в ее душе. И теперь, глядя на эту искалеченную душу, ему хотелось рассмеяться в лицо Дамблдору, вечно твердившему о том, что любовь может пережить все, способна изменить человека в лучшую сторону. Любовь... Любовь способна убивать, как и любое оружие в умелых руках.
Мне все равно на тебя. – Слишком быстро отвечает она, чувствуя, как начинают подрагивать губы, и дабы не показывать слабости, она начинает думать о чем угодно, только не вспоминать моменты, связывающие ее с Драко. Идеальный вариант – подумать о сестре, Миллисенте, подумать о той сладкой мести, которую преподнесут Блэки во главе с ее отцом и Беллатрикс. – Сдох ты, или же живой, я по прежнему считаю, что от тебя нет никакой пользы, ты такой же трус, как твой отец, не смог даже разыскать убийц твоего сына, предпочел спрятаться за юбкой очередной девки. Я не желаю тебе смерти, мне все равно, ибо я знаю, что рано, или поздно, Темный Лорд сам убьет тебя. – Она встает со стула, делая шаг к слизеринцу. – Когда поймет, что в его рядах существует такое трусливое ничтожество, опозорившее не только свою семью, но и семьи других девок, с которыми ты спал. Как считаешь, что сделает твой отец, когда к вам домой заявятся все эти мамаши чистокровных леди, которые обесчещены и выброшены великим наследником Малфоев, словно какой-то маггловский мусор. Как думаешь, обрадуется ли Темный Лорд, когда узнает, что его драгоценная крестница спит и видит, как ты трахаешь ее в закоулках школы?
Ребенок? – Его губы сжались в узкую черту. Игнорируя ее мысли о подругах, о девушке так похожей на нее саму, о многих вещах и людях не имеющих сейчас значения, игнорируя и ее слова, он начал пробивать разум девушки с упорством, без всяческой аккуратности перерывать ее воспоминания в поисках ответа на уже заданный вопрос. – Твой и мой?
Малфой, ты пьян? – Она забеспокоилась, это было заметно по легкой дрожи, коснувшейся лица. – Ты... – Она отступает, выхватывая палочку и направляя ее на Драко. – Ты пытаешься залезть в мою голову?!
Он нашел его, одно среди сотни тысяч, воспоминание полное грусти и тоски, не высказанной боли, о ребенке, которого Амелия носила под сердцем и в ту же секунду сознание девушки резко закрылось.
Я уже сделал это. – Он был серьезен и сосредоточен на мыслях о дальнейшей судьбе слизеринки. – Опусти палочку, в этом нет нужды. – Приказ, а не просьба. Теперь, он говорил с ней так, как обычно говорил со всеми своими подчиненными, которые были хоть в чем-то виновны. – Скажи мне, Амелия, так ли виноват тот, кого считают злом, тот, кто толкает тебя с края в пропасть? Или виновен тот, кто не противится и безвольно потакает своему обидчику? Возможно... Виновны оба? Ты ведь сама хотела этого и пошла на это по доброй воле.
Высокомерная усмешка медленно сползала с ее губ.
Кто ты? – Понять, что перед ней не бывший возлюбленный, оказалось не так уж просто. Но все таки были в нем черты, которые Амелия определенно не узнавала. – Я знаю Драко лучше, чем кого бы то ни было.  И ты – не он. Так кто же тогда? Глупый шпион Рыцарей? – Были предположения, что перед ней не студент, но она не спешила их озвучивать. Вдруг это и вправду кто то из подосланных Грейнджер,  или, того хуже, МакГонагалл.
Ai isʃa ai * – Он внимательно наблюдал за реакцией девушки. – Справедливость должна быть восстановлена, и я сохраню твой секрет, если проявишь себя достойно. У тебя есть еще несколько дней для твоей личной войны. Hunaerkni,** Амелия Блэк.
Все ее тело в миг будто перестало принадлежать ей. Онемев от шока, Амелия, едва ли чувствуя под ногами твердый пол, вежливо склонилась перед своим господином, как того требовали все приличия. Она не смела что либо сказать, поднять головы или пошевелиться до того момента, пока он не покинул комнаты совещаний. ...
_________
* Я есть то, что я есть.
** Удачи.

Разговор Волдеморта в облике Драко и Амелии Блэк.
Хогвартс. Штаб Ордена Черной Змеи. 06. 01. 98.


После собрания, на котором слизеринцы обсуждали войну завтрашнего дня, Волдеморт (в облике Драко) попросил Амелию задержаться. Сперва, пока он просматривал одно за другим ее воспоминания, девушка разговаривала с ним крайне не лестно, точь в точь как со своим бывшим. Но стоило ей обмолвиться о ребенке, Волдеморт слишком грубо вторгся в ее голову, переворачивая все воспоминания в поисках нужного, которое увидел лишь в последний момент, перед тем, как девушка закрыла свой разум. Амелия почувствовала, что в ее голове роются, а дальнейший разговор убедил ее в том, что общается она отнюдь не с Драко.
Разговаривая с ней, Темный Лорд раздумывал над тем, стоит ли списать девчонку со счетов, или же дать ей второй шанс, ведь Амелия не только созналась в достаточно страшных вещах, не сочетающихся с принципами и моралью чистокровной юной леди, но и пережила то, что едва ли смог бы пережить даже взрослый и опытный волшебник. Все же, он решил, что придавать Блэк всеобщему осуждению слишком рано и дал ей шанс все решить самой, доказать, что она достойна носить свою фамилию. Достойна уважения. При этом, Волдеморт откровенно намекнул на то, что она должна молчать о том, что с ней сделал Драко. А как Амелия знала, одна ошибка в рядах Пожирателей нередко приравнивалась к смерти.

...
Едва увернувшись от летящего на голову обломка стены, Гарри упал на пол и кубарем откатился за ближайшую стену. Он снова дрался с Волдемортом или же с одним из своих друзей, которого как пушечное мясо, Лорд под обороткой и империусом выпустил в бой. Гарри не мог понять что это: очередная игра на смерть, где он победит ценой своей жизни или подставится под смертельное проклятье марионетки; или же реальная схватка с самым страшным и сильным противником из всех которые только могут быть. Этого он не знал, но с каждым днем бои становились все ожесточеннее. Волдеморт пытался загнать его в угол, не давая права на отступление и права выбора. Либо ты, либо они – именно такой урок ему преподносил чернокнижник, обманом вынуждая убивать тех, кто когда-то был парню дорог.
Мы играем в догонялки? – Гарри слышал его смех и от этого смеха звенело в ушах, а шрам снова жгло невыносимой болью. Но он не спешил нападать, и не убегал, стоял за стеной и ждал, прислушиваясь к тихой поступи врага.
Я нашел тебя.
Почему за спиной?
Гарри среагировал быстрее, чем эта мысль промелькнула в его голове. Развернувшись, он отшатнулся и попятился, держа свою палочку наготове.
Так перемещаться способен только Волдеморт... Или нет? Или его жертвы способны на то же самое, когда он управляет ими?
Глядя в глаза противнику, Гарри думал, пытался проанализировать все происходящее, понять, почему до сих пор длится какая-то бессмысленная дуэль и Волдеморт, кем бы он ни был или кого бы не выдавал за себя, не нападает.
Столько напрасных смертей, Гарри. – Он наступал, так же как и сам Поттер, держа наготове свою палочку. – Тебе не жаль их? Семерых убитых тобою человек.
Нет. Expeliarmus! – Он соврал, резко отвел взгляд и меня наобум – выкрикнул заклинание, которое противник отразил с неимоверной легкостью.
Fasi kʃesle ou aʃe einrʃe? * – Волдеморт намеренно позволил ему сбежать и скрыться за очередной стеной. Пожелай, и он разрушил бы эту смехотворную преграду за доли секунды.
Семь... Семь жертв. По одному человеку на один судный день. Тогда почему сейчас происходит эта битва? Неужели, она и вправду настоящая?
Тяжело дыша, Гарри стоял прижавшись спиной к холодному камню. За эти дни, он устал настолько, что пытаясь подсчитать убитых, даже не заметил то, что Волдеморт обращается к нему уже на парселтанге. Гарри сам был змееустом и различия между обычной речью и языком змей – не чувствовал. Для него парселтанг был настолько же естественен, как к примеру дышать или лететь на метле, даже не задумываясь при этом о том, что и как ты делаешь.
Ou vaʃa, ou praughs eslish einʃe! **
Гарри вздрогнул и начал отступать. Он слышал шаги, уверенные, неотвратимо приближающиеся, и уже бежал изо всех сил не капли не сомневаясь в том, что это и вправду Волдеморт.
Оглядываясь на бегу, он оступился на очередном повороте и цепляясь пальцами за стену, едва ли не рухнул, упираясь лопатками в какое-то препятствие.
Молчите, Поттер.
Еще до того, как он успел вскрикнуть, Снейп плотно зажал ладонью рот мальчишки.
_________
* Ты ненавидишь их всех?
** Выйди и прими свою смерть, достойно, как мужчина.

Схватка Волдеморта и Гарри Поттера.
Хогвартс. Коридоры. 07. 01. 98


На очередной дуэли с Волдемортом, Гарри не знал, сражается он с настоящим противником или с ведомой марионеткой, которая находится под оборотным зельем и Империусом. Потому, мальчик решил, что самый лучший выход – отступление. Он уворачивался от заклинаний, бежал по коридорам, а когда не было иного выхода кроме как вступить в бой – пытался обезоружить противника.
Волдеморт, на этот раз явившийся на бой самолично, а не отправивший к мальчишке очередного смертника, в свою очередь – не спешил нападать. Он намеренно гнал Поттера по коридорам, чтобы убить прилюдно, на глазах толпы собравшейся держать оборону в Большом Зале.
Помешал столь великолепному плану своего господина – Снейп, перехвативший Поттера во время гонки в одном из коридоров. Он отвел мальчика в свой кабинет, ради того, чтобы уговорить не совершать больше глупостей и спасти ему жизнь.

...
Нет, мистер Поттер, это вы ничего не понимаете. – Облокотившись на обе руки, Снейп стоял у своего стола, буквально нависая над мальчишкой. – Он не позволит вам выиграть, не позволит изменить ход войны так, как вы себе надумали.
Это моя война! – Гарри вздохнул и отвел взгляд в сторону. – Война, после которой мне светит Азкабан. – Он прекрасно это понимал. Знал, что Министерство повесит все убийства на него и даже не будет разбираться в том, что произошло на самом деле, и знал, что если бы даже все случилось иначе, кто-то попытался его оправдать, он все равно взял бы на себя всю вину. Ведь тому, что он сделал не было никакого оправдания.
Вам светит смерть, мистер Поттер. – Снейп начинал злиться. – От руки Сами-Знаете-Кого. И это не ваша война. Не вас сейчас пытаются насмерть загрызть оборотни, штурмующие замок, не в вас летят Авады сотен его марионеток, заклятых Империусом! – В последнем Северус слегка приврал. Пожиратели шли на бой исключительно по доброй воле. Рушили школу, убивали грязнокровок, насиловали детей – так же по доброй воле. Но вот Поттеру об этом совершенно не следовало знать. Для него, как и для всех остальных, существовала официальная версия про Империус, повествующая о том, что в последней войне Волдеморта – жертвы все, и добрая сторона, и злая.
Почему же вы тогда не под Империусом?
Потому что, мистер Поттер, так же, как и вы, я умею ему противиться. Но вы видели на что он способен. – Мальчишка был невыносим, в точности как и его отец. И все же, Северус хотел сохранить ему жизнь. – Желаете вы того или нет, но сегодня вы умрете. Надеюсь, по собственной воле, не подставляя своих друзей. Они сражаются там за вас, так не будьте эгоистом и пожертвуйте собой ради них! ...

Разговор Северуса Снейпа и Гарри Поттера.
Хогвартс. Кабинет Снейпа. 07. 01. 98.


Снейп увел Гарри Поттера, буквально из-под носа у Волдеморта. Он временно спрятал мальчика в своем личном кабинете и игнорируя его гриффиндорское упрямство, объяснил Поттеру, как на самом деле обстоят дела. Иного выхода для Гарри, кроме как смерть, посвященный в дела своего начальника, Снейп не видел. Он знал, что Волдеморт желает убить Гарри любой ценой, потому, что за годы своей жизни, Поттер стал неким символом свободы для всех не чистокровных волшебников.
Кое как пояснив мальчику, что если он не выйдет на бой с Лордом, то погибнут не единицы, а все, кого он любил, Снейп все же уговорил его рискнуть своей жизнью еще до боя и возможно спастись малой кровью от всего того ужаса, который ему был уготован.

– Мисс Линки, скажите, вас учили переселять душу человека в иное тело? – Держа в одной руке чашу с кровью, а во второй волшебную палочку, Снейп стоял над телами двух мальчиков – Гарри Поттера и Теодора Нотта. Оба юноши, принявшие напиток живой смерти, были погружены в состояние, схожее со смертью реальной.
Нет. – Присцилла отрицательно помотала головой, пытаясь вспомнить все, чему ее учила наставница Мариша. Ритуал был уже запущен и медлить, как впрочем и сомневаться, у нее не было права.
Ну что ж, полагаю, самое время поучиться. – Он протянул девушке чашу с кровью и мисс Линки начала ритуал.
Что вы видите?
Некромант молчала. Сплетая нити живого и мертвого мира, она нашептывала про себя древние заклинания. Проведя рукой над телом Гарри, девушка вздрогнула. Рядом с его душой, чистой и светлой, она увидела сгусток совершенного зла.
Я вижу тьму.
Помогите ему, если Гарри когда-то был вам дорог. ...

Ритуал переселения душ. Поттер, Нотт, Снейп, Линки.
Хогвартс. Кабинет Снейпа. 07. 01. 98.

...
Stupefy! – Заклинание угодило оборотню в горло, откидывая Сивого от вполне возможно будущей невесты мистера Забини. Несколько минут понаблюдав за весельем, творящимся в одном из пустующих классов Хогвартса, слизеринец решил вмешаться и теперь, вальяжно надвигался на свою уже поверженную цель. – Плохая собачка. – Чуть склонив набок голову, подытожил парень и со всей дури ударил Сивого ногой по морде. Уж больно Забини не любил тех, кто портил его личные игрушки.
Ты не ранена? – Он развернулся к девушке и очаровательно улыбнулся ей, но подходить не спешил. Несколько секунд, Блейз молча любовался полуобнаженной и растерзанной гриффиндоркой, мысленно отмечая, что такой, выбранная матушкой подстилка, нравится ему в разы больше той мисс Фейт, которая на званых вечерах порхала в невесомом платье по белоснежному мрамору его гостиной. – Не бойся, я не обижу тебя. Я не такой как все слизеринцы.
Одновременно с тем, как он приближался, испуганная девушка сильнее вжималась в стену, а когда Блейз присел возле нее на корточки и протянул руку, она и вовсе – пискнула, зажмуривая глаза.
Глупышка. – Он терпеливо ждал, не убирая руки. – Что бы не случилось – будь то война или же приказ свыше – истинный джентльмен никогда не обидит девушку. Ну же, малыш, ты можешь доверять мне. ...

Фэйт ле Фэй, Блейз Забини и Сивый.
Хогвартс. Пустой класс. 07. 01. 98.

...
Несясь вперед со всех ног и волоча за собой Фэйт, которой едва ли не выламывал руку, Блейз столкнулся со Снейпом на выходе из подземелий.
Не знал, что у тебя есть привычка спасать гриффиндорцев. – Снейп произнес это так тихо, что услышать его мог только Забини.
От этих слов, слизеринец резко затормозил и вопросительным взглядом окинул Снейпа, за тем Поттера, который шел следом за зельеваром, и снова Снейпа.
Беру пример с вас. – Забини просиял, как начищенный галлеон.
Блейз.
Северус.
Блейз. – Снейп понимал, что возникшая неловкая пауза ничем хорошим скорее всего не закончится, и в первую очередь для него.
Вы знаете, сколько стоит мое молчание. – Как бы невзначай поправив левый рукав мантии, Забини вежливо кивнул декану и быстрым шагом, по прежнему волоча за собой гриффиндорку, направился к слизеринским спальням. ...

Разговор Снейпа и Забини.
Хогвартс. Подземелья. 07. 01. 98.


Зная, что Гарри должен быть убит этой ночью, Снейп решил его спасти, пожертвовав одним из своих учеников. Единственным возможным вариантом спасения мальчика было переселение душ. Для проведения крайне сложного и трудоемкого ритуала, зельевар пригласил мисс Линки, некроманта, проходящего стажировку в Хогвартсе. Во время ритуала, Присцилла увидела крестраж, заключенный в теле Гарри, и все же, не задев его, она смогла аккуратно отделить душу мальчика и перенести ее в тело Нотта. За тем, то же самое она проделала и с Ноттом.
Когда все было закончено, Снейп оставил ее рядом с Гарри, а сам повел оглушенного конфундусом Нотта (в теле Поттера) к Волдеморту, надеясь, что Лорд не уличит подставы, убьет мальчишку как того желал и прекратит осаду Хогвартса.
Тем временем, пока Снейп и Линки проводили ритуал, по всему Хогвартсу гремели взрывы заклинаний. Пожиратели и оборотни атаковали учеников и профессоров, а так же сдерживали явившихся на подмогу членов Ордена Феникса. При этом, слизеринцы либо спокойно занимались своими делами, находясь в полной безопасности у себя в гостиной, либо патрулировали школу, притворяясь что находятся под Империусом и убивая неугодных. Забини, вызвавшийся патрулировать, в отличии от остальных – занимался мародерством. Он рыскал по школе в поисках чего либо любопытного, каких-то артефактов или ценных книг и случайно наткнулся в одном из пустых классов на Сивого, собравшегося изнасиловать мисс ле Фей. Обезвредив оборотня, Забини решил сыграть на чувствах юной особы и предложил ей помощь, увлекая девушку за собой в сторону подземелий.
И так сложились обстоятельства, что по пути к заветной и пустующей спальне Драко Малфоя, Забини столкнулся со Снейпом, выводящим Поттера из подземелий. Возникла неловкая пауза, после которой Блейз тактично намекнул на то, что его молчание стоит дорого, а метка была бы вполне приемлемой платой.

...
Распахнув двери Большого Зала, Снейп толкнул в спину Поттера, в теле которого томилась душа Нотта, и кивнул головой стоящему в центре помещения Волдеморту.
Я привел мальчишку, мой Лорд. – Не отводя взгляд и сохраняя ледяное спокойствие, Снейп поклонился. – Блейз нашел его в одном из пустых классов, во время осмотра школы. – Свою часть негласной сделки Северус выполнил и то как его дорогой наглый студент теперь будет выкручиваться, мужчину не особо волновало.
Iangsteur slifai ou vaʃa sobne eslish * – Окруженный обездвиженными каменными статуями жертв василиска и оглушенными грязнокровками, которые могли лишь наблюдать за происходящим, Волдеморт и сам стоял недвижимо, как изваяние из холодного белого мрамора. – Tasi kʃesle gariʃe eʃe. Fasi fraeslis ou. Tasi kʃesle shes vaʃa sobne ou eslish. Eslish. Aʃeslinʃe. ** – Специально говоря на парселтанге, он неотрывно смотрел в глаза Поттеру, заглядывая прямо в душу, и эта душа была так же черна как и у него, до сих пор. В Поттере была заключена частичка его собственной души. – Tasi kʃesle raukni gariʃe, sobne ou eslish shes, ou fraeslis ʃearbaʃe sʃarn ha. Tasi kʃesle eslish rine vinth aʃe tsi ai.*** – Приподняв левую руку, он отдал Нагайне приказ наброситься на Поттера и сожрать его заживо. – Iangsteur eslish vei aʃe eʃeuhasa ou, ʃearbaʃe. **** ...
_________
* Мальчик который выжил пришел за тем, чтобы принять свою смерть.
** Здесь уже собрались все. Твои друзья. Они пришли полюбоваться твоей смертью. Мертвые и живые.
*** Застывшими, нерушимыми изваяниями из камня, они будут стоять и смотреть как ты умираешь, и возможно, перед смертью, кто-то из них скажет тебе "прощай". Я похороню их в этом замке вместе с тобой.
**** Прощай мальчик, родившийся для того, чтобы умереть.

Волдеморт, Снейп и подставной Гарри Поттер. Смерть Поттера.
Хогвартс. Большой Зал. 07. 01. 98.

Под пристальными взглядами целой толпы обездвиженных и обезоруженных волшебников, всех тех, кто хорошо знал и любил Гарри, Волдеморт скормил его Нагайне. Каждый, кто присутствовал в эту скорбную минуту в Большом Зале, видел, как огромная змея ненасытно поглощает еще живого гриффиндорца. Каждый слышал его крик и теперь, каждый был уверен в том, что Гарри Поттер – мертв. Волдеморт избавил этот мир от надежды и веры.

...
Понравилось представление? – Покусывая кончик своей волшебной палочки, Трикс вышагивала по алому от крови снегу и насмехалась над Сириусом. – В какой-то момент, у меня появилась уверенность в том, что ты не отвернешься и досмотришь до самого конца. Но ты поступил как трус, Блэк. – Она легонько подтолкнула мужчину ладонью между лопаток.
Знаешь. – Трикс вздохнула, этот разговор, а точнее ее собственный монолог, становился крайне скучным. – Я позволю тебе проявить капельку мужества или же во всей красе продемонстрировать свою трусость. Беги Блэк, беги и не оглядывайся. Когда я досчитаю до семи, тебя остановит зеленый луч. – Она действительно собиралась убить своего кузена по приказу Лорда, но до этого хотела немного поиграть с ним.
Увы, Беллатрис оказалась слишком самонадеянна, да жертва находящаяся под Империусом выполнила бы любую ее команду и Сириус побежал, вот только она – сама стала жертвой в туже секунду и была обезоружена заклинанием Аластора Грюма. ...

Беллатрикс Лестрейндж и Сириус Блэк.
Хогвартс. Окрестности. 07. 01. 98.


После смерти Гарри, уже покинув Хогвартс и идя вдоль Большого Озера, Беллатриса во всю насмехалась с Сириуса из-за того, что мужчина, вынужденный смотреть на смерть собственного крестника, под конец отвернулся и глянул в окно. При этом, она даже не подозревала почему Блэк так поступил и полагала что из-за трусости. На самом же деле, Блэк почувствовал то, что после возвращения из арки мучило его ночами, а обернувшись, он увидел на холме темноволосую девушку в белом, ту самую незнакомку из своих видений.
Трикс же, решившая что ее кузен слабак, затеяла с ним игру на смерть, дав фору в семь секунд. Блэк, находившийся в этот момент под Империусом – побежал, но остановился на пол пути и обернувшись – встретился взглядом с Аластором Грюмом, который обезоружил Беллатрису.

...
Мой Лорд, ваше лицо. – Глядя на господина, Беллатриса застыла в благоговейном ужасе.
Мое лицо. – Сухо констатировал Волдеморт, отворачиваясь от зеркала. – Ты заставила меня ждать, Беллатрикс. Всех нас.
Собравшиеся сохраняли гробовое молчание. До сих пор, никто не осмелился ничего сказать Темному Лорду о его внешнем виде, кроме Беллы, которую супруг спас от авроров и с опозданием привел на собрание Пожирателей Смерти. В свою очередь, Беллатриса ожидала чего угодно: увидеть злость в глазах Темного Лорда, получить Круциатус за то, что упустила Блэка. Но она никак не ожидала узреть на коже своего господина темные пятна, своим узором напоминающие оголенные кости черепа.
Милорд, простите. – Спохватившись, она рухнула на колени.
Не время. – Взмахом руки, он пресек всяческие объяснения и выяснения. – Мы ведем войну, разбираться будем уже после боя. – Отойдя от зеркала, Волдеморт сел во главе длинного черного стола. – Антонин. – Он кивнул одному из Пожирателей и мужчина, отвешивая поклон, тут же поднялся со своего места.
Мы захватили Робардса, как и планировали. Он находится в темнице Малфой-Мэнора на данный момент. – Отрапортовав, Пожиратель дождался одобрительного кивка и сел обратно на свое место.
Отлично. Значит он умрет за мои грехи. – Несколько пожирателей захохотали. – Вместе с мистером Мердером. – Волдеморт перевел свой взгляд на нового приспешника, который впервые был на собрании Пожирателей. – Уж не обессудь, друг мой, я лично пущу в тебя Аваду. И так.. – Выдохнув, чернокнижник продолжил. – Согласно плану на сегодняшнюю ночь, во время штурма Министерства Магии, Алистер фон Мердер, заблаговременно принявший оборотное зелье, будет изображать меня. Ваша задача, мистер Мердер, создавать видимость активной битвы, остальное на себя возьмут сопровождающие. Я прибуду в Министерство еще до начала боя и в облике Гавейна Робардса – встречу вас. Когда сражение будет идти полным ходом, я выпущу Аваду в мистера Мердера и Лорд Волдеморт навсегда покинет этот мир. – На лице Волдеморта играла недобрая улыбка. – Твое тело, Алистер, Беллатриса заберет из Отдела Тайн спустя несколько дней. После того, как Визенгамот оправдает ее. И да, Люциус, друг мой. – Он обратил взгляд на Малфоя. – Тебе будет достаточно просто захватить власть во время потасовки в Министерстве. Главное, оказывай активную помощь аврорату. Когда все будет закончено, свои действия ты смотивируешь тем, что в один прекрасный момент смог противиться Империусу, и как глава Попечительского Совета, Генеральный Инспектор Хогвартса, а так же отец, потерявший в войне своего сына..
Но возможно, Драко вернется. – Люциус был весьма огорчен новостью о том, что его нерадивого сына уже причислили к павшим на поле боя.
Очень сомневаюсь в этом. Так вот, наплетешь всем про свои качества, нелегкую судьбу и тому подобное. У тебя прекрасно это получается, Люциус. А сейчас, почтим минутой молчания павших и отправимся на захват Министерства.

Собрание Пожирателей Смерти.
Малфой-Мэнор. 07-08. 01. 98.


Убив подставного Поттера, Волдеморт оставил оборотней мародерствовать в Хогвартсе, а сам, вместе с Пожирателями – отправился на экстренное собрание в Малфой-Мэнор. Спасенная от членов Ордена Феникса своим супругом и опоздавшая на собрание Беллатриса, была шокирована изменениями во внешности Волдеморта. После убийства Гарри, на лице и теле чернокнижника проступили темные пятна, по внешнему виду напоминающие скелет человека. Он догадывался, почему это произошло.
Разделяя свою душу на части и создавая крестражи, Волдеморт все меньше походил на человека. Когда часть его крестражей была уничтожена, он потерял вместе с ними и часть своей души. Но в конце прошлого года, чернокнижник нашел способ восстановить свою душу, для этого – он начал вытягивать из прошлого все уничтоженные крестражи, еще в целом и не тронутом виде. О том, что Гарри Поттер является не только символом надежды на светлое будущее для всех грязнокровок, но и его последним, самым сильным крестражем – чернокнижник тоже знал. По этому и не убил мальчика Авадой, ведь уничтожение физической оболочки крестража, равно было бы уничтожению части собственной души. Умышленно скормив Поттера Нагайне, еще одному своему крестражу, Темный Лорд понадеялся на то, что часть его души которая находилась в Гарри – выживет. К его сожалению, это частица была уничтожена на половину и утеряна навсегда. Вторая половина – прижилась в теле Нагайны. Он чувствовал это, чувствовала и змея. Своим подчиненным Волдеморт заявил, что убив Поттера, дитя защищенное светом материнской любви, он утратил последние капли человечности, что напрямую отразилось на его внешнем облике.
Беллатрисе, умудрившейся упустить Сириуса Блэка, он решил и вовсе ничего не пояснять, с ее появлением с ходу приступив к обсуждению плана нападения на Министерство. По плану, вампир Алистер, один из его новых приспешников, должен был выпить оборотное зелье и под видом Волдеморта начать нападение на Министерство. Тем временем, Лорд намеревался так же выпить оборотку и в личине Гавейна Робардса (на момент обсуждения пленного и заключенного в темнице Малфой Менора), оказывать сопротивление нападающим. После нескольких жертв, Волдеморт намерен был убить "самого себя". Помимо этого, Люциус, выдвинутый Лордом на пост нового Министра (взамен павшему на поле боя Нотту), должен был оказывать всяческое содействие аврорату, дабы потом не безосновательно баллотироваться на пост Министра Магии.

...
"Как мы уже сообщали ранее, после ночного штурма Министерства Магии, исчез герой магического мира мистер Гавейн Робарст. Тело аврора, убившего Сами-Знаете-Кого, было найдено сегодняшним утром на обочине одного из маггловских кварталов. Новый Министр Магии, Люциус Малфой, принявший пост Министра девятого января текущего года и вместе с Гавейном Робардсом участвовавший в обороне Министерства, заявил: что скорее всего это саботаж, организованный кучкой Пожирателей Смерти, которые сохранили своему господину верность даже после его кончины и отомстили убийце Сами-Знаете-Кого. Так же, Министр поставил акцент на том, что скорее всего это юнцы, не познавшие ужаса войны, дети, для которых служение идеалам зла или добра – обычная игра. Главным из подозреваемых в смерти Гавейна Робардса, Министерство считает Стена Шанпайка, хваставшегося несколько лет тому, на всемирном чемпионате по квиддичу тем, что он является приспешником Сами-Знаете-Кого.
Кроме этого, спешим вам сообщить, что на завтрашний день назначены государственные похороны героя магического мира Гавейна Робардса и посмертное награждение столь храброго аврора, прекратившего войну и террор в магическом мире, орденом Мерлина первой степени. Награду Министр Магии вручит лично семье погибшего."


Ежедневный Пророк за 11. 01. 98.

"Сегодня Министерство официально сообщило о том, что Визенгамот оправдал большинство бывших Пожирателей Смерти, которые обвинялись в терактах и убийстве мирного населения. Как выяснилось, на кануне своей смерти, Сами-Знаете-Кто, утратил остатки разума и самообладания. Как заявила нашему корреспонденту мисс Кэрроу: "Он издевался над нами, над всеми, зная, что мы никуда не денемся, потому что по своей глупости однажды приняли метки. Да, я больше года находилась под действием непростительного заклятия Империус. Были дни, когда он ослаблял его или вовсе снимал. В эти дни меня пытали иными непростительными заклинаниями, ломали мою волю, уничтожали меня как личность."
Да, это действительно страшно и по данным Визенгамота, а так же по сводкам Министерства Магии, люди, считавшиеся до недавнего времени виновными в войне – оказались жертвами этой войны.
Как заявил Министр Магии, Люциус Малфой, нашему корреспонденту: "Я не стал исключением, вплоть до самой битвы за Министерство Магии, я находился под Империусом. К счастью, мне повезло больше, чем многим. Благодаря сильной воле, я постепенно выходил из-под действия проклятия и вечером, седьмого января, потрясенный новостью о том, что пропал мой сын – я избавился от действия Империуса. Во мне будто бы что-то перевернулось в тот момент. Первым делом, естественно, я отправился в Министерство, для того, чтобы отправить в Хогвартс помощь, но меня ожидал и здесь крайне неприятный сюрприз. К счастью, героический поступок Гавейна Робардса, спас жизни многим невинным людям. Что же касается жертв трагедии, я считаю что в первую очередь пострадали те, кто годами находился под постоянными пытками и заклятием Империус. Возможно, этим людям понадобится не только медицинское обследование, но и помощь квалифицированных колдомедиков. Увы, душевные раны заживают крайне долго. Потому, Министерство приняло решение выписать всем жертвам войны материальную компенсацию."
Более, никаких комментариев Министр Магии не давал, но то, что он рассказал о себе – действительно ужасает, а его политика, пророчащая миру волшебников светлое будущее – обнадеживает."


Ежедневный Пророк за 14. 01. 98.


Вперемешку с ежеутренними некрологами, начиная с восьмого января, Ежедневный Пророк печатал все более шокирующие новости.
Первой новостью стала смерть Темного Лорда, который был убит аврором Гавейном Робардсом при попытке захвата Министерства Магии. Второй новостью стало назначение на пост Министра Магии – Люциуса Малфоя. Вскоре, Пророк сообщил общественности о том, что тело Гавейна Робардса было найдено в одном из маггловских кварталов и по версии Министерства – это знак протеста со стороны юных приспешников зла, не смирившихся со смертью Сами-Знаете-Кого. Кроме этого, в Пророке так же одна за другой публиковались громкие статьи о том, что Волдеморт во время войны массово применял заклятие Империус и управлял с его помощью не только мирными гражданами Магической Британии, но и своими бывшими приспешниками.
На самом же деле, Волдеморт выгодно сошел с политической арены, инсценировав собственную смерть. До этого он убедил всех в том, что едва ли не безумен и в открытую продемонстрировал то, что не гнушается применять Империус ко всем подряд. Тело Волдеморта (на самом деле выпившего оборотное зелье вампира Алистера фон Мердера), после удачно разыгранного в Министерстве Магии спектакля, было доставлено в Отдел Тайн, откуда впоследствии Алистера тайно вывела Беллатриса Лестрейндж.
Настоящее тело Гавейна Робардса, было выкинуто Пожирателями Смерти в одном из маггловских районов, прямо на улицу. А Люциус, удачно захвативший пост Министра Магии, заявил прессе о том, что это все проделки юных приспешников зла, которые не смирились со смертью Сами-Знаете-Кого.
Таким образом, Волдеморт лишил мир добра и зла, убил Гарри Поттера и Темного Лорда для того, чтобы создать новое, ничем не запятнанное правительство и вести теневую политику.

0

13

Выпуски Ежедневного Пророка. Подборка №13
http://i2.imageban.ru/out/2016/10/20/e82f09965e47ee24348d2f5925833749.png
События 15-31. 01. 98

...
За заслуги перед всем Магическим сообществом, за то, что выследил и выдал Гарри Поттера, я отмечаю тебя достойным среди достойных, равным среди равных. – Темный Лорд коснулся кончиком волшебной палочки оголенного запястья Блейза Забини и на смуглой коже, будто проступил пущенный по венам яд, вырисовываясь в метку мрака.
Блейз не разу не вскрикнул, не заплакал. Он терпел боль молча, сцепив зубы, и все время смотрел в глаза Волдеморту, излучая при этом непоколебимую преданность и... восторг.
Благодарю мой Лорд. – Юноша поднялся и поклонился чернокнижнику. – Для меня это великая честь. Я не разочарую вас. Никогда. – Откланявшись, он уступил место следующему выслужившемуся в этой войне.
Алистер, друг мой. – Он кивнув своему приспешнику.
Мой Лорд. – Вампир опустился на одно колено и послушно вытянул левую руку, подавая ее господину.
За заслуги перед Магическим сообществом, я отмечаю тебя равным среди равных и достойным среди достойных. ...

Посвящение в Пожиратели Смерти.
Малфой-Мэнор. 15. 01. 98.


Всех, особо отличившихся в последней войне, Волдеморт официально посвятил в Пожиратели Смерти. Блейз Забини получил метку за то, что выследил Поттера и сдал его Снейпу. Алистер фон Мердер – за удачно проведенную операцию по штурму Министерства Магии, в которой он сыграл главную роль мертвого Волдеморта.
Для всех остальных, в честь победы, Темный Лорд организовал грандиозное торжество, на котором провозгласил себя монархом всей Магической Британии. Официально, Волдеморт распорядился учредить в стране власть парламента и во главе поставить Высшую Лигу Волшебников.

"Не давеча, как пару дней назад, на тайном собрании в Министерстве Магии, было решено создать новую ветвь Законодательной власти. Отныне наша страна переходит к парламентской республике, и ее власть будет осуществляться путем деятельности верховной и нижней палат Парламента.
Верховной палатой, а именно законодательной ветвью власти, был признан совет Высшей Лиги Волшебников. Основная задача Высшей Лиги Волшебников заключается в издании и утверждении новых законов в Магическом Мире, основным направлением которых является восстановление порядка, улучшение жизни и просвещение юных волшебников. Все члены Высшей Лиги Волшебников являются безликими мудрецами, чьи персоны остаются инкогнито, нам известно лишь то, что это наилучшие умы, избранные, и самые мудрые. На первом собрании они скрывали свои лица под безликими белыми масками, ибо у правосудия нет лица. Честь и хвала нашему новому управлению!
Нижней палатой Парламента был признан Верховный суд Визенгамота, который совмещает в себе сразу две ветви власти: исполнительную и судебную. Председателем Верховного суда Визенгамота был назначен Люциус Малфой, который так же занимает должность Министра Магии.
По мимо всего прочего, в структуре Министерства Магии так же произошли некоторые изменения.
Беллатрикс Лестрейндж, на смену Люциусу Малфою, была назначена на должность Генерального Инспектора Хогвартса.
Антонин Долохов по прежнему занимает пост главы отдела магического правопорядка (уровень два).
Амикус Кэрроу назначен на пост главы отдела магических происшествий и катастроф (уровень три).
Рудольфус Лестрейндж назначается главой отдела регулирования магических популяций и контроля над ними (уровень четыре).
Рабастан Лестрейндж назначается на должность главы отдела международного магического сотрудничества (уровень пять).
Алекто Кэрроу назначается на должность помощника Министра Магии, и становится его правой рукой.
Мы будем следить за новостями из самого Министерства Магии, и рассказывать вам о том, как улучшилась жизнь магического сообщества с тех пор, как на должность вступили такие мудрые волшебники."


Ежедневный пророк за 16. 01. 98.


По распоряжению Волдеморта, Люциус официально поднял вопрос о том, что после войны необходимо восстанавливать не только пострадавшие памятники древней архитектуры, такие как Хогвартс и Министерство Магии, но и брать курс на всеобщее просвещение. Дабы воплатить в жизнь грандиозный план своего начальника, Малфой поставил Визенгамот перед фактом, что как и при войне Основателей, возникла повторная необходимость отдать власть в руки Высшей Лиги Волшебников – безликих мудрецов, которые скрывают свои лица за масками и следят за порядком в стране. Выбраны члены Лиги были посредством жеребьевки на закрытом собрании в Министерстве Магии.
На самом деле, Люциус фальсифицировал результаты выборов и тайно отправил белые одежды и маски тем людям, которые значились в списке Лорда. Кроме этого, Лига в реальности взяла курс не на просвещение подрастающего поколения волшебников и построение нового мира, а на угнетение неугодных новому правительству волшебников. За красивой маской и громкими словами, было умело скрыто ожесточение правил и порядков в Магической Британии.
Так же, новый Министр скрыл от общественности теневую политику и марионеточное правление во всем Министерстве, где на каждой должности, реально, а не официально, теперь был свой человек.

...
Драко мертв. – Амелия едва сдержала самодовольную улыбку. Темный Лорд обещал ей, что справедливость будет восстановлена и она даже и подумать не могла, что это свершится столь скоро. Хотя, Амелия похоже не понимала и того, что без труда и усилий ничего не бывает, а Темный Лорд не делает просто так подарков, если человек действительно не достоин этого. Сейчас она упивалась своим маленьким личным торжеством. – Об этом официально заявило Министерство и ждать чуда – глупо. К тому же, Драко опозорил всех нас еще в последний день войны. И то, что Сами-Знаете-Кто мертв, не отменяет того факта, что Малфой дезертировал с поля боя. Больших трусов, признаюсь честно, я не видела. – Окинув всех собравшихся взглядом, слизеринка продолжила. – Потому, я предлагаю избрать нового главу Ордена Черной Змеи. Естественно, я голосую за себя, как за заместителя бывшего главы. У кого-то есть возражения? – Она вела себя достойно, гордо и отчасти даже надменно, как и подобает самопровозглашенной королеве Слизерина.
В гробовой тишине, после ее выступления, Персефона Паркинсон молча поднялась со своего места.
Пэнси, у тебя есть какие-то возражения? – Девушка одарила бывшую соперницу ядовитой улыбкой.
Только одно. Единственное. – Пэнс не менее ядовито улыбнулась в ответ. –
Я не хочу любоваться тем, как орденом руководят личности, не обремененные интеллектом. Фамилия, знаешь ли, еще не все.. Не обессудь, но мне тяжело подчиняться кому-то, кто в моих глазах стоит на одном уровне... ммм... с Грейнджер.

О, какая жалость. – Сейчас она как никогда напоминала свою тетушку, в те моменты, когда Трикс картинно сюсюкалась с своими будущими жертвами. – Жаль признавать, что в данном вопросе наши мнения, увы, но сошлись. Я считаю, что в ордене не место избалованным домашним девицам, которые только и умеют, что сплетни распускать. То есть, таким как ты, Пэнс.
Сплетни? Что ты, в моих словах лишь правда, тебе ли, дорогая, не знать. А еще, мне ведомо что такое честь и преданность, а если ты забыла, посмею заметить – что примерять корону, пока еще даже не было похорон, – это низко. – Не удостоив оппонентку даже взглядом, девушка развернулась и вышла из комнаты собраний, тихо прикрыв за собой дверь.
Вслед за Паркинсон, точно так же молча и даже не глядя на Блэк, поднялось две шестикурсницы, до этого метившие на место будущей королевы. Обе девушки, ничего не поясняя, покинули помещение.
Отлично! Я думала зачистка наших рядов от мусора займет больше времени. – Амелия торжествующе улыбнулась. – Полагаю, больше возражений нет. ...

Собрание Ордена Черной Змеи, избрание нового главы.
Хогвартс. Штаб Ордена Черной Змеи. 18. 01. 98.


На очередном собрании Ордена Черной Змеи, после того, как Министерство официально заявило о том, что Драко Малфой без вести пропал и скорее всего уже мертв, Амелия решила прибрать всю власть к своим рукам. Для слизеринки это было словно знаком от самого Лорда, подтверждением его слов и обещания, которое чернокнижник ей дал при их последнем разговоре. Блэк, решившая что вот она, та самая справедливость – провозгласила себя новой главой Ордена и начала собрание с чистки рядов.
Пэнси Паркинсон на данную новость отреагировала крайне негативно и устроив с Амелией перепалку, сама покинула Орден. Вслед за ней, Орден так же покинуло еще несколько студенток, учащихся курсом младше.

...
Волдеморт и так едва себя сдерживал на собраниях Пожирателей, пытаясь не расхохотаться вслух в моменты, когда его подчиненные вещали о том, как прекрасны и непорочны их дети. Этими детьми, он уже имел честь вдоволь налюбоваться, когда руководя василиском, в облике Драко Малфоя, семь ночей и дней провел в Хогвартсе. Теперь то он знал всю правду, или по крайней мере ее большую часть, и желал высказать все это в лицо досрочно списанному со счетов, а теперь как снег на голову – нагло заявившемуся на его порог, упомянутому выше, Драко Малфою.
Мальчишка позволил себе вольность распахивать с ноги двери в его личном доме, и будь он даже мертв, за такой проступок Волдеморт с радостью убил бы его повторно.
Драко, – голос чернокнижника был холоден как никогда, – растлитель юных чистокровных дев, ты нашел в себе наконец-то смелость, и явился за своей смертью? – С неприкрытым презрением, он осматривал застывшего в дверном проеме юнца.
За твоей! – Далеко не Драко, а существо уже ранее ему неплохо знакомое, склонило на бок голову и ухмыльнувшись – плотоядно облизнулось. – Ты задолжал смерти одну из своих жизней, взятую однажды напрокат.
Волдеморт молчал. Он уже узнал его, по черным, ничего не выражающим, глазам, по наглой манере поведения. И больше всего в своей жизни чернокнижник не желал бы себе снова встретиться с этим созданием, со жнецом. Но встретился.
Думал, что можно сколь угодно возвращать себе собственную жизнь, воровать из-под носа у смерти кусочки собственной души? – Отчеканивая гулкие шаги по полу, он приближался к собеседнику и застыв на пол дороги, вдруг развернулся, направившись к каминной полке. – Некрономикон, Волхвование всех презлейшее, ваза... Хм, ручная работа, антиквариат? – Беря с камина хрупкую вазу, он перекинул ее из руки в руку, и поставил обратно на место. – Забавная вещица, столь же хрупкая, как и человеческая жизнь. Не так ли? Ты мог бы спокойно жить, мог бы делить дальше свою душу, убивать ее, распылять в небытие и играть в эти шахматы со смертью до момента, пока от тебя бы вообще ничего не осталось. Но ты решил поступить иначе и возомнил, что можешь обмануть меня. Потому, я вынужден задать этот вопрос. Боишься ли ты смерти, Том Марволо Риддл, и готов ли ты умереть? – Жнец резко развернулся и посмотрел в глаза своей жертве.
Я не готов. Я никогда не смирюсь с несправедливостью прошлого и с тем, что по воле злого случая и банального стечения обстоятельств, обнаглевший и зарвавшийся мальчишка уничтожил части моей души. – Выхватив волшебную палочку, Волдеморт наставил ее на незваного гостя. – Avada Kedavra! – Зеленый луч смертельного проклятия угодил жнецу прямо в грудь, в его мертвое сердце, отбрасывая посланника смерти в горящий камин.
Ненавижу, когда так делают. Никакого такта, совести и гостеприимства. – Поднявшись из обломков того, что секундой ранее было камином, Данко размял шею, хрустя позвонками и стряхнул пепел на ковер Темного Лорда. – За это я не поленюсь виртуозным серпантином растянуть твои кишки по всему дымоходу. – Он иронично рассмеялся и сел напротив Волдеморта, пачкая одно из его любимых бархатных кресел.
Это и впрямь ты. – Отпрянув как можно дальше от собеседника, Темный Лорд продолжил его разглядывать так, будто видел впервые. – Я могу задать перед смертью вопрос?
Заметь, перед мучительной и долгой смертью. Да естественно, задавай, не первый же день знакомы. К тому же, ты в моей практике весьма уникальный случай, потому я позволю себе задержаться на пару бутылочек виски, и пару коробочек хороших сигар. – Перекинув ногу через подлокотник кресла, жнец чуть поерзал, устраиваясь поудобнее.
Почему он, сын Люциуса? Этот неуправляемый и взбалмошный мальчишка, наплевавший на честь своего рода... Ты ведь мог выбрать кого угодно. – Чернокнижник даже не попытался скрыть свое удивление, знал, что жнец и без того все чувствует и играть перед ним какую-либо роль – бесполезно.
А выбрал его... C'est La Vie. Фортуна – девка капризная, и местами даже продажная. – Словно находясь в гостях у себя дома, жнец откупорил стоящую на столе бутылку виски и жадно пригубил с горла. – Его взбалмошность и молодость – уравновесят мою рассудительность и старость. Пей, не стесняйся. – Он поставил на стол початую бутылку, к которой Волдеморт даже и не думал прикасаться. – Перед смертью можно напиться в хлам, и даже устроить пьяный дебош, к твоим грешкам это многого не добавит.
Раз ты обмолвился о рассудительности. – Чернокнижник начал заходить издалека и крайне аккуратно. – Скажи мне, так ли логична моя смерть? Рассудительно ли взымать уплату за долг – жизнью? Частичкой, а не целой душой?
Предлагаешь мне взятку? – Жнец рассмеялся.
Сделку. – Коварная улыбка тронула губы чернокнижника.
С самой смертью... – Подытожил за него Данко. – Ну что ж, глаголь, я внемлю.
Чего ты желаешь за мою душу, что сочтешь достойной платой? – Чуть подавшись вперед, без капли страха, он взглянул в глаза посланника смерти.
За всю разом, душонку то твою, рваную?
Да! – Без капли сомнения, ответил чернокнижник.
Я желаю тысячу, нет, – сотни тысяч грешных душ. Желаю, чтобы не было им конца и края. Я желаю утолить свою жажду, и утолю ее, так или иначе.
Не вижу сложностей. – Темный Лорд развел руками. – Я отдам тебе Азкабан.
И всех его грешников в мою полную власть? Официально?
Естественно. – Он пожал плечами. – Если тебя устраивает это – Азкабан твой с данной секунды, а моя душа принадлежит мне. Ты же, в свою очередь, полноправный хозяин магической тюрьмы и всех ее обитателей. Но с одним маленьким "но"...
Не темни... – Жнец оскалился.
Нет, я и не думал. Вся загвоздка в том, что твое нынешнее, скажем так, тело – еще школьник, хоть и совершеннолетний. Естественно да, я запишу на его имя все бумаги и тому подобное. Но до момента его выпуска из школы, ну и желательно нескольких лет практики в Министерстве, или где там захочешь – эти бумаги будут находиться в скрытых архивах Министерства, у меня лично и у тебя естественно, а для общественности и прессы – директором Азкабана будет оставаться прежнее правящее лицо. Можешь применить к этой марионетке Империус, держать его в камере... Все что пожелаешь, по сути. Главное, не забывай иногда его демонстрировать репортерам. Ну что, по рукам?
Дементоры Азкабана тоже переходят в мое личное распоряжение, – Жнец спрятал зубы и протянул ладонь. – И по рукам.
Скрипя надорванным куском души, Волдеморт не слишком охотно, но все же пожал его руку.
И ты не вернешься за моей душой, покуда хоть один грешник будет стенать в застенках Азкабана.
Не вернусь. – Жнец кивнул, подписал тщательно вычитанные бумаги, взял со стола бутылку виски и, поднявшись с кресла, направился к выходу.
Данко. – Волдеморт окликнул его в последнюю секунду.
Да? – Помедлив, посланник смерти все же обернулся. – Чего тебе?
Что с твоей смертью? Ты как надумал вообще жить в теле, которое Министерство официально признало покойником?
Не твоя забота. – Он чуть поджал губы и нахмурил брови, создавая видимость сосредоточенной умственной деятельности. – И не моя... Пускай об этом похлопочет папенька мальчонки, когда узнает, что сынулька то его – живее всех живых. Будь в добром здравии, не кашляй, на горшок ходи исправно и наслаждайся всеми остальными прелестями смертного бытия в столь преклонном возрасте. – Ему искренне доставило то, как исказилось лицо темного волшебника и, подмигнув ему, Данко переступил через порог, захлопывая за собой то, что осталось от двери.

Разговор Жнеца и Волдеморта.
Дом Риддлов. 21. 01. 98.


Отыскав в безликой толпе смертных Волдеморта, жнец явился к нему с целью забрать жизнь в уплату долга, за то, что чернокнижник осмелился сыграть со временем свою собственную игру и переписать список смерти, когда спас от уничтожения один из своих крестражей – дневник. Жнец почувствовал это и едва ли хоть как-то сладил с новым владельцем, пришел за столь желанной душой и жизнью, но учитывая то, что уже был знаком с Темным Лордом ранее, он решил заключить с чернокнижником весьма выгодную для себя и для него сделку. В обмен на свою душу, Волдеморт отдал жнецу в полное владение Азкабан, вместе с заключенными в тюрьме преступниками и дементорами. При этом, Лорд попросил жнеца до определенного момента не афишировать вытекающие последствия этой сделки, и до того, как Драко не выпустится из школы – поруководить Азкабаном тайно, демонстрируя публике старого директора тюрьмы, которого так же, как и всех жителей Азкабана, он отдал жнецу в уплату долга.

...
Делай так, как мы учили, и все будет в абсенте.
Сам знаю.
Тогда поправь лицо и улыбайся родному папке.
Сын! Мой дорогой сын! – Едва завидев Драко на пороге дома, Нарцисса понеслась к нему сломя голову и стиснула в удушающих объятьях. – Ты жив! – Она плакала, искренне, не стыдясь того, что подумает о ней Люциус и прислуга.
Улыбайся маменьке, бревно треклятое!
Драко молчал, стараясь абстрагироваться и отвлечься, не думать и не чувствовать, не пропускать через себя столь явственные переживания матери, негодование отца, смешанное с удивлением и чем-то крайне отдаленно напоминающем радость.
Они над тобой издевались? Били, пытали, применяли непростительные? – Нарцисса не унималась.
Да, били. – Драко неохотно кивнул, лишь бы мать отстала.
Дорогая, прекрати. Ему неприятно об этом вспоминать. – Люциус наконец-то решил вмешаться и тактично отстранив рыдающую супругу от сына, похлопал парня по плечу. – Драко, дорогой мой наследник, где ты был?
В плену у членов Ордена Феникса. Стыдно признавать, но меня сдали свои же. Чудом, не иначе, я смог сбежать. – Поднатужившись, Драко скорчил крайне страдальческое выражение лица.
Свои? Не Амелия Блэк, часом? – Люциус откровенно помрачнел, едва обмолвился о бывшей невестке.
Амелия? – Драко сделал вид, что не знает абсолютно ничего и обеспокоенно взглянул на старшего Малфоя. – Отец, что с ней?
А, с ней все в порядке. Вот только, не знаю как бы лучше тебе это сказать, так что скажу прямо: Блэки расторгли вашу помолвку и во всем выставили виновным тебя. Беллатриса утверждала, что ты совратил ее племянницу и после этого бросил. – Он внимательно смотрел на сына, выжидая момента, когда на лице Драко проявятся хоть какие-то эмоции. Как на зло, парень оставался совершенно спокоен. – Драко, ты огорчен?
Нет. – Он равнодушно пожал плечами.
В таком случае, я смею спросить, правда ли это? Ты действительно совратил юную Блэк? – Люциус нахмурил брови и прищурился.
Что произошло, то произошло, и я ни сколь не жалею о том, что наша помолвка не состоялась по стечению определенных обстоятельств. – Драко изобразил картинное отвращение и отвел взгляд в сторону – встречаясь глазами с матерью, которая тут же отвернулась и прижала к губам белоснежный накрахмаленный платок.
Ты огорчил мать. – Люциус вздохнул. – Совершил поступок, не достойный аристократа и Малфоя, и не смотря на столь радостное событие, как твое возвращение, я вынужден тебя наказать.
Нет! – Парень с вызовом посмотрел в глаза своему отцу.
Что значит нет, почему ты лишаешь папку радости отцовства?
Что значит нет? – В один голос, одно и то же, изрекли Данко и Люциус. – Ты вздумал перечить мне?
В том, что Блэк девица весьма легкого поведения, прикрывающаяся чистокровностью и фамилией Блэк – моей вины нет, отец.
Вот видишь, Люциус, Драко не перечит тебе, он просто не договорил. Это все она! Совратила нашего мальчика и выставила нас в не самом лицеприятном свете перед господином. – Нарцисса подошла к сыну и приобняла его за плечи. – Она... Она точно такая же, как Беллатрикс. – Имя сестры, женщина произнесла не без ноток отвращения в голосе.
Вижу. – Люциус поджал губы и недовольно втянул ноздрями воздух. – Драко, завтра ты отправишься в школу.
Я не хочу. – Парень отрицательно мотнул головой.
А я хочу!
Снова мне перечишь? – Люциус начинал злиться.
Нет, просто школа еще не восстановлена, а я не хочу, чтобы что-то напоминало мне про ужас войны.
Люциус, ты травмируешь его! – Нарцисса принялась оглаживать сына по голове.
Ладно, я завтра же распоряжусь в рамках благотворительной программы Министерства – восстановить Хогвартс. О твоем возвращении заявим где-то в середине февраля, дашь прессе небольшое интервью и отправишься в школу, дорогой сын. А сейчас – ступай в свою комнату, прими ванну, отдохни и в восемь спускайся к ужину. ...

Возвращение Драко Малфоя домой.
Малфой-Мэнор. 28. 01. 98.


Как снег на голову, Драко внезапно вернулся домой и толком ничего не пояснив родителям, сослался на то, что был схвачен членами Ордена Феникса и все это время провел в плену.
Кроме этого, когда Люциус завел речь о несостоявшейся помолвке и его личных отношениях с Амелией, Драко откровенно соврал, заявив, что во всем виновата Блэк, и это не он совратил ее, а она его.

0

14

Выпуски Ежедневного Пророка. Подборка №14
http://i2.imageban.ru/out/2016/10/20/3528dc20b0cb6cb34f1382f28b84db41.png
События 1-28. 02. 98

...
Чернокнижник сидел в кресле напротив камина и любовался причудливыми узорами, которые пляшущие язычки пламени тенями отбрасывали на стены. Он думал, глядя на огонь и тень, размышлял о том, что же есть смерть, что есть воля к жизни. В чем же смысл этой жизни и само желание выжить, подобное жажде.
Haʃkouhʃa.. * – Он перевел свой взгляд на Нагайну, спокойно дремлющую поодаль от камина, и змея вскинула свою плоскую голову, уставившись на господина ярко-желтыми глазами.
Taʃvith.. ** – Произнес черный маг, мысленно вспоминая каждый из них. – Fasi aʃeslinʃe aʃe *** – На его губах расцвела торжествующая улыбка.
_________
* Крестражи.
** Семь.
*** Должны ожить.

Размышления Волдеморта.
Дом Риддлов. 02. 02. 98


Получив благословение самого жнеца – возвращать свою душу по кусочкам из прошлого и собирать воедино, Волдеморт задумался над тем, что возможно, крестражи целесообразнее будет прятать в живых людях. Все это время, после встречи с посланником смерти, он наблюдал за Нагайной, за тем, как вместилище кусочка его души, даже двух кусочков – проводит свои дни и от части даже поражался этому. Нагайна не была чем-то бездушным, таким предметом, как к примеру дневник. Она во всю сражалась за свою жизнь, выживала, даже без особой необходимости. Он вспоминал войну, вспоминал ее на поле боя и понимал, что живой крестраж способен бороться до последнего за свою жизнь, свое существование. Убивать, но не быть убитым. Ярким примером, подтверждающим его умозаключения, был и Поттер. Мальчишка до последнего боролся, едва ли чувствовал опасность – убивал. Потому, темный Лорд решил не просто вытянуть из прошлого частицы своей души, но и найти для них новых, живых, владельцев.

...
"Спешим сообщить вам о том, что работы по восстановлению Хогвартса, которые Министр Магии распорядился провести еще несколько дней назад – идут полным ходом. Помимо этого, в связи с тем, что отголоски войны до сих пор терзают Магическую Британию, а в Визенгамот поступает столько требующих решения срочных дел, что суд попросту не справляется – Министр Магии Люциус Малфой вместе с Высшей Лигой Волшебников – сегодня утвердил решение собрать Совет Семерых. По данным из Министерства, Совет Семерых является самым наивысшим законодательным органом, и будет рассматривать все дела до того, как отправлять их на рассмотрение Визенгамота.
Надеемся, что очень скоро, стараниями столь мудрых волшебников и нашего Министра – страна наконец-то забудет про ужасы недавней войны, а волшебники заживут счастливо и беззаботно. .."

Сколько же приторной лжи в этом всем. – Вздохнув, Гермиона отложила свежий выпуск Пророка на край стола.
Опять сменила сторону, Грейнджер? – В словах Рона было больше яда, чем лжи в очередной статье Пророка о делах Министерства Магии.
Мог бы промолчать. – Гриффиндорка поднялась из-за стола, совершенно не переживая о том, что о ней могут подумать окружающие. – Знаешь, Рон, нормальных людей сближает смерть дорогого человека, но похоже это не о тебе.
Чья бы корова мычала.. – Уизли, до этого предпочитавший и вовсе не разговаривать с бывшей подругой, насупился. Никому не адресованные слова Гермионы о статье в утренней газете, словно задели парня за живое и напомнили ему обо всем том вранье, которое числилось за Грейнджер.
Даже Паркинсон облачилась в траур по Малфою. – Она махнула рукой в сторону слизеринского стола. – Но для тебя, человеческие чувства, похоже так – пустой звук и только! Приятного аппетита, Уизли! – Договорив, она опрометью выбежала из Большого зала.

Сора Рона и Гермионы.
Хогвартс. Большой Зал. 04. 02. 98.


Утренний Пророк, по мнению большинства, давно уже не сообщающий ничего хорошего, писал о том, что Министерство собрало Совет Семерых для рассмотрения всех судебных дел и назначило этот Совет – главным органом управления в государстве.
Прочитавшая данную новость Гермиона Грейнджер, вслух заявила, что Министерство завралось дальше некуда. На этой почве, с ней моментально сцепился Рон, и девушка нехотя, слово за слово, пытаясь упрекнуть бывшего друга в том что он не скорбит о Гарри – завела речь о слизеринцах, ставя ему в пример облачившуюся в траур Паркинсон.

...
Важно ли? – Слизеринка пожала плечами, даже не пытаясь объяснить Малфою, почему настолько счастлива, почему не посылает его на свиданье с дементоровой бабушкой и светится как новенький галлеон. – Возможно, у меня просто в животе бабочки.
Какая же ты дура, Паркинсон. В теле каждого человека есть всего одна бабочка и она вот здесь. В твоей голове. – Его указательный палец коснулся переносицы Пэнс, и, медленно сползая вниз, легонько щелкнул ее по кончику курносого носа.
Возможно, слизеринка не поняла всей тривиальности его слов или же банально не желала понимать и снова рушить тот хрупкий замок из хрусталя, который люди называют мечтами, замок, который он уже имел однажды неосторожность поломать. Но вслед за, казалось бы невинным, едва уловимым поцелуем на вдох, последовала звонкая пощечина – на выдох. Прикрывая глаза, будто жмурясь от удовольствия или напротив, жмурясь от вопиющей неправильности всего происходящего, Драко ухмыльнулся ведомой лишь ему печали, убрал с подоконника руки и отступил на шаг,  все думая о том, когда же Паркинсон стала такой... неправильной. Сильной. Независимой и гордой. Когда она превратилась в ту девушку, которую, возможно, он даже смог бы любить. Он пытался вспомнить, но как на зло перед глазами стояли совершенно другие воспоминания...
Последние, дрожащие слова мольбы и угасающая вера в тускнеющих глазах, как фитиль подожженной свечи, под которым почти уже дотаял воск. Казалось, что жизнь сама послушно покинула этого человека, под музыку ломающихся с треском костей, покинула стены старого дома, которые так долго наблюдали за будничной суетой своего владельца и стали невольными свидетелями кровавой феерии его последних секунд, его прощания... и, увы, покинула и его самого... Жизнь... прекрасна так же, как и смерть?
Он помнил свое первое убийство. Помнил, как зверь, а не человек – ломал столь хрупкую живую плоть, подобно марионетке из венецианского фарфора, и, помнил лицо без лица, лишенное всяческих эмоций, любого права на самовыражение, и хранил до сих пор память о том каким оно было прекрасным. Он помнил, как стоял у ног бездыханного, прислоненного спиной к холодной стене трупа, такого же холодного как и он сам, и, держал в руке оторванную голову. Она больше не кривила искаженные болью уста, не смотрела на него синевой остекленевших глаз, осуждающе. Ему не понравился этот взгляд и жнец сорвал все притворные маски. Теперь из обволакивающей сознание кровавой пустоты проломленного черепа на него смотрела лишь изящная бабочка смерти. Ни осуждения, ни боли, один лишь только идеальный строй величественного размаха белоснежных крыльев. В каждом изгибе и черте – спокойствие, которое ведомо лишь смерти. ...

Малфой и Пэнси.
Хогвартс. Коридоры. 14. 02. 98.


Вернуться в школу Драко решил в канун дня всех влюбленных. К его возвращению, как и обещал, Люциус провел за счет Министерства капитальный ремонт Хогвартса. Утром все газеты трубили о том, что сын Министра чудом выжил и сбежал от радикально настроенных противников новой власти, которые держали его в плену. Пэнси наконец-то сняла траур и весь день светилась от счастья, а вечером, едва ли смогла сдержать себя, чтобы не обнять Драко. Но она сдержалась, ответила пощечиной на поцелуй, а своему внутреннему голосу, который шептал ей, что она до сих пор любит Малфоя – Персефона строго на строго велела молчать, пресекая всякие "а если" мыслями о Джастине. В свою очередь, Драко, все это время страдавший из-за Блэк, и пожалуй, собственной тупости – внезапно осознал, что ему действительно нравится вот такая вот Паркинсон: самостоятельная, независимая и гордая.

...
Извини, но мы больше не можем быть вместе. – Джинни долго думала как сказать об этом Дэмиану, и решила, что лучше всего – прямо.
Что значит не можем? – Слизеринец помрачнел и напрягся.
То и значит. – Она мило улыбнулась. – Я не хочу говорить тебе про возможность остаться друзьями, врать о том, что буду тебя вспоминать и о тебе думать. Я не хочу этого всего так же точно, как не хочу больше с тобой встречаться.
Ясно. – Он не подал виду что огорчен. – Тогда, прощай и береги себя. – Розье не просто так сказал ей это.

Расставание Джинни Уизли и Дэмиана Розье.
Хогвартс. Коридор Подземелий. 19. 02. 98.


После войны, смерти Гарри, и смерти Темного Лорда – взаимоотношения обострились не только между магглорожденными и чистокровными, но и между учениками разных факультетов Хогвартса. Некоторые из них, к примеру такие как Джинни, пытавшиеся до этого что-то разузнать о врага, поиграть в показную дружбу или любовь – больше не видели в этом смысла. Другие замечали, как на самом деле ожесточилась политика и считали свое общение с чистокровными предательством памяти Гарри Поттера. Чистокровные, в свою очередь, продолжали жить идеями чистоты крови, политикой, которую вел Волдеморт и не смотря на то, что благодаря искусной лжи их семьи были оправданы, а они сами причислены к жертвам войны – чистокровки не забыли про свои хваленые идеалы, и сейчас берегли их еще сильнее, чем когда либо.

...
"По нашим данным, группа неизвестных злоумышленников, этой ночью расписала стены недавно восстановленного памятника магической архитектуры – школы Хогвартс – надписями гласящими: "Гарри Поттер – жив". Это можно было бы воспринять как ребячество, или шутку, если бы злоумышленник не использовал не смывающуюся краску.
Министерство на подобную выходку противников нового режима, и его действий, выдало указ, подписанный Министром Магии Люциусом Малфоем, о создании Коалиции. Согласно данному указу, в связи с обострением террористической угрозы со стороны противников режима новой власти и с целью подавления мятежа быстро растущих преступных группировок – мирные и законопослушные граждане Магической Британии – могут записаться в Коалицию, новый государственный орган управления. Командующим Коалицией был назначен Макнейр. Кроме этого, Министр объявил о всеобщей мобилизации и заявил, что злоумышленники не только будут пойманы и оправлены под суд, но так же, в случае новых террористических актов – в стране будет временно объявлено военное положение, которое продлится до момента, пока власть не упразднит все преступные группировки.
От лица всей, уже записавшейся в Коалицию, команды Ежедневного Пророка, мы просим вас не оставаться равнодушными и последовать нашему примеру!"
...

Ежедневный Пророк за 22. 02. 98.


После того, как прокравшиеся ночью в Хогвартс близнецы Уизли вместе с несколькими учениками – расписали школу надписями: "Гарри Поттер – жив!" – Министр Магии издал указ сформировать Коалицию, орган власти, пресекающий деятельность противников нового режима и преступных группировок. Помимо этого, Министр объявил всеобщую демобилизацию и на официальной встрече с прессой пообещал, что скоро в стране будет восстановлен порядок.
Столь радикальные действия Министерства вызвали негодование членов Ордена Феникса и всех, кто сражался против Волдеморта в недавней войне.

0

15

Выпуски Ежедневного Пророка. Подборка №15
http://i2.imageban.ru/out/2016/10/20/132cd535208406b8c2fa70707a7ee534.png
События 1-31. 03. 98

...
"Сегодня Министр Магии Люциус Малфой издал новый указ, гарантирующий нам с вами еще большую безопасность.
Как заявил сам Министр: "Скажем "нет" тому беспределу, который после войны творится в магическом сообществе." Как видите, Министр настроен крайне серьезно и всеми возможными силами готов навести порядок в государстве. В подтверждение всего выше изложенного, мы публикуем основную выдержку из нового Указа: "В целях наилучшей охраны правопорядка в Магической Британии приказываю создать Сферу Правопорядка – общественную организацию, задачей которой является охрана правопорядка. Основой этой организации являются работники Министерства Магии добровольно вступившие в ряды Коалиции. Главой назначается Амикус Керроу. Глава Сферы Правопорядка отвечает за действия своих подчиненных перед Министром Магии."
Помимо этого, с радостью сообщаем вам, что согласно Указу Министра, в Сферу Правопорядка может вступить любой волшебник, если на это будет согласие Главы Сферы Правопорядка."
...

Ежедневный Пророк за 02. 03. 98.

Утренний Пророк оповестил всех жителей Магической Британии о том, что Министр Магии создал новый законодательный орган – Сферу Правопорядка. По версии Пророка, Сфера Правопорядка была создана Министерством для обеспечения полной безопасности мирному населению страны.
На самом же деле, спуская Люциусу очередной указ, Волдеморт решил еще больше развязать руки действующей власти и натравить своих ПСов на бывших сторонников Дабмблдора, Гарри Поттера и на Орден Феникса.

...
"Рады сообщить вам, что сегодня Министр Магии вместе с Высшей Лигой Волшебников – приняли решение о создании Сферы Исследований!
Сфера Исследований – организация, объединяющая под собой Лиги волшебников имеющие различное исследовательское направление.
На данный момент уже зарегистрированы такие Лиги, как:
- Лига Трансфигурации;
- Лига Алхимии и Зельеварения;
- Лига Чар;
- Лига Изучения Темных Искусств и Защиты от Темных Сил;
- Лига Гербологии и Аптекарства;
- Лига Колдомедицины;
- Лига Изучения и Охраны Магических Животных;
- Лига Изучения Тайн Жизни и Смерти;
- Лига Поиска Квинтэссенции Бытия;
Однако, Министр заявил о том, что если волшебник не нашел среди выше означенных Лиг что-то по душе, то вполне может зарегистрировать новую Лигу в Департаменте Исследований и тем самым присоединиться к Сфере Исследований.
Ответственной за деятельность Департамента Исследований назначена Беллатриса Лестрейндж."


Ежедневный Пророк за 06. 03. 98.


Ежедневный Пророк сообщил общественности очередную новость, про основание Сферы Исследований, объединившей под собой различные Лиги волшебников. По версии Пророка, Министр Магии занялся благоустройством всех областей жизни населения Магической Британии.
На самом же деле, Волдеморт всего лишь навсего решил взять все население под полный контроль, чтобы знать кто чем занимается и чем дышит. Помимо этого, он развязал Беллатрикс руки, позволив одной из своих наиприближенных последовательниц – под видом работы на благо общества, заниматься экспериментальной деятельностью в Отделе Тайн Министерства Магии.

...
Филиус, как они могли так поступить со мной? – МакГонагалл сидела в полнейшей растерянности. – Это вещи Альбуса. – Она подняла чернильницу, как бы демонстрируя ее профессору Флитвику и поставила обратно на стол. – Портрет Альбуса. – Женщина махнула рукой, указывая на мерно дремлющего на картине Дамблдора. – Кабинет Альбуса!
Я не знаю, не знаю, что делать нам всем! – Маленький волшебник тяжело вздохнул и отставил на край стола чашку с чаем, к которому даже не притронулся.
Я не хочу отдавать все это ему, этому чудовищу. – Она едва ли не плакала. – Монстру, который убивал моих учеников, тирану, который вел за собой в наступление на Хогвартс Сивого вместе с его оборотнями, и командовал ими. А теперь, Министерство взяло и враз оправдало одного из главных военноначальников Волдеморта, отстроило школу, и официально назначило его директором!
Может пришло время сдаться, и уйти? Примкнуть к членам Ордена Феникса.
Нет. – Она ответила слишком резко. – Я не уйду отсюда, пока меня не выгонит сама смерть. Я буду до последнего защищать всех учеников этой школы, если не как профессор, то как прислуга, уборщица, на худой конец – обычная жительница Хогсмида.
Но если Министерство снимет вас с должности преподавателя, так же точно как и меня, после проверки, которую обещало устроить...
То я найду способ снять с должности Люциуса.
Но вы не снимите их всех, Минерва. Малфой всего лишь марионетка исполняющая волю безликих тиранов в масках. Я лично собираюсь присоединиться к Ордену, и вам советую поступить точно так же.
Когда же закончатся эти темные времена, Филиус? – Она склонила усталую голову и прижалась лбом к плотно сжатому кулаку.

Разговор Филиуса Флитвика и Минервы МакГонагалл.
Хогвартс. Кабинет директора школы. 08. 03. 98.


После комиссии, которую Беллатриск устроила в школе как Генеральный Инспектор, Филиус Флитвик был отстранен от работы и снят с должности, а Минерва МакГонагалл получила из Министерства крайне неприятное письмо. В данном письме говорилось о том, что как глава школы, Минерва уклоняется от исполнения своих обязанностей. Потакает беспределу который творится в застенках школы, всячески поощряя деятельность преступных студенческих группировок, и потому, Министерство вынуждено отстранить ее с поста директора школы. Так же, в письме значилось, что на пост нового директора школы, попечительский совет назначил Бальтазара Яксли, который должен приступить к деятельности с восьмого марта данного года.
Минерва была шокирована, читала и перечитывала письмо из Министерства и не верила своим глазам. Она не желала отдавать все, что когда-то принадлежало Альбусу, одному из главных сторонников Волдеморта, и решила во что бы то ни стало – остаться в школе и продолжить если не преподавательскую деятельность, то хотя бы свою опеку над студентами.
Едва ли Яксли занял пост директора Хогвартса, он распорядился ввести в школе комендантский час, а старостам указал патрулировать по вечерам коридоры. По его же указу, профессора должны были патрулировать школу посменно, и круглосуточно.
В своем официальном заявление прессе, Яксли пообещал, что наведет в школе порядок и постарается оказать Министерству максимальное содействие в поимке возможных злоумышленников, противников новой власти и нарушителей порядка.

.. "Сегодня мы бы хотели порадовать всех родителей юных волшебников, обеспокоенных тем, что их дети, проявляющие активную гражданскую позицию – могут недосыпать или плохо подготовиться к выпускным экзаменам.
"Поскольку стены Хогвартса ныне стали более проницаемы для всяческих неприятных неожиданностей, нежели ранее, студенты помнят устав несколько хуже, чем их старшие собратья, а Аргус Филч плохо справляется со своей работой, ввиду того, что школьные коридоры и двор патрулируют старосты и преподаватели школы – Я, Люциус Малфой, как Министр Магии, решил для устранения указанных неудобств ввести в Хогвартсе должность Независимого Надзирателя. Независимый Надзиратель будет отныне правой рукой директора школы Бальтазара Яксли по вопросам, означенным в настоящей преамбуле, и назначить на сию должность я повелеваю господина Алистера фон Мердера, профессора (Мастера) Истории Магии." – С этих слов начинается новый указ Министра Магии, вступивший в силу сегодняшним утром.
В личном интервью нашему корреспонденту, Люциус Малфой заявил, что по прежнему делает все для обеспечения каждому волшебнику лучшей жизни. Так же, Министр поставил акцент на том, что как отец, он прекрасно понимает переживания других родителей, и потому, вместе с попечительским советом Хогвартса – решил ввести должность Независимого Надзирателя, который отныне будет следить за всем порядком в школе. Помимо этого, мистер Малфой уверил нашего корреспондента в том, что в обязанность учеников более не входит патрулирование коридоров. Старосты школы могут это делать исключительно по собственному желанию, на данном нюансе Министр поставил весомый акцент.
Подобная новость не может не радовать как и то, что новое правительство не сидит сложа руки и своевременно устраняет все недочеты и оплошности, которые были допущены старым правительством, а так же руководством Хогвартса, назначенным еще во времена Дамблдора."
...

Ежедневный Пророк за 13. 03. 98.


В очередном выпуске Ежедневного Пророка сообщалось о том, что вовремя принявший все меры по благоустройству Хогвартса, Министр Магии ввел в школе новую должность – Независимого Надзирателя, который должен следить за всем порядком и, дабы не мешать директору школы в его деятельности, сообщать обо всех нарушения лично Министру.
Ведя разумное марионеточное управление страной, уже к середине марта, Волдеморт умудрился захватить власть в министерстве, в Хогвартсе и получить крайне развернутые сведения обо всех жителях Магической Британии.

...
Драко прекрасно знал, почему все вышло именно так, почему их отношения неумолимо сломались. С самого детства он привык к своей уникальности, сотне нянек, хлопочущих над белобрысым отроком семейства Малфоев. Быстро осознал положение своего места под солнцем, вседозволенность любых выходок, всегда сходивших ему c рук, и так же быстро вырос, испортился. Ему просто стало скучно, бесило то, как бархатной дорожкой весь мир стелится под его холеные ступни. В один прекрасный момент захотелось чего-то нового, испытать жизнь во всех ее красках и проявлениях. Хоть раз ощутить себя ведомым, а не ведущим; не хищником, а жертвой; рабом вместо господина, и когда ничего нового уже не останется, когда он испробует все, упершись в край горизонта – шагнуть с моста под аккомпанемент плачущей скрипки. Именно об этом он всегда мечтал, упорно стремился к этому, а не как часто любил отшучиваться в компании друзей, что в глубине души, когда вырастет, желает стать взбитым кремом на заднице стриптизерши.
И сейчас, вот так просто и по человечески держа Пэнси в объятьях, впервые за всю жизнь, Драко тихо и люто возненавидел себя за то, что предал. Променял ее преданный, влюбленный взгляд, безропотное желание угождать ему во всем, в каждой его прихоти – на скандалы и взбалмошность Амелии, на ее изменчивую натуру. Сам стал угождать женским прихотям, ходил по лезвию ножа, делал все для нее, переступил через собственную гордость, пытался прыгнуть выше головы и достать до звезд, которых ей хотелось, не понимая совершенно, что когда любят – то молчат, забывают обиды, не вспоминают про боль и, если нужно, отпускают.
Когда-то, такими же вечерами, ранней весной, он любил сидеть с Блэк на этом берегу. Готовый на все ради нее, он ладонями зачерпывал стылую воду, не жалея своей холеной кожи и нес к ее ногам, шепча о том, что дарит звезды ей одной, вечные светила, мерцающие отражением на беспокойной поверхности ледяной воды в его руках. Когда-то, она разбила его сердце, а он впервые разбил свои руки, не жалея ничего, без капли сострадания к себе. Он врезался кулаками в хрупкую зеркальную гладь, запускал сверкающие осколки под кожу и наслаждался тем, как легко она лопается, смывает грязь с его рук теплом крови, стекающей по пальцам на запястья, такой горячей и такой взбудораженной, словно по его венам пропустили огонь, взрывающий сердце бомбой отчаянья. Он жадно омывал по локоть свои руки в собственной же крови, диким оскалом отвечал отражению в битых осколках. Он однажды даже умер из-за своей безответной любви, и теперь мыл израненные руки чужой кровью. Но кое что в нем так и осталось неизменным: тяга к человеческому теплу, желание любить и быть любимым. Обычное желание, чтобы тебя наконец-то поняли и приняли.
Сколько раз уже он пытался забыть об этом. Отринув призраков прошлого – жить настоящим. Если уж и одаривать своим теплом, то ту, которая могла бы оценить это сполна, никогда не переступила бы через него, втаптывая трепещущее сердце в грязь, никогда бы не подняла палочку, нацелив на него, не пожелала бы его смерти отчаянно и искренне.
Да, он пытался начать жить по законам нового мира. Поговорить с Блэк, начать все сначала, вернуть себе утраченную иллюзию счастья. Но тщетно. Все старания привели к тому, что он в очередной раз обжегся. В поисках слепой веры во что-то человеческое – дошел до края отчаянья. Однажды Амелия уже дошутилась до остановки его сердца, доигралась, а теперь разозлила его по настоящему. Драко надломился, закончился, и вопреки всем данным самому себе обещаниям больше не изменять ей, молча бросил ее, окончательно, и мысленно твердил себе, что в происходящем виновата она, что она сама в очередной раз толкнула свое счастье с обрыва, прямиком в распахнутые объятья другой. И без малейших угрызений совести, он наслаждался этим.
Медленно, без лишней суеты, он начал стягивать перчатки со своих рук. Черная кожа лоснилась в лунном свете мерцающими капельками воды. Он предпочитал не торопиться, смаковать каждый момент, делать широкие жесты так, что бы они накрепко врезались в память, оставляя в ней глубокий след. В такие моменты Малфою нравилось избавляться от всего лишнего, сбрасывать все маски и одежду, ломать преграды, обнажая всю правду, хрупкую и до боли искреннюю. Ледяная вода умиротворенно скользила по его ранам, смешивалась с кровью и успокаивала, даря столь желанную прохладу. Драко зачерпнул ее в пригоршню сложенных ладоней и чуть приподнял, поднося Персефоне как священный дар.
Я хочу подарить тебе звезды, каждую из них, чтобы ночь за ночью, глядя на небо, ты вспоминала обо мне. – Спокойные и тихие слова так искренне слетали с его губ, он произносил их тем самым тоном, которым клянутся в вечной любви до самого гроба. То, что он делал, было так волшебно, что это невозможно было бы списать на его возбуждение, на алкоголь, бурлящий в крови и недавно движущее им желание мести.
Ты хотел подарить мне звезды и сам же отнял их, Драко.
Глядя на протянутые ладони с убегающей сквозь пальцы серебрящейся водой, она подняла глаза вверх, любуясь россыпью крошечных бриллиантов на черном бархате неба и тяжело вздохнула. Ей не нужны были его звезды, только не сейчас. Она ненавидела его дурную привычку с грохотом вламываться в ее жизнь, разбивать вся на своем пути и уходить в темноту по осколкам сердца, снова и снова возвращаясь, как только она приведет все в порядок и вставит новую, еще более прочную дверь. Теперь в ее квартире был новый жилец, он приручил беснующегося в ней дракона, снова расставил все по своим местам и склеил, казалось бы, безнадежно разбитые вазы. А Драко… Драко с головой окунул ее в ледяной омут воспоминаний и заставил вспомнить о том, как это – любить до сердечной боли, искренне и по настоящему.
Знаешь, когда мы не бережем то, что любим, предательский мир превращает это в тлен, развевает пеплом по ветру то, что когда-то нам было так дорого, неумолимо ворует меняя до неузнаваемости. – Уровень алкоголя в его крови зашкалил, пересекая привычную отметку когда следовало бы остановиться, заткнуться и прекратить заливать бухло в глотку. В таком состоянии он обычно начинал одаривать благодарную, и не особо, публику излияниями своего глубокомыслия, нещадно философствовать о смысле всего сущего и сути смысла. Иногда, в такие моменты, Малфой даже выдавал достаточно глубокомысленные фразы, порой ему даже удавалось попасть в самую точку, заставляя сердце собеседника сжаться от боли.
Вот, что случилось с твоим Драко. – Он кисло улыбнулся расплескивая воду из ладоней и медленно перевернул свои руки внешней стороной на верх, предоставляя ее пытливому взору каждую царапину, рану и шрам – украшающие поверхность бледной кожи.
Она хотела его остановить, заткнуть, но так и не смогла, шумно втянув воздух, когда парень показал ей следы своей "любви". Страшные, горькие. Говорят, шрамы украшают мужчину, но то месиво, в которое превратились его руки, прекрасные сильные руки, которые когда-то дарили ей неземное удовольствие, поднимали на вершины экстаза и сбрасывали на самое дно, это было выше ее сил, выше ее понимания. Она так и не проронила ни слова, хотя, раньше бы припала губами к этим ранам, зализывая каждую царапину, нежно целуя каждый шрам, тихо шепча, что все будет хорошо, что Помфри ему обязательно поможет. А она... просто продолжала смотреть, с ужасом и, наверное, горечью уязвленного самолюбия, осознавая, что причина никогда не была и не будет в ней.
Каждый из этих шрамов, каждая рана – напоминают мне о том, что я однажды тебя предал.

Случайная встреча Пэнси и Драко.
Хогвартс. Большое Озеро. 13. 03. 98.


Так бывает... иногда. Судьба случайным образом раскидывает свои карты, а самые страшные пророчества сбываются самым неожиданным образом. Еще в начале сентября, Оракул предсказал ему, как подумал Драко, скорую кончину, – сказав, что он обретет покой лишь в объятиях Смерти. Драко не знал, что этот день уже наступил, сегодня. Не знал, что Персефону – которую он однажды потерял, а теперь снова нашел – жнец скоро прозовет маленькой девочкой-смертью, которая однажды проявит свою истинную силу и суть. Он не знал, что еще неоднократно будет спасать ее от смерти, и сам – умирать в ее объятьях. Еще о стольких тайнах этого мира он не знал, но уже снова хотел жить, любить и улыбаться искренне, поражая жнеца тем, сколь мало на самом деле нужно человеку для счастья.
Да, бывают судьбоносные встречи. Моменты, переворачивающие с ног на голову всю жизнь. И это может произойти с каждым. Произойти тогда, когда человек меньше всего этого ждет и уже отчаялся, почти утратил всяческую надежду и веру.

...
"Сегодня Министр Магии официально заявил о том, что каждый волшебник имеет право защищать свою честь на дуэли, но при этом должен учитывать тот факт, что жизнь и здоровье сотрудников Министерства Магии отныне являются вопросами государственной безопасности.
В подтверждение своих слов, Люциус Малфой издал официальное постановление с одной стороны ограничивающее и меняющее правила дуэли, с другой – гарантирующее безопасность и неприкосновенность всем сотрудникам Министерства."

Ежедневный Пророк за 18. 03. 98.


Не смотря на то, как красиво Пророк преподносил все изменения, которые происходили на государственном уровне, законы, указы и новые постановления Министра Магии – правда оставалась крайне жестокой и скрытой от глаз общественности.
Очередным, казалось бы совершенно невинным указом, Люциус связал руки всем борцам с отголосками деспотии Волдеморта. Учитывая то, что почти все бывшие Пожиратели Смерти на  данный момент стали сотрудниками Министерства Магии, новый Министр подарил им неприкосновенность, фактически лишая всех остальных права отстаивать свою точку зрения и правду в дуэли с данными волшебниками.

...
Я ждал этого дня. Очень долго ждал. – Свернув письмо, мужчина положил его обратно в конверт и кинул в разгорающееся в камине пламя, предавая огню крайне конфиденциальную информацию.
Добрые вести? – Хлопочущая вокруг него девушка, его приемная дочь, подлила в фарфоровую чашку еще немного чаю и добавила пару ложечек виски.
Да. – Старик одарил ее искренней улыбкой. – Столь долгожданная работа в Министерстве.
Вы шутите.. – Она выдохнула, не веря собственным ушам.
Нет. И, возможно, я наконец-то смогу разгадать тайну времени!
Так просто? – Он сам учил ее тому, что просто так в этой жизни ничего не бывает, не случается, и на голову с неба не падают подарки судьбы даже в волшебном мире. Вопросительно приподняв брови, она молча смотрела на своего отца, своего благодетеля, позволяя ему тратить время молчания на крайне бесценные размышления.
Не просто. – Наконец-то заявил мужчина. – Я должен создать чудовище, монстра способного выжить в любых условиях. Но, это не высокая плата за жизнь Элеанор. За возможность умереть счастливым человеком.

Разговор Н.Н. с дочерью.
Больница св.Мунго. Кабинет зав. отделения для душевнобольных. 24. 03. 98.

Некий, Н.Н., заведующий отделением для душевнобольных больницы св.Мунго, получил весьма любопытное письмо без обратного адресата. Отправитель приглашал его принять участие в закрытом эксперименте, работа над которым уже полным ходом шла в Отделе Тайн Министерства Магии. Не смотря на всю завуалированность предложения, доктор решил его сразу же и охотно принять. Он знал, кто отправил это письмо, прекрасно знал этого человека и знал, что ему нужно. Но это было единственным шансом получить доступ к Арке Смерти, а именно это Н.Н. и планировал сделать уже долгие годы.

0

16

Выпуски Ежедневного Пророка. Подборка №16
http://i3.imageban.ru/out/2016/10/26/6d713b9df1fda2fc7127fc4051ec38c1.png
События 1-30. 04. 98

...
"Помимо всех розыгрышей и шуток, которыми уже успело прославиться сегодняшнее утро, мы рады сообщить вам о новом постановлении Министра Магии, которое значительно облегчит жизнь всем жителям Магической Британии. И это далеко не шутка. Люциус Малфой ввел новую административную должность в Министерстве Магии – Генерального Просекьютора. Назначена на столь почетный пост была Долорес Амбридж.
А мы, в свою очередь, спешим вас проинформировать о том, что Генеральный Просекьютор будет заниматься всеми обвинения по уголовным делам по ходатайству ДОМП; предоставлять Министру Магии отчетность о своей деятельности, и способствовать осуществлению защите, не запрещенными Законом мерами по защите лица, выступившего с частным обвинением при поддержке Генерального Просекьютора, членов его семьи, а также свидетелей и членов их семей."
...

Ежедневный Пророк за 01. 04. 98.


Очередное постановление Министра Магии еще больше сильнее загнало общественность в рамки подчинения новой власти, и одновременно развязало этой власти руки. С вводом новой должности Генерального Просекьютора, Люциус перекрыл Визенгамоту доступ ко всем обвинениям по уголовным делам, которые проходят через Министерство Магии, и стоящие выше органы власти.

...
Он не придет, как бы ты не просила... Можешь кричать сколь угодно, тебя никто не услышит. Пытаться вырвать руки, я все равно их не отпущу, даже не надейся. – Малфою хотелось сдохнуть, расшибиться в путах сдерживающих его, не дающих управлять собственным телом, а Данко, в мыслях, тихо шептал ему, что он будет еще благодарен, скажет спасибо за это все. Драко не понимал, не представлял, за что можно благодарить. Сделку они заключили, он принял как должное то, что проклят. Иного парень и не ожидал. Давно уже смирился с тем, что его только и проклинают всю жизнь. А теперь эта тварь, сорвавшись с цепи, руководствуясь одним, ведомым лишь ему предлогом – поедал заживо Присциллу, которая молила о помощи.
Я понимаю... Я все понимаю... Но... Я ничего не могу сделать.
Он слышал ее и пытался, опять пытался изо всех сил взять контроль над своей второй душой, но жнец, раз за разом, отбрасывал его, усмирял и злился еще больше. Буквально рывками впечатывал Присциллу в землю, показывая Малфою свое негодование, свой протест. Без слов говоря, что чем больше будет попыток со стороны Драко взять контроль над телом, тем хуже будет ей. До этого вечера слизеринец думал, что уже с ним сжился, смог усмирить эту силу и спокойно сосуществовать со своим проклятием. Теперь он словно видел себя со стороны, того же маленького ребенка, забившегося в угол темной комнаты, поджавшего под себя колени, и боящегося даже пискнуть пока отец избивает мать. Он хотел сбежать больше всего на свете, и тогда, и сейчас. Даже убивать ему не было так страшно, как пытать ее. Сознавать, что на его руках чужая кровь. Эти люди... они не были ему знакомы, он старался о них не думать, не вспоминать. Смирился, словно видел со стороны просто чужую смерть... Но не ее... не ее смерть... Не бывшей девушки, не дорогого друга.
Представительница древнего чистокровного рода. – Рыча, Данко буквально выплюнул ей это в лицо, его же собственными губами, и Малфою захотелось в который раз умереть. Только уже не подписывая со смертью никаких контрактов, не заключая уговоров. – Как же ты, девочка, не любишь своих родственников, коль сейчас подписываешь им с легкой руки смертный приговор. Ты более наивна и глупа, чем я полагал. Ложью пытаешься вырвать у смерти спасение своей жалкой шкуры. Думала, получится? Обмануть саму смерть? – Он расхохотался надрывным лаем. – Этого тела тебе не убить, ни тебе, ни кому-то еще. Попробуешь еще раз проклясть, я буду забирать по одному тех, кого любит твое маленькое сердечко, тех, кто хоть немного тебе дорог, и присылать по частям тебе в подарок, милая леди. Пока ты не соберешь себе идеального спутника на всю жизнь. – Жнец чуть приподнялся над ней. По прежнему мертвой хваткой держа ее руки, он встряхнул Присциллу и снова отбросил обратно, впечатывая ее в холод земли. – Мы уже договорились, чем больше правды, тем целее ты будешь. Говори! – Глухой, рычащий приказ. – Или я тобою же тебе могилу вырою и похороню прямо здесь.
Уже не церемонясь, припечатав ее к земле со всей силы, которая была в нем, жнец впился зубами в свежую пульсирующую рану на шее Циллы. Он чувствовал ее боль, слышал разум, но слишком был самонадеян, опьянен темной кровью некроманта и утолял свою жажду, от которой изнывал веками. Да, она ему сказала, почти все сказала, но этого было недостаточно. Он услышал не то, чего желал и мстил ей за уклончивый ответ. Милостиво готов был оставить ей нетронутым лицо, да нежные, едва подрагивающие, пальцы, а затем поцеловать, подобно дементору, но не вытягивая душу, а вырывая ее зубами вместе с живой плотью. Давно уже он не терзал так приговоренных, с таким извращенным трепетом и вниманием, так, словно колдовал над телом возлюбленной с которой воссоединился спустя века забвения. Он знал, прекрасно знал о чем она думает. И раньше видел как загорается кровь некроманта, как Мариша предавала себя огню заживо, но.. сейчас он не верил в это. Она была слишком слаба. Вслед за вытекающей кровью, ее тело покидала сила, капля за каплей. И он насыщался ею, забирая частичку себе. С каждой секундой она становилась все слабее и слабее. Даже в темноте он мог разглядеть как ее лицо приобретает мертвенно бледный оттенок. Не смотря на слабость, на то, как глупа и юна в его глазах она была, самонадеянна и отчаянна, его тянуло к ней, незримой тонкой нитью, не только зовом крови, но и чем то давно погребенным, забытым. Он не знал, не помнил своего прошлого, не мог объяснить это порочное влечение, но хотел ее поглотить полностью, подарить ей вечный покой – очищая ее душу терниями боли, и забрать у грешного мира то, что никогда не принадлежало ему.
Летиция! – Его глаза широко распахнулись и выпрямляясь, он резко отпрянул от нее. Руки рванулись к лицу, выпуская ее запястья из железной хватки. Он выл и рычал, буквально срывая кожу с себя, разрывая пальцами собственные губы, щеки, подбородок. Растягивая густыми каплями собственную кровь по своему же лицу. Его горло горело, закипало под опаляющими языками пламени, которым было объято ее тело. Ее кровь воспламенилась всюду, куда только упала.
Боль... Нет, он не чувствовал боли, только липкий страх. Ужасные воспоминания о той, которая его предала, о костре, вздымающемся выше неба, об углях, в которые превратилось его тело...
... Летиция ... ....

Встреча Присциллы с Жнецом.
Хогвартс. Окрестности. 03. 04. 98.


Со своей бывшей подругой, с которой у него раньше не слишком то и складывались отношения, с некромантом Присциллой, Драко случайно столкнулся после квиддичной тренировки. Девушка вернула ему зажигалку, которую он оставил Амелии в день своей смерти. Помимо этого, она намекнула ему на то, что Амелия замыслила кое-что недоброе. Заключив с Циллой сделку, Драко узнал, что Блэк прокляла его и сделала бесплодным, и проклятие спадет само, когда Амелия в кого-то влюбится. Новость его испугала не слишком, ведь он даже не знал, способен ли жнец иметь детей, как и не знал того, что невозможно проклясть мертвеца. Взамен, по уговору сделки, Цилла попросила у него ЕГО, жнеца, всего одну смерть. Одно сердце, когда наступит время. Естественно, Драко согласился, но жнец внезапно сорвался с цепи и взяв контроль над его телом – начал заживо пожирать Присциллу за то, что попыталась наслать на него проклятие.
Остановить посланника смерти некромант смогла уже когда он с упоением вгрызся в ее горло. Вспоминая все, чему учила ее Мариша, девушка подожгла свою кровь, и внезапно жнец отпрянул, выпустил ее и начал рвать собственную плоть в попытке избавиться от огня.
Тогда он назвал ее Летицией, древней чародейкой, которая была проклята самой Смертью. О том, кто такая Летиция, ни Цилла, ни Драко не знали, но после того, как это происшествие их сблизило, Малфой пообещал девушке что-то поискать в библиотеке.

Драко, ты слышишь, как приторно сахар хрустит у меня на зубах? – Давясь присланным матушкой печеньем, Забини сидел над раскрытой коробкой со сладостями и читал письмо от дражайшей Мама.
Он всегда так хрустит, Заб. – Драко не слышал, он чувствовал. Обеспокоенность, презрение, страх и ненависть, настолько сильную, что казалось будто она стала материальной.
Нет, я не о том. Ты, верно, не слышишь этого... – Блейз махнул рукой, скривился и сунул под нос своему лютому другу наидушевнейшее послание матушки, выведенное аккуратным пухлым почерком. – Помнишь день, когда матушка вышла замуж за какого-то очередного рогоносца, которого я и в глаза не видел, но должен был учтиво называть "папа"?
О, ты породнился с Поттерами и в который раз вещаешь о сей радости на пол факультета? – Драко быстро скользнул взглядом по письму, присланному Блейзу матушкой, в котором значилось, что миссис Забини опять и вновь, облачаясь в белоснежное, поспешно выходит замуж за первый кошелек Магической Британии. – Ну что ж, поздравляю! – Он хлопнул приятеля по плечу, со всей дури, так, что Заб едва не продавил вмятину в диванчике, на котором сидел, и усмехнулся, демонстрируя свою искреннюю радость во все тридцать два белоснежных. ...

Разговор Драко Малфоя и Блейза Забини.
Хогвартс. Гостиная факультета Слизерин. 04. 04. 98.


В письме, присланном Блейзу вместе с кучей сладостей и бутылкой дорогого вина, его матушка сообщала о том, что выходит замуж, в очередной раз. Блейз, порядком уже привыкший к ее ветрености и к тому, что его мать меняет мужчин чаще, чем перчатки, и бровью бы не повел, если бы на пол письма она не затянула тираду о том, что не может никак выбрать себе платье к торжеству, которое пройдет одиннадцатого числа этого месяца, не может совладать с гормонами, страдает от перепадов настроения и едва ли не в депрессии от того, что порядком округлившийся животик не спрятать даже за тоннами кружевных юбок.
Естественно, на торжество она приглашала сына вместе с его друзьями, а список гостей, который был приложен к письму, похоже включал в себя почти всех жителей Магической Британии.

...
Ты прекрасна. – Пряча истинные чувства за восхищенной улыбкой, Забини стоял подле матушки, поправляющей белоснежную фату и любовался ее отражением.
Правда? – Отвернувшись от зеркала, женщина посмотрела на своего, уже такого взрослого, совершеннолетнего сына и с нежностью провела пальчиками по его щеке. – Знаешь, все так внезапно произошло. Мы даже толком ничего не обсудили. Я не знаю, правильно ли поступаю, нужен ли мне этот мужчина, но, Блейз, я сама вырастила тебя, и... – Она положила ладонь на свой животик и провела ею сверху вниз. – Я не хочу, чтобы и этот малыш рос как ты, без отца. Понимаешь?
Она смотрела на сына с надеждой, искала в его глазах понимание, а Блейз слушал все ее душевные излияния с какой-то неизгладимой оскоминой. Ненавидел ее, искренне. За все. Детство, юность, постоянных чужих мужиков, которых должен был называть "отцом", и за эту взбалмошную выходку... Ребенка, которому она решила подарить все то, чего сам Блейз всегда был лишен. Но он играл, до сих пор играл свою роль и улыбался, склоняя на бок голову.
Я тебя люблю, ты же знаешь. Я всегда и все прощал тебе. – Поднимая с небольшого столика два бокала, один из них он вручил своей матери, и едва ли она успела что либо возразить, продолжил: – Ты прекрасна, прекраснее всех невест, которых я только видел и в этот день, знаешь, я надеюсь, что у меня, и этого малыша, – Забини намеренно чуть притронулся к ее животику, – наконец-то появится настоящий и достойный отец. – Он приподнял свой бокал. – Я хочу выпить за наше счастье, общее.
Едва губы миссис Забини коснулись ароматного вина в бокале, того самого, которое она прислала Блейзу на выходных, ее горло сдавил невыносимый спазм, оно сжалось и женщина начала задыхаться, в слезах оседая на пол.
Забини стоял и молча смотрел на то, как она корчится в предсмертных муках, как царапает, обламывая ногти, отполированный мраморный пол. Смотрел и ухмылялся. Хватило всего одной капли. Одной единственной. Капли яда, решившего все проблемы в его жизни, и, когда на последнем дыхании, судорожно цепляясь за рвущуюся ниточку жизни, его мать прохрипела: "помоги", он ухмыльнулся еще шире и спокойно сел в кресло, продолжая наблюдать за ее предсмертной агонией.
Извини, но я ничем не могу помочь. – Он знал, что она еще жива, еще слышит его и чувствует, как вместе с ее жизнью обрывается еще одна. – Ты воспитала меня эгоистом, и я хочу быть единственным ребенком в семье. Но и в этот раз, как и всегда, я благодушно прощаю тебя. ...

Блейз Забини и Кетра Забини.
Резиденция рода Забини в Италии. 11. 04. 98.

Вместо свадьбы, в родовом поместье Забини прошли пышные похороны его матери, на которых присутствовала вся чистокровная знать и работники Министерства. Последние – сразу же, после того как увидели испуганного Блейза, который, отправившись поздравить мать с торжеством, обнаружил ее мертвой – заключили, что Кетра Забини была отравлена, возможно кем-то из завистников, или бывших любовниц ее будущего супруга, которых на месте взяли под следствие, и отправили в Азкабан до предварительно разбирательства и суда. Благо, у матушки Блейза было слишком много врагов, потому, как и всегда, блистательно сыграв одну из своих непревзойденных ролей, он отрешенно пускал слезы на похоронах, принимал соболезнования от всех кого знал и нет, а так же крайне нехотя подписал все бумаги на наследство и банковские счета, которые, как к единственному наследнику рода Забини, теперь перешли в полное его распоряжение.

Давай сразу, полюбовно и по-хорошему, договоримся: ты не кричишь и не брыкаешься, а я не делаю тебе больно. Хотя, если хочешь – кричи! Но помни, что тогда я тоже не сдержу данного слова, да и вообще, не буду себя сдерживать. Надеюсь, мы договорились. – Ладони Рудольфуса без промедления скользнули по стройным ножкам девушки, от колен к ее бедрам, бесстыдно задирая школьную юбку, а губы нагло пошли в разгул по тонкой шее. – А еще, надеюсь, ты проявишь определенную сноровку во время своего повторного растления и не опозоришь слухи, которые мерзкие сплетники сочиняют о женщинах из рода Блэк.
Позволь ему целовать тебя. Возможно, это такой изощренный способ выудить информацию. Ты не имеешь права вырываться и перечить ему, Амелия, иначе последствия будут болезненные. И от него, и от меня.
Все, что я могла, это в бессилии застонать от ужаса, и с шумом выдохнуть, когда пытка губами прекратилась, и моему взору вновь предстал безумный взгляд Рудольфуса.
- Вы… Вы об этом пожалеете! – Выдыхаю сквозь зубы, морщась, когда его руки начинают шарить по моему телу, а губы касаются кожи. Так противно мне еще не было, и слезы в ту же секунду навернулись на глаза. Но я часто-часто заморгала, не желая показывать слабость, и падать головой вниз. Я же Блэк, а Блэки стойко переносят любой удар судьбы, и сейчас я должна была показать все свое достоинство, и не пролить ни слезинки.
- Она убьет вас. – Кусая губы, и со злостью смотря в глаза насильника, я сквозь зубы шептала слова. – Она разберет Вас на части, и будет с наслаждением наблюдать, как волки сдирают мясо с Ваших костей. Она убьет вас. Моя сестра. – И голова раскололась сильной болью, возвещая о том, что я осмелилась сболтнуть лишнего. Внутренний дьявол беззвучно орал, понимая, что из-за своего длинного языка я теперь точно не уйду после пытки. Он переживал за мою шкуру, называя это тело своим, а я начала переживать за сестру, и страх, мелькнувший в моих глазах, мог с лихвой выдать это.
Stimulus
Малоприятный, приглушенный звук, напоминающий пропущенные с всхлипом острые лезвия через что-то податливо мягкое – оповестил о том, что заклинание Пожирателя неминуемо настигло цель. Следующим заклинанием, горе-любителя ночных прогулок (скончавшегося скорее всего мгновенно от болевого шока, судя по тому, что ни криков, ни стонов сопровождающих обычно большинство смертей – не прозвучало), Рудольфус подкинул над линией горизонта, что весьма отчетливо, выглядывая из-за его плеча, могла заметить Амелия, и отправил словно невесомое перышко на ветви дуба под которым они стояли. Все же, он предпочитал всегда воочию проверять неоспоримый факт смерти своих жертв, а отвлекаться от девочки и совершать незапланированную прогулку по окрестностям, Лестрейнедж счел недопустимым моветоном. Бросать леди с раздвинутыми ногами, как ни крути, но – хамство!
Говоришь, волки... да? – На этой славной ноте, похоже в отместку за лишение драгоценной жизни, зависший на ветвях труп – опасливо накренился, окатив парочку залпом крови и, скорее всего, все от той же гнойной натуги и протеста – вывалил свою требуху на всеобщее обозрение. – Боюсь, у них будет такое же вопиющее несварение. – Заботливым жестом, будто стряхивал с ее волос пылинку, Рудольфус смахнул в сторону синеватую ленту кишечника с головы Блэк, а затем, не позволяя ей опомниться – впился очередным, резким и уже кровавым поцелуем в губы своей племянницы.

Рудольфус Лестрейндж и Амелия Блэк.
Хогвартс. Запретный Лес. 13. 04. 98.


В эту страшную ночь, Рудольфус пришел за своим долгом, вернуть себе то, что задолжала ему Беллатриса. Ребенка. Да, он решил, что за тетушку долг заплатит Амелия, и родит ему прекрасного малыша, наследника. Потому, без излишних церемоний, выбрав нужный и правильный день, пожиратель попросту изнасиловал свою племянницу, надругался над ее телом в глуши Запретного Леса. Пошатнул ее психику, окончательно, позволяя внутреннему демону Амелии – сорваться с цепи.

...
Даже не думай!
Она имеет право это знать..
Я не хочу.
Зато я – хочу.
Это моя жизнь.
И моя, и что самое любопытное – ее..
Не смей лезть туда, куда тебя не просят.
Я уже влез.
Ты вляпался..
Да иди ты..
Да что б тебя!
Летиция! – Драко крикнул так громко, что не обернуться было бы грешно. – Угадай, в какой руке... – Он стоял на опушке леса, заведя обе руки за спину, и чуть раскачивался, переминаясь с ноги на ногу. В одной руке Малфой держал выпивку, как всегда бутылку Огневиски, которую прихватил с собой просто так, как утешительный приз, даже не зная, насколько сейчас это кстати. Во второй сжимал собственно сам сюрприз, уготованный для подруги, с которой у них в последнее время наладились отношения.
Цилла обернулась, естественно, ведь он звал, и посмотрела на него заплаканными глазами, молча. Так же молча, он протянул ей выпивку, ведь не был столь бездушен к человеческим страданиям, как его вторая, лучшая половина, Данко. Этот монстр и вовсе не гнушался топтать любые людские чувства, превращать их все в боль и страх. Но и сам Драко был не многим лучше, он тысячи раз потешался над женскими слезами, добивал рыдающих дам своим сарказмом, доводил равнодушным молчанием до еще большего исступления... А слезы Присциллы – обескуражили его. Морально сбили с ног, и Малфой застыл, тупо хлопая ресницами и глядя на нее так, будто видел впервые. Он никогда не потешался над страданиями своих друзей, а настоящих друзей по сути у парня и вовсе не было, друзей, которым он мог доверить свои душевные муки и не лгать о том, что все хорошо. То есть, он обычно издевался над другими, но никогда не глумился над собственными страданиями! Просто молча бил о стену руки пока не становилось легче, молча выл, стараясь не пустить по щекам эти самые, предательские слезы, и кусал в кровь свои губы. Всегда оставался один, когда ему было плохо, наедине со своим горем и упивался им сполна. А сейчас – попросту не знал что делать.
У меня тут и еще кое что есть. – Он помахал старинным фолиантом, который все еще держал во второй руке, и быстро заткнул его за пояс брюк. – Но сперва, расскажи мне что стряслось, иначе о книге можешь забыть. – Так же, как и Присцилла, он сделал несколько шагов навстречу, и остановился, поравнявшись с девушкой. Внимательно глядя на ее лицо, он пытался снова уловить ее взгляд, прочесть в ее глазах причину столь сильной печали, столь неудержимого горя, из-за которого она, особа почти что равнодушная, плакала как юная вдова на похоронах. – Нууу... – Он наклонился, ставя возле ног бутылку виски, и тут же снова выпрямился. Осторожно, без резких движений, Драко поднес руку к ее лицу и чуть приподнял подбородок Присциллы, так, чтобы отчетливо видеть лицо девушки, даже если бы она отводила взгляд.
Все стало ясно без слов.
Достав из кармана белый накрахмаленный платок, он принялся вытирать ее слезы, размазанную тушь, с заботливостью, которой позавидовала бы даже самая лучшая на свете мать. И вдруг, он вздрогнул. Так, словно холодный ветер пробежал по спине, заставляя дыбом встать на затылке волосы. Драко вспомнил, как однажды уже стоял с ней вот так, под лунным светом, и вытирал ее слезы, только не батистовым платком с фамильным гербом Малфоев на уголке, а какой-то грязной тряпицей перепачканной в кровь. На ней точно так же как и сейчас – буквально не было лица. Она тоже плакала, неумолимо и горько, так, будто действительно произошло что-то ужасное и она прощалась с ним без слов и одновременно его хоронила. Он ничего не сказал ей об этом странном холоде, который исчез так же быстро как и появился, исчез когда он убрал свою руку от ее лица. Повторно обшарив свои карманы, он достал шоколадную лягушку и буквально силком вложил ей это лакомство в руку.
Давай, бегом ешь. Не думай, я не отравил ее. Ты такая бледная, что аж смотреть больно, и давай рассказывай уже, что случилось. – Драко четко дал понять что это просто угощение. Его порой аж до скрипа зубов бесила эта ее манера ничего чужого не брать, и обмен любыми вещами считать сделкой, и приписывать себе как долг. – Я просто принес тебе шоколад. Старая привычка. Ничего особенного или личного. Обычный шоколад из Сладкого Королевства в Хогсмиде. ...

Драко Малфой и Присцилла Линки.
Хогвартс. Опушка Запретного Леса. 16. 04. 98.


В одной из старых книг, Драко все же нашел упоминание о Летиции, и как бы жнец не уговаривал его молчать, парень решил показать этот пыльный фолиант Цилле. Подругу он искал с самого утра, но к сожалению, она будто бы исчезла из Хогвартса, и только к вечеру ему удалось найти ее на опушке Запретного Леса. Девушка плакала, плакала так, как пожалуй никогда еще не плакала в своей жизни. Силком накормив ее шоколадом, а после еще и напоив Огденским, Малфой наконец-то узнал что причина слез – профессор Мердер, ее печальная любовь, совершившая как и все мужчины подлое предательство.
Он, она и его бывшая – эта история была слишком Малфою знакома. Он неоднократно проходил через все это, и знал, как чувствуют себя женщины, чье достоинство ты нещадно топчешь грязными ботинками и при этом еще и нагло ухмыляешься.
Желая помочь подруге, Драко решил подделать воспоминания и подкинуть их, пикантные сцены в которых он бесстыдно трахал Присс, по другому и не скажешь – Алистеру. Девушке эта затея понравилась. А когда дело уже было сделано, они на пару заперлись в спальне Драко, напрочь игнорируя завывания Мердера под дверью, и устроили пьяный дебош. Разозлить Независимого Надзирателя еще сильнее Драко наверное уже не смог бы и потому получил утром наипренепреятнейшее письмо от своего отца.

...
"Дорогой сын, единственный наследник великого рода, на которого я возложил большие надежды. Тот, о ком должны говорить с уважением и страхом. Тот, кто должен являться примером для всех чистокровных семей, как это было сотни лет, до того, как ты появился на свет. Пишу я с целью разузнать, все ли у тебя хорошо, и не посмел ли ты разочаровать меня вновь, Драко? Нет, я вовсе не забыл произнести фамилию при обращении к тебе, как это обычно принято в приличном обществе. Ты в очередной раз доказал, что не достоин носить имя могущественного рода, частью которого ты должен был стать. Ты всегда был разочарованием для моей семьи.
С каждым годом лишь подтверждая тот факт, что не способен ни на что, кроме как позорить своих родителей, ты все ниже и ниже падал в моих глазах. А сегодняшним утром мне стало известно, что ты устроил в школе пьяный дебош. По причине недостойного аристократа поведения, и образа жизни для любого Малфоя, я лишаю тебя прав на наследство и закрываю для тебя все банковские счета до того момента, пока ты не докажешь мне, что достоин быть моим сыном и носить фамилию Малфой. С этого момента ты чужой для меня человек, Драко, и я не желаю видеть тебя в моем доме, до того, как ты закончишь Хогвартс. Разумеется сдав все экзамены на превосходные баллы. После чего я лично займусь тобой, выбью всю дурь из твоей безмозглой головы. На этот раз можешь не надеяться, что твоя матушка как-то повлияет на мое решение и сможет защитить тебя. Сразу же после выпускного – я жду тебя в Малфой-Меноре, откуда ты и ногой не ступишь, пока я не позволю. Если ты, по своей врожденной глупости, посмеешь ослушаться меня – можешь не возвращаться в имение до конца своей никчемной жизни. Ты не получишь ни кната и будешь вычеркнут с фамильного древа Малфоев. Советую хорошо обдумать свое поведение до момента, когда ты явишься в мой дом."

Ну, и что намерен делать с этим?
Не твоя печаль.
Драко равнодушно скомкал отцовское письмо и швырнул измятый шарик пергамента Барри, который тут же растерзал его на целую кучу мелких клочков, повилял хвостом и улегся поверх своего злодеяния, умастив грустную морду на колени хозяину. Отрешенно почесав его за ухом, парень вздохнул от того, что жнец уже начал бубнить свою воспитательную речь мысленным потоком в его голове.
Как это не моя? Ну что значит вот не моя? Мне, между прочим, еще жить в твоем божественном теле и жрать с тобой из одной миски.
Жнец не унимался, требуя немедленной реакции и сиюминутного ответа.
Прекрати доставать меня. Жрать, спать... какая уже разница?
Как это какая? Ты решил быть паинькой? Послушаешься его?
Ой, да в задницу его...
Драко скривился, радуясь тому, что сейчас никто его не видит и помимо Данко, никто не задет лишних вопросов.
Ну что значит папку, родного да любимого, и в задницу? Ты паскудный сын!
Знаю...
Ты даже начинаешь мне импонировать...
Прям польщен, вот право.
Слизеринец с облегчением выдохнул и почесал своего горячо любимого питомца за ухом, было понадеявшись, что перепалка со жнецом на этом закончилась, и его внутренний голос всекарающей совести наконец-то утих. Увы, надежды были слишком поспешными. Спустя несколько минут, Данко продолжил его донимать, своим как всегда назидательно-ворчливым тоном.
На сколько хватит твоих запасов выпивки?
До выпуска хватить должно, если ты в ней ноги мыть не будешь.
А наворованных денег? Только не говори, что ты не натырил у папки денег. Вот не разочаровывай меня, только вот не в этот скорбный час.
На столько же примерно, смотря как тратить. Может еще и квартиру снять получится после выпуска.
То есть, ты домой не явишься не смотря на то, что он об этом просил?
Запомни, раз и навсегда, я все, абсолютно все в этой жизни привык делать ему на зло. А своим вредным привычкам я не изменяю. Хотя, возможно и явлюсь, но...
Но, это будет вашей последней встречей, да?
А ты разве не должен защищать меня, а следовательно и самого себя от того, что может угрожать нашей безбедной жизни?
Должен.
Тогда, разве у нас вообще есть хоть какие-то проблемы?
Нет, проблем у нас нет. Просто, я тут так подумал и решил, что хочу развлечься...
Ну развлекайся.
Драко пожал плечами и достал из кармана пачку сигарет.
Все равно у меня никогда не было отца...
Знаешь, скорее, это у твоего отца никогда не было мозгов, вот право. Иначе он не дал бы тебе столь идиотское имя, так напоминающее собачью кличку.
Ой, вот только не начинай.. ...

Письмо Люциуса сыну. Разговор Драко и жнеца.
Хогвартс. Окрестности. 17. 04. 98.


После того, как Независимый Надзиратель сообщил Люциусу Малфою о том, что Драко устроил пьяный дебош в своей спальне и скорее всего лишил невинности его дражайшую вторую половину, – Люциус пришел в бешенство. Утром он отправил сыну письмо, в котором четко дал понять, что еще одна выходка и Драко навсегда будет вычеркнут с фамильного древа Малфоев. Помимо этого, Люциус так же заявил, что до момента, пока Драко не докажет ему, что достоин носить фамилию Малфой, он лишает его прав на наследство и закрывает доступ ко всем банковским счетам.
На это громкое заявление, Драко, давно уже утративший к отцу уважение и теплые чувства, отреагировал даже с большим равнодушием, чем жнец. На все вопросы которого, парень так же ответил без особой охоты, а когда Данко заявил что хочет развлечься, не сказав как именно, но тонко намекнув что возможно Люциус пожалеет о своем поведении – Драко без вопросов одобрил эту идею.

...
Ты должен доставить ее в Ковен. – Глянув на ведьмака, старейшина напрягся и добавил: – Живую и невредимую!
Должен? – Лудер хмыкнул, и, чуть поджав губы, обвел всех собравшихся крайне презрительным взглядом. – Никому и ничего я не должен с тех пор, как один из таких же, как вы, выродков, ядом выжег во мне все человеческие чувства. Включая и чувство долга.
Ты хотел сказать такой, как ты, а не...
Не дав договорить одному из своих помощников, старейшина взмахом руки велел ему молчать.
Я прошу прощения за его грубость и свои слова. – Он внимательно смотрел на собеседника, следя взглядом за тем, как спокойно его пальцы поглаживают рукоять клинка. Кровавый Мясник был еще тем наглецом, но, похоже, имел полнейшее право на свою наглость, ведь именно он перебил почти всех охотников Ковена, всех, кого посылали за его головой. И сейчас, зная дурной нрав этого человека, одно неосторожное слово могло привести к десятку убийств. Потому, старейшина говорил тихо, тщательно подбирая слова. – Мой помощник хотел сказать лишь то, что вы крайне уникальная личность. Единственный представитель из подобных себе. Лучший ведьмак, из тех, кого я видел, или о ком мог слышать. И некромант, не только сохранивший силу своего наставника, но и приумноживший ее за долгие годы упорных тренировок. Но не обессудьте меня за дальнейшие слова, поймите, что ваша слава тянется за вами кровавой нитью и к сожалению мы не можем открыть двери хранилища древних знаний перед человеком, не будучи уверенны в том, что этот человек не ступил на землю Ковена лишь для личной выгоды. Я очень хочу доверять вам, и потому, из всего уважения, дабы признать вас полноправным членом Ковена, желаю попросить о некой услуге, за которую, естественно, Ковен достойно заплатит вам. – После его слов, Лудер даже не шелохнулся, и старейшина поспешно добавил: – Заплатим золотом. Сколько пожелаете. Или встречной услугой, если вам будет угодно.
Еще с начала разговора, Гер заметил, что старейшина теребит в руках какую-то колдографию и молча протянул руку.
Ах, да, вот снимок девушки. – Старейшина поспешно отдал колдографию Циллы своему помощнику, который, раскланиваясь, поднес ее Лудеру. – Взгляните, коль желаете.
Несколько секунд, некромант вертел снимок перед собственным носом, борясь с желанием подпалить его, а за тем констатировал:
Мерзость.
Вы заметили что-то странное? – Любезно полюбопытствовал старейшина, недоумевая. как можно назвать "мерзостью" юную и прелестную девушку.
Нет, но если вам гномка нужна колченогая, то так бы сразу и сказали. – Лудер попытался всучить "мерзость" обратно в руки все еще стоящему рядом с ним помощнику старейшины.
Нет, что вы, оставьте снимок у себя. – Старейшина поспешно замахал руками. – Возможно, он поможет вам опознать девушку.
Неохотно сунув колдографию в карман, Лудер было уже надумал развернуться и направиться к выходу. Уж больно его напрягал этот разговор не о чем и о прекрасном, которое являло свою отвратную физиономию со снимка. Но старейшина окликнул его.
Я очень прошу вас, постарайтесь не травмировать ее.
Привезу живую. – Буркнул ведьмак. – Голова на месте будет. – На каком именно месте, он решил не уточнять.
Понимаете, в том дело, что с недавних пор девушка начала проявлять небывалую ранее активность. И мы даже подозреваем, что ее магия, с каждым днем набирающая силу, может быть опасна даже для нее самой. Нами уже были зафиксированы случаи, когда она едва ли не теряла контроль над собственной силой.
Понимаю. – Коротко отрезал Мясник. – Мелкая созрела и распахнула ворота в бездну наслаждения перед первым встречным-поперечным, а вы за своим ханжеством не видите даже собственного носа, не то что малолетних, весьма одаренных, проституток под этим носом. Мешок золотом по моему весу и возможно я привезу вам эту похотливую мерзость.

Разговор Гера Лудера со старейшинами Ковена.
Финляндия. Хельсинки. Ковен Магов. 19. 04. 98.


Старейшины Ковена Магов, желающие во что бы то ни стало вернуть Присциллу под свой контроль и выдать ее замуж так, как то было им угодно – для поимки девушки, наняли Кровавого Мясника Гера Лудера. Подобное решение далось крайне тяжело, но по мнению старейшин, только такая тварь как Лудер, могла совладать с Циллой. Только некромант мог на равных соперничать с некромантом, и потому они нашли самого лучшего, самого искушенного, и самого беспринципного из всех. Некроманта, который унаследовал свой дар от самого сильного некроманта в Ковене, и в придачу к этому, еще был ведьмаком, крайне искусным и сильным. По времени старейшины его никак не ограничили, они вообще опасались в чем либо ограничивать эту личность, бессердечную тварь, которая убивала без малейших угрызений совести всех, кто посягал на ее личную свободу.

...
Я то, что я есть, Амелия... – Затрагивая ломанными движениями пальцев ее смеющиеся губы и отпуская ее. Отстраняясь, разжимая руки, в которых держал свою вечность, раскидывая их в стороны и запрокидывая голову. Он смеялся, дико и тихо. Не над собой, не от ее слов, даже не над ней. Просто. От чувства свободы, той самой. Смеялся во тьму, от дурмана которым привкус стынущей на губах крови пленит разум. Его внутренние демоны хохотали вместе с ним, пускаясь в свой безумный пляс, заставляя откровенностью ей отвечать на откровенность.
Я хочу... чтобы ты кончила, Амелия Блэк. – С хрустом шейных позвонков, он возвращает свою голову обратно, и на манер Амелии, склоняет ее на один бок, совсем немного. Снова смотрит ей в глаза, чуть прикрывая собственные, от удовольствия, которое предвкушает. От удовольствия, которое аж звенит в тишине и Блейз его озвучивает, вдыхает в него жизнь и дает ему имя. – Ты помнишь заклинание, то самое... – Он хватает ее за руку, вкладывая в ее маленькие пальчики свою волшебную палочку и приставляет ее к собственному горлу. – Их несколько, Амелия, но итог один... Sanguis... Semiprogunom... нараспев. – Его пальцы дрожат, он весь дрожит. Дышит часто, будто задыхается и смеется... смеется... Разрывая на своей груди рубашку и опуская чуть ниже ее руку, заставляя прикоснутся к коже там, где под клеткой ребер бешено стучит сердце. Сердце, которому так тесно, которое хочет вырваться на волю. – Давай же, Блэк! – Он притягивает ее, хватая резко за волосы на затылке, сжимая их в кулак. К себе, почти касаясь снова ее губ своими и чуть облизываясь. – Пусти мне кровь моей же палочкой, пусти по рукам, по моим пальцам. Я хочу, что бы ты ее слизывала, собирала своими губами и кричала, кончая от возбуждения, пронизывающего болью все тело – и твое, и мое! – Он получал наслаждение уже лишь от того, о чем говорил. Он даже не пытался этого скрыть, не собирался молчать о своей ненормальности. Не боялся, что она отшатнется, закричит от страха и ударит его по лицу, пугаясь того первозданного безумия, о котором он шептал. – Я хочу, чтобы стены этого борделя впервые услышали искренние, настоящие крики страсти, и содрогнулись от них. И я буду кричать Амелия, если ты будешь кричать вместе со мной. Не от боли, от наслаждения и от экстаза. – Парень еще раз рванул ее за руку, более настойчиво, заставляя палочку до боли натянуть кожу, в которую она впивалась своим концом. – Давай, прямо сейчас, Блэк! – Он с маниакальной, кровавой усмешкой вынес себе приговор.
Такая милая, невинная, испуганная и... безумная. Как нежный, хрупкий цветок, что тянет свои пунцовые лепестки к солнцу, к его теплу и свету. Точно так же она протягивала к нему свои руки, свои крохотные пальчики, боясь коснуться кожи и обжечься. И он хотел быть этим солнцем, для нее. Кроваво алым, заходящим солнцем, что хоронит все людские надежны и мечты во мраке. И она улыбалась, и он улыбался ей в ответ. Совершенно безумно, абсолютно взаимно.
Она смеется и кричит, и вновь смеется и он подхватывает этот звонкий смех как музыку, растягивая хриплыми нотами звон ее голоса, срываясь леденящим кровь криком так, как и обещал. И смеется снова, вместе с ней. Для нее. Смеется не отпуская ее хрупкого запястья из цепкой хватки своих пальцев. Он будет с ней до самого конца, до победного. Будет держать за руку и смотреть в глаза. Как бы не было ей страшно, как бы не было больно, он с ней будет и не отпустит ее руки, не позволит ей дрогнуть. Только не сейчас.
Борясь со страхами, внутренними демонами, глядя в его глаза, как завороженная она прошептала: – Sanguis, – и чуть сильнее сжала пальцы вокруг рукояти его волшебной палочки.
От наслаждения закусывая губы, дрожа от предвкушения. Он смотрит на нее и тихо млеет, от удовольствия царапая ее запястье. Проговаривает вместе с нею по слогам то заклинание, что шепчет Амелия. Насаживаясь сам на собственную палочку, переводя взгляд на свою грудь и вскрикивая от экстаза, что пробивает током тело, от боли, что струится по венам и алыми, тяжелыми каплями падает на белоснежную ткань. Фанатичка. Она кричит, она смеется и чертит руну на его груди. Thurisazю.. Тонкими, выверенными линиями. Рваными, глубокими ранами. Она приносит свою жертву Красному Богу. Мстительному и жестокому, первозданному, чистому злу. И он дает ей свое благословение, он дарит ей свободу – отпуская руки, умоляя не останавливаться. Истошно вскрикивая от удовольствия и закусывая губы, когда ее пальчики почти касаются сердца, почти уходят под кожу. Ему хочется пустить ее внутривенно гулять агонией по собственному телу. Стократно умножая, дробя на осколки и позволяя прикоснуться к каждой клеточке своего больного естества. Придвигаясь ближе, самую малость, просто что бы почувствовать ее в себе и пропустить взаимностью по ее коже ток от стуков своего сердца до ее пальчиков. Вдохнуть в не жизнь. Смешать крик со стонами, наслаждение с болью. Ее порочную жестокость со слезами безудержного счастья, что рвет горло диким смехом, что беснуясь заставляет ее плечи вздрагивать и метить собственную кожу, собственную плоть прикосновением Красного Бога. Он завороженно смотрит, не в силах оторвать от нее взгляда, не ведая страха, сомнения, стыда. Внимательно следит за каждым ее движением и едва ли пальчики Амелии снова касаются его кожи, он придвигается к ней ближе, выгибается подаваясь вперед, в порыве страсти, первородного безумства и греха. Сжимая ее плечи ладонями, тяжело дыша, почти падая в бездну, на самое дно, едва ли удерживаясь на грани сознания, всего в одном шаге от вечности. Вечности, которая взрывается тысячей покачивающихся, пьяных звезд, что падают с неба ледяным огнем и пронзают насквозь, навылет..
Он смеется на выдох и вдох, чувствуя как под ее пальцами болезненно напрягается низ живота, как опускается все внутри и падает на край этой бездны вслед за его сознанием, что пляшет по краю мечты. Куражится, раскинув руки в стороны, и смеется... смеется... смеется... И тут же кричит, резко запрокидывая голову, кончая от того, как медленно и плавно ее пальчик выводит последнюю букву в слове revenge, дописанном под руной, прямо над его сердцем. ...

Амелия Блэк и Блэйз Забини.
Хогсмид. Бордель. 22. 04. 98.


Подозревая Блэйза в том, что это он, он сдал ее Рудольфусу, зная все ее тайны, зная о ее связи с Драко, о том, что Малфой сделал с ней, – девушка решила проследить за слизеринцем и наказать его. Но, оказалось, что она вдруг нашла родственную душу, человека, способного хоть немного понять ее безумие, безумного настолько же и способного с ней это безумие разделить на своей дороге восхождения к Красному Богу.

...
"Дабы избежать положения, когда анимаги и оборотни вынуждены регистрироваться в Отделе по регулированию и контролю магических животных, а также в целях учета редких волшебных способностей, приказываю учредить в Министерстве Магии при Отделе Тайн Департамент Учета Редких Магических Способностей и Умений (ДУРМС).
Вот так начинается новый указ Министра Магии, лишний раз доказывающий всем нам, что новая власть не сидит сложа руки и наводит в государстве порядок, выполняя обещания данные волшебному сообществу. Данным указом, Люциус Малфой негласно приравнял всех разумных существ волшебного мира и необычных магов – к волшебникам. Исходя из этого, можно сделать вывод, что похоже наконец-то настали те самые светлые времена, которых мы все так долго ждали. Времена свободы, мира и равноправия.
Так же, стоит отметить и то, что существа, желающие скрыть свою природу, могут пройти регистрацию конфиденциально. Но, подумайте сами, кому это нужно при столь рассудительном и мудром правительстве?"
...

Ежедневный Пророк за 25. 04. 98.


Очередной выпуск Ежедневного Пророка, оповестил ничего не подозревающих жителей Магической Британии о активной деятельности Министра. На первый взгляд, изданный Люциусом указ приравнивал разумных существ в их правах к волшебникам. Им больше не нужно было регистрироваться в Отделе по регулированию и контролю магических животных, и при этом никто даже не подозревал о том, что на самом деле Волдеморт делает все для того, что бы создать идеального солдата. Нехватку подопытных для жутких экспериментов, он решил компенсировать в два счета, ввести регистрацию всех, кто мог бы стать полезен в его экспериментах и в случае необходимости послать за ними нужных людей. Естественно, об этом не знал никто кроме Люциуса и приближенных к Темному Лорду личностей. Общественность как и всегда осталась в полном неведении.

...
И что же ты хочешь услышать, о чем ты хочешь поговорить? – До мельчайших деталей, доподлинно копируя ухмылку своего владельца, жнец смотрел на столь дерзкую жертву и спустя секунду, плотоядно облизнувшись, уже прижал Алистера за горло. Мертвой хваткой он сцепил свои сломанные пальцы на шее мужчины, и чуть приподняв его, резко вдавил спиной в противоположную стену. – Твою душу что то терзает? Так сознайся, покайся перед смертью в своих грехах... – Данко приблизил свое лицо к шее Мердера и с шумом втянул ноздрями воздух. Так, словно он вдыхал саму жизнь, а не наполнял легкие ароматом парфюма этого мужчины. Он чувствовал по другому, он чувствовал его кровь, которую уже сотни лет не вкушал, чувствовал сладость плоти вампира и наслаждался болью, которую причинял своей жертве, впитывая ее кожей, каплю за каплей... дыхание в дыхание. – Вот мы и встретились. Спустя столько то лет, сын Каина... Я слушаю тебя, бессмертный!
Кто ты? – Прохрипел Мердер, с трудом сглатывая слюну и с вызовом глядя в глаза жнецу. Прежде, он не встречал подобного существа, не знал, кто перед ним стоит и сколь опасно это порождение тьмы. Он ничего, совершенно ничего не знал о правой руке самой Смерти, ее посланнике на земле, проклятом, блуждающим среди живых исполнять ее волю.
Я тот, с кем тебе лучше было бы не встречаться никогда. Жнец, по имени Донни Данко. Хотя имен у меня достаточно, но суть, увы, одна. Я то, что видят глаза смертных за миг до того, как простятся со своим бренным существованием. – Голос Жнеца был на удивление мягок, спокоен и умиротворен. Вся его сущность сейчас была направлена на чувства мужчины, которые тот так отчаянно пытался скрыть, тем самым еще больше распаляя зверя, еще сильней.
Ты пожалеешь... – Алистер отчаянно царапал ногтями его руку, впивался в кожу, пытаясь спустить ее рваными лоскутами с мышц, но жнец от этого даже не вздрогнул.
Пожалею? – Переспросил демон, надменно вскидывая бровь. От самого хозяина, от Драко, его сейчас отличала лишь непроглядная, холодная тьма безразличных глаз. – Мне не ведома жалость. Ты обещал переломать мне кости, верно? Все до единой. – Его свободная рука резко сжалась на кисти вампира, выворачивая ее с диким, болезненным хрустом, от которого замерло бы сердце любого живого существа и похолодела бы кровь в его жилах. Собственной боли жнец не чувствовал, он блаженно усмехался, впитывая боль своей жертвы, пронизывая себя ею. – Так? Ты так будешь ломать мои кости? Или, быть может, вот так? – Его рука скользнула чуть ниже и пальцы обвились вокруг кисти мужчины, ломая в ней поочередно и медленно каждую тоненькую, хрупкую косточку. – Последние, значит, минуты, да? Забавно... Наверное, ты говорил о минутах собственной жизни, или скорее даже секундах. Я чувствую тебя, твой страх и твою злость. Дай-ка попробую угадать как бы ты хотел провести их. С твоего позволения, лично я бы насладился этими секундами. Каждой из них.. – Чуть ослабляя хватку на горле Мердера, но не разжимая пальцев, не убирая руки, он сделал то, о чем так долго мечтал, без чего мучительно томился в ожидании этого неповторимого момента: молниеносно резким, выверенным движением, Данко впился губами в шею своей жертвы, а затем и зубами, чуть задевая по коже, чуть надрывая ее и тут же с жадностью вгрызаясь в глотку мужчины, заставляя его замереть от шока, и по капле, буквально силой вытягивая алую амброзию первозданного совершенства из его тела. Спустя несколько минут он отстранил свое лицо, даже не успев вдоволь насладиться прошедшим моментом, этой близостью и абсолютно не стесняясь того, как грязно, вызывающе, по испачканным губам стекает на подбородок кровь, тяжелыми каплями падая вниз и разбиваясь о каменные плиты пола.
Так ты будешь меня убивать, сын Каина? – Со стороны могло показаться, что жнец глумится над вампиром, над его ничтожным, жалким положением подчиненного. На самом же деле, он лишь проявлял свой нездоровый интерес, пытаясь выпытать и представить абсолютно невозможную картину того, как в яростном порыве творение смерти пытается убить саму смерть, как разгоряченное тело наваливается на второе, пытаясь в своем неистовстве выбить жизнь из того, кто и так уже ее лишен, ломая косточку за косточкой, упиваясь багрянцем сладкой крови с неизбывным привкусом тлена. Он даже блаженно зажмурился, представляя это все, представляя во всех оттенках алого истинную феерию смерти.
Идеально. – Прошептал жнец не скрывая явного удовольствия, и легким прикосновением языка провел по своим губам. Затем, отпустив сломанную руку вампира, он коснулся капельки его крови пальцами, собирая ее с собственного подбородка и тут же проводя алой линией росчерк по его губам. Да, Драко любил подобным жестом красить своим шлюхам губы, алой помадой, кровавого цвета, он же, жнец, вкладывал совершенной иной смысл в этот жест. Он всего лишь возвращал одолженное перворожденному, пытаясь вспять вернуть один из утраченных моментов. Возвращал смерти то, что ей принадлежит, чтобы потом вновь насладиться запретным удовольствием, заведя свою игру на шаг, а возможно два, чуть дальше. Он вечно мог бы так играть, на грани удовольствия и боли. ...

Жнец, Драко и Мердер.
Хогвартс. Коридоры. 29. 04. 98.


Мердер, хоть и отомстивший Драко Малфою своим доносом его отцу за то, что мальчишка "совратил" Присциллу, до сих пор не успокоился из-за того поддельного воспоминания, которое они ему подкинули. Выследив Малфоя ночью в пустых коридорах школы, он хотел как минимум наказать паршивца и возможно даже убить, но сам угодил в собственную ловушку и имел честь познакомиться с жнецом, лично. Сперва, мужчины подрались, выясняя отношения на достаточно повышенных тонах. После завели разговор за жизнь, помирились, в лучших традициях жанра – сообразили на троих и побратались. Естественно, Драко признался в том, что воспоминание, которое Цилла подкинула Алистеру – фальшивое. Мердер, в свою очередь, сознался в том, что из-за него у мальчишки теперь наверняка проблемы. Признания свои они произносили при этом как тосты за упокой и под утро умудрились напялить книззлу Циллы ее же колготы на голову, сочтя это весьма и весьма забавной шуткой.

0

17

Выпуски Ежедневного Пророка. Подборка №17
http://i4.imageban.ru/out/2016/10/26/bd6ef6c94b01192e60cf3d119c83849b.png
События 1-31. 05. 98

Что? Мать твою, что ты сейчас сказал? – Как обухом по голове, как гром среди ясного неба, как, блять, снег посреди жаркого лета, он сказал такое, что я совершенно не хотела услышать. Желательно, никогда.
Ребенок.
Какой, мать твою, ребенок? Ты, чертово отродье люциферовой бабки! – Услышь я нечто подобное от Малфоя – рассмеялась бы наглецу в лицо, но этот… Он владел огнем, как и моя сестра, и кто знает, что еще он умел делать. Возможно ли, что он узрел нечто такое, что еще не могла осознать сама я? Возможно ли, что тот полуночный бред моего ненавистного, дражайшего, гори-его-зад-в-аду дядюшки, мог оказаться правдой, и старый ублюдок реально вознамерился зачать во мне новую жизнь?
Я сказал, что желаю породить тебе уродцев от того урода, который трахнул тебя, без пары дней как месяцем ранее, во все дыры. Если так, для протокола, яснее будет, солнышко. – Сплюнув на потемневший от огня песок, по которому задумчиво водил горящими пальцами, Гер еще и красноречиво выругался по краснолюдски. – И тебе самой лучше знать, какой, мать его, ребенок... Точнее, трое детей. Но думаю – мальчики, все. Возможно, у тебя было и непорочное зачатие, не буду рушить в пух и прах твое амплуа пресвятой и нетронутой, блеать, девы великомученицы, девочка. Все. На этом дебаты о материнстве закончены.

Амелия Блэк и Гер Лудер.
Хогвартс. Запретный Лес. от 02. 05. 98.


По заданию Ковена, Гер Лудер прибыл в Хогвартс для того, чтобы доставить Присциллу Линки старейшинам. По случайности, первой, на кого он наткнулся, была Амелия Блэк. Мужчина, отнесшийся достаточно наплевательски к заданию привезти старейшинам девчонку, сперва спутал ее с ее сестрой близнецом и впопыхах выкрал. Чуть позднее, он понял, что это совершенно не та девушка, еще увидел как черна душа Амелии и увидел то, что она беременна. Сама же Амелия узнала о своей беременности именно от него, и была крайне шокирована.
Возиться с непутевой пленницей наемник не захотел, потому бросил ее в лесу и отправился на поиски Присциллы.

...
"Сегодня нам стало известно, что в Министерстве Магии был создан новый Департамент – общественного контроля над деятельностью Департаментов Министерства Магии. Должность главы Департамента занял Антарес Блэк. По политике Министерства предельно ясно, что Министр, наведя в стране порядок, не ограничился наведением порядка и в самом Министерстве Магии, что не может не радовать. Отныне, как заверил нашего корреспондента Люциус Малфой, любое нарушение закона за стенами или же в стенах Министерства – будет караться в равной мере согласно действующему законодательству и откровенно дал понять, что поблажек для сотрудников Министерства не будет, ведь они такие же точно волшебники, как и мы с вами." ...

Ежедневный Пророк за 03. 05. 98.


Текущая политика Министерства, под благовидным предлогом, что, мол, все в стране теперь делается для людей, еще больше ужесточила власть. Теперь, все Департаменты Министерства стали напрямую подконтрольны Министру Магии, а значит и Темному Лорду. Каждый работник Министерства, с третьего мая, стал полностью зависим от доброй воли и расположения действующей в стране власти – Министра, Высшей Лиги Волшебников и Совета Семерых.

...
Ее имя, первое, что бросилось в глаза белокурого слизеринского принца, когда он озарил своим измятым ликом факультетскую гостиную. Оно было выведено кровью на стене, возглавляя, подобно короне, странное, такое же кровавое послание, судя по всему адресованное ей, и судя по всему – выведенное его собственной рукой. Скорее всего в бессознательном бреду. Когда и как он написал с размахом от потолка до пола: "смерть видит все и идет за тобой", – Драко не помнил. Но на полночный порыв его разносторонней творческой натуры, зевая и потягиваясь, протирая заспанные глаза, вышла полюбоваться уже добрая половина серпентария, включая саму виновницу торжества.
Паркинсон даже не пришлось шикать, расталкивать любопытных зевак локтями и просто взмахом руки велеть всем исчезнуть – толпа и так расступалась, пропуская ее вперед, туда, где и было "нечто", заставившее едва ли не весь факультет собраться в, как оказалось, не такой уж просторной комнате.
Кто-то мне объяснит, что происходит? – Она строго посмотрела на мальчишку-третьекурсника, который во все глаза таращился на нее так, словно узрел впервые золотые ворота. Чуть замешкавшись, стушевавшись, мальчик отвел таки от нее взгляд и уставившись на свои домашние тапочки, дрожащим пальцем указал на стену. Внутри все вмиг похолодело, будто средь зимы кто-то распахнул все окна.
Вот об этом я и пыталась тебе сказать. Не волнуйся, сейчас мы пойдем к Снейпу… Тебе ничего не грозит, мы... – Дафна аккуратно взяла ее под локоток, будто переживала, что Пэнси сейчас грохнется в обморок. Наверное, так бы и произошло, если бы только сама Паркинсон не знала, кто был автором размазанных, растекшихся по каменным стенам строк.
Сама смерть. Как иронично.
Не нужно Снейпа. – Сглотнув подошедший к горлу ком, она так сильно сжала кулачки, что острые ноготки, кажется, до крови впились в ладони. Она знала, знала, что он не даст ей забыть.
Но как, это... – Дафна не унималась. И в какой-то степени Пэ была ей за это даже благодарна: она не одна – это главное.
Не нужно. Пойдем отсюда.

Происшествие в гостиной факультета Слизерин. 06. 05. 98.


Спустя почти что месяц весьма странных отношений – когда он сперва добивался ее, потом она бегала за ним, они дразня соблазняли друг друга, ругались, мирились, снова ругались, жнец и вовсе едва не убил ее, она едва не прыгнула с крыши, он сам изнасиловал ее вместе со своим демоном, и вот, они наконец-то помирились, и – они снова поругались. Окончательно разошлись. Да, естественно, Малфой напился. В пьяном бреду разнес комнату Мердера, едва не надругался с ним на пару над Блэк, которая, судя по всему, и была виновницей всему, а утром обнаружил в гостиной следы своих полночных приключений. Кровавую надпись, гласящую: "смерть видит все и идет за тобой", венчало сие творение имя Пэнси. Естественно, в гостиную тут же сбежались сонные зеваки, которых едва ли утихомирили подруги Паркинсон и Забини, так, чтобы все не дошло до Снейпа.
После этого, Пэнси упорно изображала некое подобие отношений, чтобы не раздувать публичных скандалов и не привлекать к себе лишнего внимания, а Драко все портил. Портил до того, что в один прекрасный вечер, чуть не позволил Жнецу лишить ее жизни, устраняя как преграду на пути своего хозяина.

...
Отпусти немедленно! – Я продолжила возмущаться, ведь меня волокли, дерзко схватив за шиворот, и абсолютно не честно применяя физическую силу. – Будь мужиком, ты, трус! – Одно из любимых выражений моей сестры, но я надеялась, что оно сработает.
Мои ногти, длинные и острые, впились в его руку. Я крепко схватила его за запястье обеими руками, и своей яростью вызвала такой мощный прилив энергии, что рукав на его одежде тут же вспыхнул.
Передай ковену, что я отказываюсь принять их предложение вернуться. – Слова вылетали сквозь стиснутые зубы, я продолжала впиваться ногтями в его кожу, царапая ее до крови, и продолжая подпаливать одежду. Мои ноги уперлись в землю, пятками начали тормозить, упираться, не позволяя мужчине идти дальше так же легко. Как он шел до этого. Я боролась, всеми силами, я не спешила сдаваться, и намеревалась разнести все к чертям адским, лишь бы уничтожить это создание, и закрыть любой путь в ковен.
Приказ. Приказ, а не предложение, meine liebe betze. – Легким рывком руки встряхнув девушку, он еще сильнее дернул ее за шиворот, напрочь игнорируя все попытки юной некромантки учинить протест. Еще пакуя сумки в дорогу, Лудер рассчитывал на подобную реакцию. Он прекрасно знал, что дела с женщинами полюбовно не решаются и готов был к истерике лишь заслышав слово "баба" от членов Ковена, которые естественно называли девушку "леди, мамзель, мисс..", но все это в мозгу ведьмака складывалось в достаточно яркий портрет паршивой и заносчивой выскочки женского пола. Бунтарка.. дура. – Ковен не делает предложений, как какой-то влюбленный юноша – это смешно и нелепо, как впрочем и женские мечты, и ты сама. Я же, я не добрый пастырь, чтобы спрашивать согласна ли ты. Ясно, солнышко? – Вслед за процеженными сквозь зубы словами послышался, будто вырванный из общего треска и шума, отчетливый звук рвущейся ткани. Тонкое, почти что невесомое плетение ее легкого платья не выдержало столь яростной и бессмысленной борьбы за то в каком направлении идти. Рука мужчины все также и с той же силой тянула ее в темнеющею бесконечность леса, сама же девочка отчаянно рвалась в совершенно противоположную сторону, пытаясь спасти себя от участи которой казалось хуже нет, и, ее платье... в один миг, словно располосованное острым лезвием от ворота и почти до конца подола, оно разошлось по рваным краям на две половины, чуть ли не спав с плеч трепыхающейся некромантки.
Заставь меня, если так самоуверенна. Попробуй. – Многозначительно хмыкнув, в мановение ока, Лудер взвалил непокорную ношу на свое плечо и помедлив несколько секунд (которые ему понадобились на то, чтобы расценить примерный масштаб разрушений устроенных девчонкой, а также подкурить сигарету и выпустить сквозь стиснутые зубы едкий дым от первой затяжки), он почти беззвучно прошептал "Aard", – заставляя возникшую на пути преграду с оглушительным треском разлететься на мелкие щепки, незримо зависшие всего на одно мгновение в воздухе, и, после, недвижимо осевшие на землю.

Присцилла Линке и Гер Лудер.
Хогвартс. Запретный Лес. 07. 05. 98.


Со второй, уже удачной попытки, Лудер обнаружил Присциллу. Ее поведение и сила, которую девушка проявила пытаясь учинить протест – не оставили для него сомнения в том, что это именно ее ждут старейшины ковена. Кровавому Мяснику пришлось вступить в бой с юной некроманткой, не желающей по доброй воле идти к старейшинам на поклон. Действовал он крайне осторожно, ведь девушку нужно было привезти живой и невредимой, а вот Цилла, напротив – высвободила всю свою мощь, и вполне могла бы лишиться силы, если бы Лудер вовремя не запечатал ее. После этого, изможденные битвой и обессиленные, они упали на том месте на котором стояли: она на землю, а он сверху, прикрыв ее собственным телом от падающих на головы горящих веток.
Произошло это ночью, а на рассвете их обоих, все еще беспробудно дремлющих – обнаружил школьный Надзиратель Алистер Мердер. Несколько минут он боролся с желанием спихнуть ногой "труп" неизвестного мужчины со своей возлюбленной, и в этой схватке желание все же взяло верх над здравым смыслом. Но, едва ли вампир, уже занесший ногу и хорошенько размахнувшийся, дотронулся кончиком ботинка до лица спящего незнакомца, тот молниеносно схватил его за лодыжку, распахнул заплывшие белесой пеленой глаза покойника, и несколько раз, по круговой амплитуде размашисто приложил наглеца об землю. Так, Мердер познал ад и науку о том, что ведьмаков тревожить чревато последствиями для собственного здоровья. Кое как, аккуратненько сдвинув дремлющего мертвым сном посланника Ковена, он сгреб Циллу в охапку и отнес в Хогвартс.
Придя в себя, Присцилла устроила бывшему возлюбленному тихий скандал, точнее отчитала его и не поблагодарив за спасение, ушла в комнату к сестре, не забыв при этом хорошенько приложить дверь о косяк.

...
Он чувствовал, как касаясь кожи осторожными движениями крохотных пальчиков, она расстегивает его рубашку. Едва подавил желание расхохотаться, когда юная мамзель возилась, все с той же осторожностью, с его брюками. Даже проникся к ней жалостью на грани издевки, когда она стягивала с него сапоги. Не спал он с того самого момента, когда девушка нашла его в лесу, но, любопытства ради, позволил ей думать, что до сих пор без сознания и вытворять до поры до времени с своим телом то, что взбредет ей в голову. Лудеру интересно было, сколь далеко забредет ее больной разум в игре с огнем.
В свою очередь, Ами, думая что сейчас его жизнь в ее руках, трудилась буквально не покладая их. Раздев своего обидчика, она крепко связала его веревкой и, левитировав к оконному проему Астрономической Башни, свесила головой вниз, предварительно приложив скулой о каменную стену.
Лудер сей момент счел весьма подходящим для того, чтобы наконец прийти в себя и легко отталкиваясь весом тела от холодного камня стены, делая одно резкое выверенное движение, он упал на спину, распахнутыми глазами взирая на Амелию снизу вверх.
Ну что, заточила ты меня, раздела, связала... А дальше что намерена делать, похитительница? – Ему и вправду было любопытно сколь наглая эта мелкая проказа драконовой задницы.
Вскинув бровь, Амелия посмотрела на него с крайним презрением и сложила руки на груди.
Очнулся, гляжу? А я думала, что в себя ты придешь уже без одного глаза. – Девушка недовольно поджала губы. – Оставлю тебя здесь, чтобы птицы выклевали, подобно Прометею, твои наглые глаза. – Она говорила очень тихо, каждое слово с шипением выплевывая ему в лицо. – А потом, быть может, если будешь громко орать, умоляя меня о пощаде и смерти, не в силах больше вынести своих мук, я сжалюсь... Лоскутами спущу с тебя кожу и разукрашу стены твоей кровью, дабы другим неповадно было посягать на священную фамилию Блэк, и тех, кто ее носит.
Ага... Можешь не продолжать. Ясно солнышко... – он сделал небольшую обнадеживающую паузу, и добавил: – почти до зенита дошло. Ты знаешь о том, что здесь нет птиц? Они не поют в терновнике.
Тогда, обойдемся без них и под аккомпанемент твоих воплей заживо спустим кожу! – Амелия достала из-за спины нож, тот самый, который он конфисковал у нее при обыске и, занеся его, попыталась напрыгнуть на связанного мужчину. Ею овладела ярость, злость, ненависть. Демон в голове шептал убить наглеца, прикончить его, оставляя на груди характерную отметину и Блэк повиновалась ему, этому злому голосу своего разума.
Выворачиваясь из-под девушки, обладающей по его меркам расторопностью и скоростью ничтожного слизня, он специально подставил свое плечо под метившее в грудь острие клинка, тем самым разрезая веревку и откатился на несколько метров от Амелии. Скоропостижно высвободившись из смехотворных пут, Лудер и внимания не обратил на царапину, которую оставил кинжал Блэк на его плече, цепляясь острием за тугую веревку.
Паршиво вяжешь пленников. – Подытожил он и допрыгнул быстрее чем она до собственных, валяющихся на полу грудой, вещей. – Если захочешь, как-то научу вязать нормальные узлы, из которых даже василиск свою скользкую задницу не вытянет. – Первым делом, он перехватил меч за рукоять, давая Амелии понять, что на этом шутки и игра в похитителей закончилась. После, тоже проделал и с кинжалом. Из самой одежды, он предпочел прихватить пояс, сапоги и куртку, которые и вправду были сделаны на совесть, а все остальное – оставить ей измаранным драным трофеем на долгую память.
А может, а захочу! – Выкрикнула ему уже в спину Амелия, крайне шокированная всем случившимся. ...

Амелия Блэк и Гер Лудер.
Хогвартс. Астрономическая Башня. 07. 05. 98.


Возвращаясь из лесу, Амелия наткнулась на своего похитителя, валяющегося без сознания на опушке. О подобном счастье, еще минутой ранее, она и помыслить не могла. Лучшего момента для мести, едва бы могла пожелать. Протащив бессознательное тело на верхушку Астрономической Башни, девушка раздела его и связала, а после свесила головой в окно. Она надеялась преподать наглецу хорошенький урок и показать что значит связываться с Блэками.
В свою очередь, наглец все это время был в сознании и прекрасно знал что с ним происходит, а когда ему надоело то, как девушка выпендривается, строя из себя невесть кого, он легко освободился от пут, собрал свои вещи и на прощание предложил Амелии научить ее правильно связывать своих жертв. Шокированная всем случившимся, Блэк уже в спину выкрикнула ему о том, что да, она этого хочет!

...
Ты заплатишь мне за ее слезы. – Его слова, его крик, заглушающий вопли и стенания самой девушки, заставил ее на секунду заткнуться.
Д-драко... нет, н-ненужно... я умоляю тебя, я... я ничего никому не скажу... – Шмыгая носом и заливаясь слезами, она отрицательно замотала головой из стороны в сторону.
Поздно умолять, милая моя, поздно. Ты заплатишь за ее слезы своей жалкой жизнью. – Отпуская ее руку, он даже позволил девушке отшатнуться, позволил неловко попятиться и побежать, отдаляясь всего на несколько метров. Так всегда делал жнец, он всегда играл со своими жертвами. Также поступил и Драко, дал ей фору всего в несколько секунд, перед тем, как поднять увесистый камень с земли и запустить его своей жертве в спину, перебивая в миг ее дыхание, сбивая ее с ног. Так подло. Так по слизерински.
Подойдя к ней, Малфой перевернул ее за плечо на спину и уселся на нее сверху, седлая бедра девушки и прижимая ее весом собственного тела к холодной земле.
Думала, вот так я буду тебя трахать, только на шелках простыней, да? Вколачиваясь на все двадцать один в твое тело? – Он вопросительно вскинул бровь. – Ты так хотела, так представляла ночь со мной в своих глупых мечтах? Вот только боюсь, что огорчу тебя. Я никогда не испытывал жалости к своим подстилкам, никогда не щадил их юные и красивые тела и порой, для некоторых из них, желанное оборачивалось адом на земле! – Его руки легли на горло девушки, оплетаясь вокруг него холодными змеями тонких пальцев.
Она хрипела. Плакала. Все без толку. Он ослабил хватку, лишь когда она задохнулась, когда пульс, даже слабо перестал дрожать на горле, оповещая о том, что ее сердце навсегда застыло, точно так же, как и остекленевший, устремленный в ледяное небо, взгляд. ...

Драко и студентка.
Лондон. Пустырь на окраине города. 12. 05. 98.


После расставания с Пэнси и окончательно принятого решения о том, что он больше не потревожит ее, не позволит зверю ее ранить, Драко не разговаривал с ней и избегал встреч. Всем вокруг стало ясно, что больше между ними нет никаких отношений и в один злосчастный вечер, пятеро девушек, фанаток ее бывшего, окружили Персефону на летающих лестницах школы и толкнули, с явным намерением убить. Кое-как удержавшись за перила, девушка не упала в них и отделалась легким вывихом, с которым и поковыляла в Больничное крыло. Драко все это видел, после визита к ней, он еще и встретился с новым ухажером Пэнс и сделал вид, что все это ему безразлично. На самом деле, он хотел бы убить этого мальчишку, но еще больше он хотел убить обидчиц своей возлюбленной. По одной, он выследил их всех. Четверых заточил в Азкабане, а последнюю убил, почти так, как это делал жнец. Желая познать его больную философию, Малфой изломал свою жертву голыми руками, и как бы дико это не звучало, но ему понравилось убивать. Жестоко и грязно. Закопал он ее на окраине маггловского Лондона, на пустыре. После этого купил на улице розы у какой-то женщины и тайно отправил их Персефоне.

...
Она даже не надела тапочки или хотя бы халат, не посмотрелась в зеркало, чтобы поправить растрепавшиеся локоны, даже дверь, и ту не закрыла, не смотря на ворчание вечно недовольных подруг. Бежала. Мягкой поступью, придерживая так неудачно слишком длинную ночную сорочку, перепрыгивая босыми ногами холодные сырые каменные плиты, бежала к нему. Без стука в спальню, навылет в мертвое сердце вихрем воспоминаний.
Ночью надо спать, чтобы однажды, замешкавшись на пороге царства Морфея, не поступить как она: не ворваться туда, где давно ее не ждут, молча. Чтобы не целовать исступленно холодные губы, чужие, чтобы…
Дон...
Ну, и чего ты застыла, как неродная? – Его тонкие, порочные губы, чуть дрогнули и растянулись в ухмылку, обнажающую ряд белоснежных зубов. – Не веди себя так, будто мы чужие. – Данко наконец-то протянул к ней руку, призывая своим властным взглядом отбросить все сомнения и просто довериться, вложить свою ладонь в его. Чего она хотела, он знал прекрасно: любви, тепла и капельку взаимопонимания. Для этого, ему даже не нужно было читать ее как раскрытую книгу, ведь она была человеком... женщиной. Хрупкой, слабой и такой милой и, как ни странно, Данко ловил себя на неосторожной мысли, что ему это даже нравится. Она была настоящей, живой, и будто бы магнит притягивала его черную, пустую душу, заставляя думать уже не головой, а мертвым сердцем.
Давай, если хочешь, так зареви, не стыдясь собственных слез и попроси меня о помощи, обопрись о мое плечо, шмыгая мокрым носом. Я вытру твои слезы, а ты плачь, если хочется плакать. Смейся, когда тебе хорошо и хочется смеяться. – Играющая на его губах, вечная Малфоевская ухмылка, которая уже стала визитной карточкой слизеринца, постепенно превратилась в тихую, едва заметную улыбку. – Знаешь, моя маленькая девочка-смерть, если ты будешь плакать с безобразным лицом, я буду плакать еще сильнее, пожалуй, ты в моих слезах утонешь. Представь только, плачущий жнец – это, право, забавная картина и уверен, ты в своей жизни еще не видела такого. А будешь смеяться, я рассмеюсь с тобой, только громче. Ведь так и должно быть. Верно? Нельзя умирать в тишине и одиночестве, лучше испачкаться в самом дрянном дерьме, но остаться верной собственному сердцу, чем забыть о себе, о своей тихой боли, но умереть красивой, чистой. – Он смотрел на нее своими равнодушными глазами, по-прежнему протягивая руку. Смотрел и Драко, удивляясь тому, как бессердечный демон, осторожно, почти что не дыша, латает ювелирными стежками ее разорванную как стяг былых побед душу, по кусочкам собирает ее разбитое сердечко.
Давай, садись ко мне на колени, и, если хочешь, колоти изо всех сил кулачками, пока тебе не надоест. Хочешь, бей по лицу звонкими пощечинами, обрушь на спину и плечи хоть сотню ударов – я выдержу. Я до конца с тобой дойду, моя маленькая девочка-смерть.

Пэнси Паркинсон и Донни Данко.
Хогвартс. Спальня Драко Малфоя. 14. 05. 98.


Персефона прекрасно знала о том, кто прислал ей белоснежные розы с несколькими капельками крови на нежных лепестках. Догадывалась, что сделал ее демон с теми, кто осмелился поднять на нее руку и вела нелепую переписку с Малфоем, в стихотворной форме посылая его гореть в аду со всеми чертями разом. Жнец, видящий этот мир глазами своего владельца, читал все ее письма. Он чувствовал боль Малфоя и настолько устал уже от того, что глупый мальчишка не может в своей жизни навести порядок, что с предварительного позволения Драко, сам написал Паркинсон последнее письмо. После этого она пришла к нему, ночью, едва одетая. Он хотел забрать ее боль. Она, хотела с ним забыть Драко. И опять получилось так, что Пэнси отдала себя, всю себя, второй душе Малфоя, оставляя ему даже свое собственное сердце, а жнец после этой ночи стал немного человечнее, будто вспомнил то, чего был лишен веками.

...
Замирая на грязном полу, распростертая, распятая, она, утихнув, ждала своей участи, мелко вздрагивая, едва ли пытаясь прикрыть покрытое ссадинами, обнаженное тело, шумно дышала, боясь его, боясь себя. Она проклинала себя за слабость, а его за то, что так чертовски сексуально улыбался, замирая между ее раздвинутых ног, за то, что так сильно хотел ее, так неправильно, за то, что причинял боль снова и снова, напоминая ей о том, как это – жить.
Он входил медленно, позволяя на каждый сантиметр вспомнить одно проклятье, заставляя зажмуриться еще сильнее, вдохнуть еще глубже. Она уже почти смирилась, почти свыклась. Почти пропала. Вмиг широко распахнув глаза, она смотрела на него с таким по-детски наивным непониманием, лишь пару секунд, пытаясь разглядеть за пеленой серебристых глаз непроглядную тьму, все еще не понимая, что его больше нет.
Еще пара секунд понадобилась на то, чтобы оправиться от этого непонимания, от нахлынувшей обиды за пощечину, будто Драко опустился в ее глазах еще ниже, жалкий, не способный принять поражение.
Ты учил меня избавляться от дерьма в моей жизни. Как еще от тебя избавиться?
Она не знала, куда он ее тащит, не знала, почему, почти нагая, совершенно не думала о том, что кто-то может их увидеть, что назавтра ее репутация безупречной девочки, непорочной воспитанной леди, может с треском разбиться о все еще стоящий, сдавленный тесными штанами, член Малфоя. Едва ли могла хвататься двумя руками за его запястье, пытаясь освободить свои натянутые до предела спутанные волосы, безмолвно выла от вновь накатившей боли в сломанных пальцах и все еще пыталась упираться, цепляясь босыми ногами за плиты и выступы, сдирая до крови нежную кожу. Она едва ли могла различить страх и боль, едва ли чувствовала ту тонкую грань, что отделяла ее от без сознания, от пропасти, западни больного разума.
Он тащил ее вниз. По коридорам. По лестничным пролетам. До самых подземелий и вглубь, до гостиной Слизенина. Вдоль пустующих кожаных диванов, кресел, камина с потухшим огнем. Прямо и чуть налево, до двери в свою комнату, по своей комнате. Совершенно не думая о том который час ночи и не гнушаясь того сколько шуму они наверняка создают. Тащил, насильно заставляя перебирать ногами. Но не насиловать. Не на кровать. Волоком и в ванну. Под ледяные, отрезвляющие но, увы, не дарящие спокойствия струи воды.
Прижимая лопатками к холодному, к ледяному кафелю стены, он едва ли не душил ее, впиваясь стальной хваткой в горло, все туже сжимая пальцы и заставляя давиться, глотать этот лед. Заставляя дрожать всем телом и умирать. Умирать под струйками соскальзывающих с разгоряченного тела капель.
Беспринципный ублюдок. Тварь. Мразь.
Как бы я хотел смыть с тебя всю эту грязь. – На выдох, в ее губы, но не касаясь их своими, лишь самые уголки кривя в ехидную ухмылку и всем своим видом показывая как теперь ею брезгует.
Он душил ее, не позволяя дышать, заставляя давиться и захлебываться, судорожно хватать ртом воздух вперемешку с водой. Все сильнее и яростнее сдавливая горло, до черных бликов расплывающихся точками перед ее прикрытыми глазами... Он уже убивал ее... когда-то. Уже останавливал сердце и ухмыляясь, точно так же, колдовал над бездыханным телом, упиваясь своей безнаказанностью, вседозволенностью. И сейчас... так странно, и, главное... зачем? Стоя у последней черты, почти закончив... почти... Так и не поставил точку.

Драко и Пэнси.
Хогвартс. Коридоры. Спальня Драко. 18. 05. 98.


Не в силах смириться с неправильностью всего, что произошло между ними и с ними, Драко снова добивался ее. Преследовал по пустым школьным коридорам. Издевался над ней, полагая, что синяки и сломанные пальцы могут доказать женщине насколько она любима. Метил ранами ее тело и едва не изнасиловал ее, свою порочную любовь, маленькую девочку-смерть. Едва. В самый последний момент он понял, что Пэнси избавилась от него, от всех воспоминаний о нем, самым подлым образом из всех, которые только можно было представить. Она восстановила невинность. Перечеркнула разом все, что когда либо между ними было, и за это он захотел ее убить. Проволок по пустым коридорам за волосы, попытался утопить в своей личной ванной. Но не смог. Слишком любил ее. Слишком ненавидел себя.

...
На этом пальце, как что-то мне подсказывает, ты мечтала носить обручальное колечко, которое по доброй воле, не знаю после скольки литров амортенции, на него навинтил бы обожаемый тобой Драко, но ручаюсь, что он даже столько виски не пьет, не то что более отвратного, я бы сказал – принудительно-любовного пойла. – С нескрываемым любопытством повертев перед собственным носом правую руку девушки (ту самую, которую прежде уже вывернул в запястье и сжимал все это время настолько крепко, что та успела приобрести нежно лиловый оттенок), Данко с наигранной нежностью обхватил губами ее безымянный пальчик, запуская его в свой рот. Страх на секунду исказил ее лицо, и она начала кричать, судорожно колотя по полу ногами и стараясь не смотреть на фонтан крови брызнувший из уст жнеца, ее собственной крови, которая теперь плавно стекала алыми струйками из уголков рта этого чудовища по его черной маске, по одежде, расцвечивая алыми пятнами белоснежную рубашку. Когда Данко закончил и не без доли брезгливости выпустил ее палец из своего рта, от него остались лишь обглоданные белые кости.
Прими мои соболезнования, не будет на этом пальчике кольца, милая пташка, увы. – Жнец был весьма забавной тварью, свежуя ее пальчики один за другим, он одновременно морщился, кривился от отвращения и с упоением похрустывая, действительно заживо поедал ее плоть, получая при этом непередаваемое, ни с чем несравнимое удовольствие. Он баловал себя насыщаясь ее страданиями и болью, пока девушка орала так, что даже у него в ушах стоял монотонный звон, что, кстати, его самого совершенно не смущало. Завершив лишь часть трапезы, все тем же, назидательным и спокойным тоном, он продолжил воспитывать трепыхающуюся смертницу. – И поцелуя, у алтаря, под клятвы о нетленной вечной любви, я полагаю у тебя так же не будет. Ибо гадкие, глупые завистницы такой радости в жизни не заслуживают. – Резким выпадом руки схватив девушку за подбородок, Данко притянул ее к себе и жадно впился в губы. Даже не растрачивая времени на поцелуи, ласку, нежность, он сходу продолжил заживо поедать ее, превращая достаточно красивые уста еще одной девочки в еще один, очередной, алый цветок, – зияющий рваной раной на пол ее лица. Отстранившись, он сплюнул на пол ошметок плоти и вытер тыльной стороной руки свой рот, больше пачкая его и размазывая кровь по себе, чем оттираясь от нее. – Да и целовать, увы, уже некуда... – За тихим шепотом последовал не менее тихий, постепенно нарастающий смех. ...

Жнец и смертницы.
Сердце Азкабана. 22. 05. 98.


Когда-то, он ненавидел его и себя за эту нелепую шутку судьбы, не мог свыкнуться с тем, что стал жнецом, мертвецом живущим на грани двух миров и носящим зверя за своей душой. А теперь, он уже и не представлял своей жизни без этого зверя. Свыкся с ним, сроднился, стал одним целым и ступил на тот путь, о котором так долго шептал жнец, путь Белого Демона. Больше не держал жнеца под контролем своей воли, не ограничивал, научился сосуществовать с ним в симбиозе, когда каждый из них, по желанию и взаимной договоренности, мог с легкостью взять контроль над телом. Драко просто позволил себе быть тем, кем ему суждено было быть.
Помимо этого, он и Данко позволил быть собой, и испытал ни с чем не сравнимое наслаждение в миг, когда жнец одну за другой карал обидчиц Персефоны, пожирая их заживо. Малфой чувствовал в собственном рту металлический привкус крови, вкус свежей плоти и впервые он наслаждался пиршеством жнеца вместе с ним.

...
"Сегодняшним утром в Министерство Магии поступило известие о том, что в Хогвартсе пропало пять учениц. По нашим данным, девушки исчезли около недели тому. Сперва, руководство школы попыталось самолично решить проблему, опросить студентов и преподавателей, жителей Хогсмида. Но когда внутреннее расследование зашло в тупик, директор школы тут же сообщил о случившемся в попечительский совет и Министру Магии, не имея и малейшего намерения повторять былые ошибки Дамблдора, который всегда и до последнего старался скрыть от власти все, что происходит в Хогвартсе.
Помимо этого, нам так же стало известно и то, что в школу уже прибыл Генеральный Инспектор Беллатриса Лестрейндж, с намерением лично опросить каждого, кто что либо мог видеть и найти преступника. В свою очередь, с позволения Министра, директор школы Бальтазар Яксли объявил особое положение и ввел комендантский час на время расследования." ...

Ежедневный Пророк за 25. 05. 98.


Узнав о том, что в Хогвартсе пропало пять учениц, Яксли устроил внутреннюю проверку и допросы учеников. Когда все его меры не дали должных результатов, директор вынужден был обратиться лично к Волдеморту и Люциусу за советом. Совет он получил – официально объявить о пропаже, ведь среди исчезнувших учениц была и чистокровная девушка. Скрипя душой, Яксли крайне неохотно согласился на это, и уже утром неприятная новость была опубликована прессой, а в школу пожаловала с инспекцией Беллатриса Лестрейндж.

...
Я не знаю, почему он медлит. – Старейшина смотрел на стоящую перед ним ведьму. Достаточно долго и все же отвел взгляд к потолку, созерцая величие древней архитектуры, перед которым каждый человек уходящий и смертный. Он думал, сосредоточенно, лихорадочно и эти мысли перебил голос собеседницы:
Может не справился? – Ехидно подметила ведьма.
Не может. – Напрочь отрезал мужчина. – Он наш лучший боец, и это исключено. Разве, что...
Влюбился? – С не меньшим ехидством заметила она, снова попадая в точку, одну из целой сотни, а того и тысячи. В один из возможных вариантов.
Да... Вполне, вполне возможно. – Заложив за спину руки, он расхаживал из стороны в сторону по огромной круглой комнате и смотрел на уходящие к куполу потолка колоны. – У меня давно уже были подозрения, что в этом, на удивление живучем юноше, ведьмачьи яды не выжгли человечность. По крайней мере всю. Ведь однажды, еще до посвящения, он влюбился, а его наставник даже не скрыл от Ковена того, что убил эту девушку и заставил юнца самостоятельно закапывать ее тело. Тогда, эту дикость, он назвал поучительным уроком. Потому, меня не удивляет ни его нрав, ни его ненависть к людям, ни, возможно, боязнь снова кого-то полюбить.
Вы желаете помочь ему? – Женщина вопросительно приподняла бровь.
О нет, нет, что вы... – Старик покачал головой. – Я видел его глаза, когда он был еще мальчиком. Мне сразу же понравился этот юнец, в нем было что то светлое, и одновременно такого отрешенного и холодного взгляда я еще никогда не видел. Даже у его наставника были не такие глаза, совсем не такие. И поверьте мне, он не остановится ни перед чем идя к своей цели, а воспитывать, лечить или править его – бесполезно.
Тогда зачем говорить об этой пропащей душе? – Полюбопытствовала она.
Потому, что вы столкнетесь с ним. Непременно. Он никогда не отступает, не бросает задания, за которые берется. И поехав за девушкой, вы познакомитесь и с ним. Не знаю даже, возможно из них получится неплохая пара. – Он вздохнул. – Делайте что пожелаете, но Ковену нужно, чтобы Присцилла родила ребенка. Потому я и позвал вас. Если девочка не едет в Ковен, то Ковен сам приедет к ней и найдет отца для ее будущего сына. ...

Разговор старейшины Ковена с Ведьмой.
Финляндия. Хельсинки. Ковен Магов. 27. 05. 98.


Старейшина Северо-восточной общины, пригласил на встречу Ведьму и попросил ее разведать, как поживает Присцилла Линки, узнать, по прежнему ли она противится и не желает ехать в Ковен, тем самым оказывая сопротивление Геру Лудеру, который при таком раскладе дел сможет привести ее лишь мертвой, а не живой. Если подозрения оправдаются, старейшина попросил найти для девушки подходящего жениха и, следовательно, выдать ее замуж, дабы Цилла родила столь желанное для Ковена дитя.

0


Вы здесь » HP: Hypnotic Panopticon » Ежедневный пророк » Дневник RPG